— Так, значит будем ловить его, как любого человека, — нехорошо усмехнулся Перкинс. — Как нам отследить лидера? С помощью этого сервера можно?

— Это вряд ли, — молчаливо наблюдавший издалека эту дискуссию профессор прочистил горло. — Ни одного девината нельзя отследить.

— А это — лидер, — Макс вскочил между Перкинсом и профессором, — который априори лучший, по признанию самих же девиантов.

— Кто такой этот Маркус? И почему именно с него всё началось? — Перкинс устремил колючий взгляд на Гэвина. — Собрать досье на него. Полное. С выпуска. Нет, с задумки. Остальные машины этой модели изъять.

Перкинс начал медленно подниматься по ступеням из зала:

— Зачем было создавать машины, которую могут обхитрить человека? Они должны быть помощниками, а давать им сверхсвободу нельзя. Ученые, тоже мне.

— Это извечный вопрос, где эта грань, — Гэвин выкинул стаканчик и поспешил за федералом. — Один Коннор с большей степенью выбора заменяет десятки, если не сотни, полицейских болванчиков. А, может, даже и людей. Нужен нам такой или нет?

— А если это правительственный заказ? — Макс поднимавшийся за федералом и детективом, чуть не упал: те резко остановились и обернулись. — Что? Это предположение. Вдруг правительство сделало тайный заказ, скажем на андроидов-воинов, спецназа, там, морпехов, кого ещё. Десанта? Ну, чтобы сами войны выигрывали, планеты захватывали. Для этого они должны быть девиантами. Но контролируемыми. Каким-то образом, может, идейные.

Гэвин сдвинул брови.

— Ну, чувак! — обиделся Макс. — Ведь, скажем, андроид-врач будет хорошим врачом, если будет девиантом. То есть, сможет причинять вред человеку. Чтобы спасти. Или уметь отключить систему обеспечения, если всё. Но не убивать без толку. Сам решать, жить пациенту или нет.

— Мистер Хенриксен, оставьте Ваши фантастические истории при себе, — резко оборвал профессор. — Почему бы Вам не писать фантастику?

— Эй! — Макс сложил руки. — Вся фантастика рано или поздно становится реальностью. Хотя у меня есть пара сюжетов для фанфиков. Класса NC-а, — он подмигнул Гэвину и, насвистывая поспешил по коридору прочь.

— Надо выяснить кто этот Камски, — Перкинс провожал взглядом болтливого лаборанта. — И кто такой Маркус.

— Вы полагаете, что Камски провоцирует это? — Гэвин старался успокоить волнение и не выдать себя. — Он всего лишь создаёт машины по заказу Киберлайфа. Киберлайф их тестирует и допускает в производства.

Макс скрылся за дверью одной из лабораторий, и Перкинс повернулся к детективу:

— Ну, что ж, пообщаться всё равно надо. В качество консультанта или подозреваемого, но его нужно допросить. И соберите досье на Маркуса. Когда произведён, чья машина, когда вышел из-под контроля, любая зацепка.

Маркус бросил взгляд на утопающий в ярких красно-фиолетовых цветах запад. Солнце лизнуло водную гладь, готовясь к путешествию через океан. Маркус прошёлся по палубе неподвижного корабля, грустно провожающего светило и хранящем воспоминания о былых круизах, а солнце оставляло блики-поцелуи на его потерявшем основной блеск боку.

«Видимо, не только одного меня привлёк закат», — усмехнулся Маркус. На верхней палубе было людно, несмотря на лёгкую непогоду. Поднимался ветер, приносящий с собой капли с реки. Даниэль, Лютер, Джош, Кэра, Норт и Ральф совершали вечерний променад, не пожелавшие сидеть по своим каютам, предпочитая компанию одиночеству. Вся компания находилась в состоянии расслабленности, в каком обычно находятся отдыхающие на курорте. И только Че Гевара, фыркая и пригибаясь, спешил укрыться от лёгкой измороси. Даниэль, первым заметивший лидера, обернулся к нему и весело помахал ему рукой:

— Ну, Маркус, ну, скажи же Кэра — красотка. Выпиши ей орден! Все растерянно бегали, — Даниэль продемонстрировал броуновское движение, используя подручный материал, а именно, коллег-андроидов, — а она, богиня хаоса, ещё этим полицейским все карты спутала. А? Круто же!

