Он был рождён стать отцом, любить и воспитывать маленькое дитя. Римус знал его достаточно хорошо, чтобы понять… В конце концов, Блэк захочет стать родителем. И, о боже, Лунатик ненавидел то, что не мог ему дать этого.

— Вы могли бы усыновить или что-то в этом роде… — Питер попытался помочь, глядя на печальных друзей.

— Нам никто не позволит, — тихо проговорил Рем. Внезапно комок в его горле стал таким тугим, что захотелось уйти куда-нибудь, подышать. — Это незаконно.

— Луни, — тихо позвал его Сириус. Их глаза встретились, и Римусу захотелось провалиться сквозь землю под этим мягким любящим взглядом. — Все может измениться, никогда не знаешь наверняка. Плюс, кому нужны дети, когда нам придется помогать Сохатому растить целую кучу его отпрысков.

— Рядом со мной будет целая команда по квиддичу! — Джеймс весело поднял руки в воздух, и дышать вдруг стало легче.

— Видишь, — Бродяга улыбнулся и нежно прикоснулся к запястью светловолосого. Затем он наклонился и дразняще прошептал. — Мы просто выкрадем у него одного.

— Лили придёт в восторг, — улыбнулся Римус, и все громко рассмеялись.

Но это было не смешно. Это было совсем не смешно, черт возьми. Сириус был бисексуал, и у него был шанс найти жену и всю эту правильную чертовщину, которая сделает тебя счастливым, когда состаришься. Чтобы был кто-то, кто сможет принести стакан воды. Мерлиново дерьмо, Римус осознал, что даже не проживет так долго, чтобы вырастить ребенка, он умрет из-за ликантропии намного раньше Сириуса. Он, вероятно, умрет еще до того, как эта гребаная Великобритания даже попытается изменить свои законы о браке. Он умрет прежде, чем у Бродяги появится первый седой волосок.

Что, черт возьми, с ним было не так все это время? Почему Римус так сильно увлёкся романтикой и беззаботным детством, что забыл про одну важную вещь: он буквально разрушал жизнь Сириуса.

Люпин – оборотень, и он ставил своего парня под постоянную угрозу. Блэк был чистокровным, богатым, великолепным наследником, заслуживавшим того, чтобы жить счастливо. Война должна была пройти мимо него. Он заслуживал того, чтобы растить детей. Заслуживал прекрасной долгой жизни рядом со здоровым, достойным человеком. Который не превращался бы в монстра каждое полнолуние. Не бездомного, неспособного работать и отнимающего у него шанс завести настоящую семью.

От всех этих мыслей у Римуса так сильно закружилась голова, его едва не стошнило.

— Ты в порядке? — Сириус нежно коснулся его руки и уткнулся носом в щеку.

Лунатик прежде не осознавал: он медленно убивал Сириуса голыми руками. Оставлял для него ужасное будущее. Они больше не были детьми, чтобы быть беспечными.

— Я в порядке, — его голос дрогнул. — Извините, я отойду в туалет.

Римус резко поднялся и поспешил обратно в замок. До конца дня он так и не смог отделаться от этих мыслей. Он засыпал рядом с Бродягой, с его фарфоровой кожей и совершенным телом, и беззвучно начинал плакать. В голове крутилась одна лишь мысль.

«Что, черт возьми, ты с ним делаешь? Неужели это действительно любовь – ломать его и крошить на части?»

***

К концу недели Римус ощущал себя измученным, он не мог нормально есть, спать или думать.

Предстоящее полнолуние стало оправданием для мародеров, иначе он не мог объяснить своей депрессии. Он избегал Сириуса и пытался прийти в чувства, но чем больше он видел беспокойство в глазах парня, тем больше ненавидел себя.

— Котёнок, поговори со мной, — Блэк забрался к нему в постель в одну из холодных октябрьских ночей. — Я так переживаю за тебя. Давай сходим к Помфри…

Но Люпин не мог озвучить то, что пожирало изнутри. Он лишь развернулся и крепко обнял любовь всей своей жизни, зарылся носом в воротник красной шелковой рубашки Бродяги и поцеловал в оголенную ключицу. От него, как всегда, пахло умиротворением, сандалом и мятой.

— Я с тобой, все хорошо, — Сириус прижал его крепче к груди и провёл пальцами по песочным кудрям. — Чего ты, котёнок, — Блэк гладил его по спине и целовал в горячие слёзы на щеках. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, слышишь?

