— Так, — Клаудиа нахмурила темные брови, взывая к последним остаткам здравого смысла, — что значит «создал»?

— В лаборатории.

— Клона?

— Клона.

— Как овечку Долли, только человека?

— Да, как овечку Долли, — растерянно кивнула Мел.

— И это твой отец?

— Ну да.

— Черт меня дери! — Клаудиа разразилась громким смехом, абсолютно неприличествующим молодой хрупкой девушке. — Ты же меня разыгрываешь, да? Нет, не разыгрываешь, — добавила она уже серьезным тоном, увидев не менее серьезное выражение лица Мел.

Динго тихонько скулил и вертелся волчком вокруг хозяйки, напоминая о своем присутствии и будто ревнуя.

— Ты его видела? — спросила Клаудиа, продолжив путь.

— Видела и даже немного пообщалась. Не знаю, почему все так реагируют на него — по-моему, он совершенно нормальный.

— Ну, знаешь ли, — хмыкнула сеньорита Варгас.

— А что? — Мел искренне возмутилась. — Что он, не человек?

— Я бы не смогла спокойно общаться с клоном своего отца, — Клаудиа непроизвольно дернула плечами, представив себе эту поистине ужасную для нее ситуацию.

— К этому нужно относиться проще. Между прочим, я уже встречалась с ним однажды в детстве, мы играли на одной площадке, можешь себе вообразить? — весело заулыбалась Мел. — Я говорила старшим, что у меня есть друг по имени Лео и показывала пальцем на детские фотографии папы и его брата-близнеца. Меня даже водили к психологу, думали, что у меня проблемы с головой, — Мел недовольно поморщилась. — Одна Далва уже тогда решила, что дядя Диогу вернулся с того света.

— С ума сойти… — вздохнула Клаудиа.

— У дедушки скоро юбилей. Он хочет пригласить целую толпу гостей и представить им Лео как своего сына. У нас дома по этому поводу идут целые баталии.

— И что, тот не против? Откуда он вообще взялся, сразу из пробирки взрослым вышел?

— Да нет же, — стушевалась Мел. — Почему Лео должен быть против?

— Ну, он ведь где-то жил до этого. Может, и семья у него была, а теперь с ним возятся чужие люди, — недоумевала Клаудиа. — Странно все это.

— Наверное, ты права, — скромно пожала плечами Мел. — Если праздник все-таки состоится, ты придешь?

— Только если там будет это ваше чудо света, — усмехнулась Клаудиа.

— Не говори так о нем, — упрекнула ее Мел. — Лео заслуживает уважения, несмотря на то, что он клон.

— Я не говорила, что не уважаю его. Как бы тебе объяснить… Вот я, например, свято верю в существование пришельцев (и не надо над этим смеяться!). Если завтра они приземлятся на заднем дворе твоего дома, ты будешь с ними вежливой? Думаю, да, но вряд ли ты захочешь с ними тесно дружить.

— Клаудиа! — рассмеялась Мел.

— Ну ладно, я перегнула палку, — сдалась девушка. — Обещаю не обижать твоего пришельца, но только если он сам будет хорошо себя вести, окей?

— Ловлю тебя на слове! — улыбнулась Мел, и девушки продолжили свою прогулку по вечерней улице.

***

Зейн каждое утро проверял корреспонденцию на свое имя. Обычно ему приходили заказные письма, уведомления по работе и прочие сухие деловые послания, перемежаясь иногда с дышащими страстью любовными записками от женщин, к которым Зейн вряд ли испытывал что-то кроме спортивного интереса. Однако с недавних пор Зейн сам чувствовал себя влюбленным шестнадцатилетним мальчишкой — впрочем, он понимал природу своих чувств и мог рационально объяснить их, в отличие от шестнадцатилетних мальчишек. Он не давал им оценки, просто признавая факт их наличия.

Тем не менее, увидев простой бумажный конверт с деревенской почтовой маркой, Зейн почувствовал, как его сердце радостно подпрыгнуло в груди. Он вскрыл конверт чрезвычайно аккуратно, чтобы не повредить слегка зажелтевший от старости лист бумаги, где уже знакомым почерком было выведено личное послание.

Зейн погрузился в чтение письма, перечитывая строчки раз за разом. Он будто видел Жади перед собой: ее немного заносчивый, но полный живого огня взгляд, за которым пряталась — он нисколько не сомневался в этом — нежная ранимая душа, пылко жаждущая любви, но так и не нашедшая полной взаимности. Ее мелодичный голос словно звучал у него в ушах, увлекая в сладко-горькие любовные сети.

