-- Знаю. -- Гермиона переплела пальцы. -- Но после разговора с Нюхалзом...

   -- Он целиком за это, -- сказал Гарри.

   -- Да, -- сказала она, снова уставясь в окно. -- Поэтому я и засомневалась, так ли хорошо мы придумали.

   Пивз парил над ними с трубкой наготове; все трое инстинктивно подняли сумки над головой, дожидаясь, чтобы он улетел.

   -- Давай начистоту, -- сердито сказал Гарри, когда они поставили сумки на пол. -- Сириус нас поддержал, и поэтому ты думаешь, что нам надо отказаться?

   Вид у Гермионы был довольно несчастный. Глядя на свои руки, она сказала:

   -- А ты доверяешь его мнению, если честно?

   -- Да, доверяю. Он всегда давал замечательные советы. Чернильная пулька пролетела мимо них и попала точно в ухо Кэти Белл. Кэти вскочила и стала бросаться в Пивза всем, что попадало под руку. Понаблюдав за ней, Гермиона заговорила, тщательно выбирая слона:

   -- Вам не кажется, что он стал... ну... опрометчивым с тех пор, как его упрятали в дом на площади Гриммо? Вам не кажется, что он... как бы... живет через нас?

   -- Что значит "живет через нас"? -- удивился Гарри.

   -- В смысле... конечно, он будет в восторге, что под носом у Министерства устраиваются тайные общества по защите... По-моему, он в отчаянии от того, что сам ничего не может, сидя взаперти... и, по-моему, как бы сказать... подстрекает нас.

   Я был в полном недоумении.

   -- Сириус прав, -- сказал он, -- ты в самом деле рассуждаешь, как моя мать.

   Гермиона прикусила губу и не ответила. Прозвенел звонок, и в ту же секунду Пивз, спикировав, вылил весь пузырек с чернилами на голову Кэти Белл.

   День клонился к вечеру, а погода не улучшалась, так что в семь часов, отправившись к спортивному полю, Рон и Гарри сразу вымокли до нитки и то и дело оскальзывались на мокрой траве. Небо было темно-серое, грозовое, и мы вошли в теплую светлую раздевалку с чувством облегчения, хотя знали, что облегчение это ненадолго. Фред и Джордж обсуждали уже, не прибегнуть ли к Забастовочному завтраку, чтобы отмотаться от тренировки.

   -- Да она сразу догадается, -- вполголоса говорил Фред. -- Эх, зачем я предложил ей купить вчера Блевальные батончики?

   -- Может, попробуем Лихорадный леденец? -- сказал Джордж. -- Его еще никто не видел.

   -- А он действует? -- с надеждой спросил я, поскольку дождь забарабанил по крыше еще настойчивее, а ветер за окном завыл еще злее.

   -- Вообще да, -- сказал Фред, -- температура подскакивает.

   -- А еще выскакивают гнойные чирьи, -- сказал Джордж, -- и мы пока не придумали, как от них избавиться.

   -- Никаких чирьев не вижу, -- сказал я, глядя на близнецов.

   -- И не увидишь, -- мрачно ответил Фред. -- Они на том месте, которое народу обычно не показывают.

   -- Но на метлу сесть -- все равно что...

   Из капитанской комнаты вышла Анджелина.

   -- Слушай меня, команда. Я знаю, погода не идеальная, но не исключено, что нам придется играть со Слизерином в таких же условиях. Поэтому стоит проверить, как мы к ним приноровимся. Гарри, ты ничего не сделал с очками, чтобы их не слепил дождь, как в прошлой игре с Халфпафом?

   -- Гермиона сделала. -- Гарри вынул волшебную палочку, постучал по очкам и сказал: -- Импервиус!

   -- Давайте все попробуем, -- сказала Анджелина. -- Если сможем не допускать дождь до лица, это очень улучшит видимость. Ну, вместе: ИМПЕРВИУС. Всё. Пошли.

   Они убрали палочки во внутренние карманы, взяли метлы на плечо и вышли за Анджелиной из раздевалки.

   По глубокой грязи добрели до середины поля. Несмотря на заклинание Импервиус, видимость была плохая; день гас, и полотнища дождя охлестывали землю.

   -- Ну, по свистку! -- крикнула Анджелина.

   Анджелина прогоняла нас почти час, прежде чем смириться с поражением. Уводя промокшую и недовольную команду в раздевалку, она твердила, что тренировка не прошла впустую, но убежденности в ее голосе не было. Особенно удрученными выглядели Фред и Джордж оба шли враскоряку и гримасничали при каждом движении. Вытирая голову полотенцем, Гарри слушал их сетования.

   -- У меня вроде несколько штук прорвалось, -- глухо говорил Фред.

   -- У меня нет, -- морщась, отвечал Джордж. -- Дергает по-страшному... похоже, еще больше вздулись.

   -- Уй! -- вырвалось у Гарри.

   Он зажмурился от боли и прижал полотенце к лицу. Шрам на лбу обожгло огнем -- такого не было уже несколько недель.

   -- Что с тобой? -- раздались голоса.

   Гарри отнял полотенце. Все лица были обращены к нему.

   -- Ничего. Ткнул себя в глаз.

   Но он со значением посмотрел на меня, и, когда команда выходила из раздевалки, кутаясь в мантии и нахлобучив шляпы на самые уши, оба нарочно отстали.

   -- Что случилось? -- спросил я, как только Алисия скрылась за дверь. -- Шрам?

   Гарри кивнул.

   -- Но он не может быть где-то рядом, правда? -- с испугом спросил я, подойдя к окну и вглядываясь в дождливую темень.