Римус смог издать лишь тихий всхлип и задержать брюнета в своих объятиях. Все равно недостаточно долго, чтобы насытиться до конца жизни.

День, когда Дамблдор решил поговорить с ним, стал днём, когда все развалилось.

Когда эти сомнения уничтожили Люпина изнутри.

— Римус, входи, мой мальчик, — профессор пододвинул стул для высокого парня взмахом волшебной палочки. — Как ты себя чувствуешь?

Люпин искренне ненавидел эти долбанные встречи, всегда казалось, что Дамблдору вовсе плевать на его состояние. Это была какая-то псевдопсихологическая помощь для оборотня, которая только сильнее раздражала.

— В порядке, — Лунатик пожал плечами. — Можно взять лимонную дольку?

— Конечно, все для тебя, — Альбус пододвинул к нему поднос с чаем, сладостями и всевозможными угощениями. — Все хорошо с друзьями?

— Конечно, — Римус натянул улыбку. — Зачем вы меня позвали?

Последовала долгая пауза, прежде чем Дамблдор посмотрел на него с каким-то смешанным беспокойствам.

— Ты, разумеется, слышал о нападениях?

В его голосе было что-то новое, и это определённо пугало. Сахарно-приторный тон изменился, профессор больше не разговаривал с ним, как с дитя. Римус молча кивнул.

— Волдеморт готовит армию, — Альбус кашлянул в бороду, а затем заглянул Римусу прямо в глаза. — Ты думал присоединиться?

— Что? — кровь Лунатика закипела от негодования. — Нет, Мерлин, нет, конечно!

Дамблдор натянуто улыбнулся, и Римус почувствовал непреодолимое желание ударить старика.

— Рад это слышать.

Пару секунд они сидели молча, и парень неловко ерзал в кресле. Что, блять, происходит? Что он хочет от него?

— Это все? — сердито уточнил Люпин у профессора.

— Нет… — Дамблдор тяжело вздохнул, а затем его взгляд стал отстраненным, почти холодным. Стеклянные голубые глаза встретились с ореховыми. — Они создают армию… Армию оборотней, Римус. Они будут пытаться переманить тебя.

Люпин подозревал об этом. Но слышать это от самого сильного мага, от того, в ком Римус видел прежде защиту, было похоже на удар в челюсть. Стало так жутко. Луни не был готов. Просто не был готов к войне.

— Да, я так и думал, — он нервно сглотнул. — Мне нужно будет прятаться? Сражаться? Чего в-вы хотите от меня?

— Мне нужна твоя помощь, — тихо и медленно произнёс Альбус. — Я хочу, чтобы ты присоединился к армии после окончания школы. Я хочу, чтобы ты стал шпионом для меня, ради общего блага. Чтобы мы выяснили, для чего Волдеморт использует оборотней.

Живот Римуса скрутило в ужасе. Все это было слишком близко, слишком реально.

— Нет, — сердце парня болезненно екнуло. — Черт возьми, нет. Ни за что. Я не вступлю в армию Волдеморта. Я не… оружие.

— Я не прошу тебя работать на них, я прошу тебя о помощи…

— Пошел ты! — Римус вскочил и попытался уйти так быстро, как только мог, но следующие слова Дамблдора остановили его.

— Иначе они убьют тебя! Они найдут тебя, где бы ты ни был, потому что после совершеннолетия тебе придется зарегистрироваться. Они убьют всех, кого ты любишь, если ты не станешь одним из них. Я не желаю тебе вреда, мой мальчик.

Все тело Римуса обмякло, сердце перестало биться, и он медленно развернулся, чтобы потеряно взглянуть на старика.

— Я… Я подумаю об этом… Я… — его глаза наполнились слезами, и он закашлялся, чтобы скрыть это. Черт возьми. Гребаный кошмар. — Я не могу позволить им убить людей… Которых я люблю… — он поспешил к двери, больше не в силах сдерживать слезы. — Я подумаю об этом.

***

Сириус чувствовал, что с Лунатиком было что-то не так, он просто не мог понять, что именно.

Он отдалился, охладел, почти вернулся к самому началу. Когда они впервые прибыли в Хогвартс. Римус прятался за шторками кровати, слишком много спал и реагировал на прикосновения, как дикий зверь. Сириус отчаянно пытался получить ответы, но все, что находил: «Приближается полнолуние, чувствую себя нехорошо».