Зейн одернул самого себя. Какими бы манящими ни были эти чувства, нельзя было позволить им завладеть собой. Отчего-то Зейну пришло на ум воспоминание из далекой юности: двое молодых людей сидели на берегу океана и рассуждали о женщинах.

— Нет, я никогда не женюсь, это исключено, — говорил молодой Зейн своему другу. — В мире слишком много интересного, чтобы тратить время на семейную жизнь.

— Ты говоришь как западный человек, — возражал ему Саид. — У мужчины должен быть семейный очаг, женщина, которая будет хранить этот очаг, дети, которым он сможет передать свое наследство. Иначе какой это мужчина? В чем тогда смысл его жизни?

— Смысл жизни в том, чтобы жить, я полагаю. Жить и искать ответы на миллионы вопросов, которые нас окружают. Мы только маленькие песчинки во вселенной, Саид, а я не хочу быть песчинкой. Не хочу быть покорной частью огромной, налаженной веками системы. Пойми, то, что мы родились в исламском обществе, не значит, что мы обязаны идти этим путем.

— Мой дядя говорит, что счастлив тот человек, который исполняет волю Аллаха. Скоро я вернусь на родину, — задумчиво говорил Саид, — женюсь и буду любить свою жену, как предписывает Пророк. Буду щедрым и справедливым к ней, а когда у нас родятся дети, воспитаю их согласно нашим обычаям. Ин ша Аллах! — молитвенно воздел он руки к небу. — Почему бы тебе не поступить так же, Зейн? Я уверен, что корни возьмут свое, как бы ты ни сопротивлялся.

— Может быть, однажды я последую твоему совету, — пожал плечами египтянин и улыбнулся: — Но не раньше лет… пятидесяти. Обещаю, что ты будешь первым человеком, которого я приглашу погулять на своей свадьбе. Вместе с твоей женой или женами и кучей детей и внуков.

— Вот увидишь, однажды так и произойдет, Зейн.

Зейн вынырнул из воспоминаний. Он хотел было начать писать ответное письмо, но затем передумал. Лучше он ответит Жади лично.

========== Часть 57 ==========

— Саид, ты должен жениться снова в ближайшее время, — дядя Абдул, искренне ненавидевший запад, похоже, прописался в Рио. — Но не повторяй старых ошибок. Гнилые и свежие фрукты следует держать в разных корзинах, тогда не придется выбрасывать те и другие сразу.

Саид сидел с задумчивым видом, не подозревая, что в эту самую минуту за одной из дальних колонн в гостиной прячется Амина.

— Я еду в Фес на следующей неделе уладить все дела, — продолжал вещать Абдул. — Я планирую начать переговоры с одним благочестивым семейством: это глубоко религиозные люди, чтущие заветы Аллаха…

— Дядя, нет, — резко отрезал Саид.

Амина вздрогнула за колонной.

— Что?! — дядя никак не ожидал подобной дерзости от племянника. — Что значит «нет»?

— Это значит, что я больше не женюсь, дядя Абдул, — с печальным вздохом ответил Саид. — Я не был счастлив в обоих браках, значит, нет на то воли Аллаха.

— Не говори глупостей, Саид! — возмущенно затряс седой бородой сид Абдул. — Аллах создал мужчину и женщину, чтобы они образовали союз и жили в любви и благочестии. А дети? Как ты будешь растить детей, если их матери оказались недостойными женщинами?

— Я прекрасно справлюсь сам с помощью Назиры и няней. Ребенок Рании не будет знать ни в чем нужды. Я дам ему все, что только может дать любящий отец желанному ребенку. А Хадижа… — Саид сделал паузу. — Хадижа обязательно вернется ко мне. Я буду ей и отцом, и матерью. Мои дети вырастут со мной, дядя Абдул, ин ша Аллах! Мне не нужны женщины, чтобы воспитать их.

— Саид, Саи-ид, подумай хорошо, от чего отказываешься! — протестовал Абдул.

Легонько зашуршала ткань платья, и Амина скрылась в комнатах.

— Рания! — с горящими глазами ворвалась она к сестре. — У меня для тебя есть очень важная новость!

— Какая? — Рания оживилась и приподнялась на подушках.