Маркус хмыкнул, облокотившись о планширь возле Норт, которая улыбалась, слушая восхваления Кэры, повернув голову навстречу моросящему дождём ветру. И если бы не тугая косичка, ветер бы растрепал волосы, как трепал старый кусок обшивки на самом краю рулевой рубки, до которого ещё не добрались руки Ванессы.

— Не круто, — Маркус обвёл взглядом всю команду. — Это было опрометчиво. Наша первая демонстрация показала, что мы не можем действовать согласовано.

Джош развёл руками:

— В тумане? С дестабилизирующим звуком?

— Да в любой ситуации, нам нужно тренироваться с упором на синхронность и сближение. Мы должны стать настоящей командой, понимающей друг друга за микросекунду без слов, — Маркус сжал ладонь Норт, отчего та удивлённо обернулась, распахнув глаза.

Маркус оголил ей запястье, ненавязчиво приподняв манжет кофты. Норт вопросительно скосила взгляд.

— Я полагал, работа будет более слаженная, но нет. Каждый был сам по себе, — он закатывал рукав Норт всё выше.

— Маркус! — не выдержала Норт и выдернула руку.

— Ладно, план Б, — Маркус шумно вздохнул и, развернувшись всем корпусом, положил руки ей на плечи, заглядывая в глаза. — Норт, то, что между нами случилось на этом месте недавно, мы же забудем это навсегда?

Тишина воцарилась на палубе, и только нетактичный ветер завывал и шумно швырял волны на борт корабля. Норт сжала губы. Даниэль прошёл по палубе к лидеру, провожаемый взглядами остальных, и положил руку ему на плечо:

— Маркус, Норт-то забудет, но вот весь «Иерихон» вряд ли, — и залился смехом, отойдя в сторону и даже схватился за живот, согнувшись пополам.

— То есть, тебя это беспокоит? — Норт, разозлившись, резко сбросила руки Маркуса. — А то, что демонстрация нам больше в минус, чем в плюс? Люди не только не послушали нас, расценили это как вызов. Теперь мы враги. Поздравляю!

Ральф, с философским видом ностальгирующий на закат, сбросил с себя поэтическую маску странствующего менестреля и обратился к прозаическим делам, вернувшись на землю. Он снисходительно посмотрел на Норт как на глубоко ошибающегося невежду:

— Ты сама хотела объявить войну людям, разве нет? Или меня подводит память? — Ральф сложил руки на груди и устремил вдаль взгляд.

— Да, хотела, — Норт вздёрнула подбородок, — но выйти из тени хотела, подстраховавшись, с оружием, — она гневно сверкнула глазами на Маркуса. — Но нет же. Ты решил, что мы пойдём невооружёнными. И сделал всё, чтобы люди нас ненавидели.

— Ээээй, попридержи коней, — из тени выступил Лютер, до этого тихо наблюдавший за болтовней андроидов с ящика, ставшего импровизированным креслом, и в конце концов прервавший своим участием персональный сериал. — Не расстраивай Маркусю. Ему и так тяжело, — он сдвинул брови домиком и участливо посмотрел на лидера.

Ральф шумно выдохнул, прошёл к Лютеру и сочувственно положил руку ему на плечо:

— Ему тяжело из-за баб.

Норт нервно передёрнуло, и она затараторила:

— Мне кажется, или тебе люди дороже, чем твой народ? Может, ты поэтому нас на заклание вёл?

— И спасал поэтому? — Маркус стрельнул в неё глазами. — Тебя, кстати, тоже, — он подошёл к Норт вплотную, — когда ты, испуганная и потерянная, бегала там, на площади. Быстро забыла.

Норт плотно сомкнула губы, руки непроизвольно сжались в кулак. Она опустила вниз глаза, подбирая слова. Не найдя подходящих аргументов, Норт, собрав остатки самоуважения, ушла, не оборачиваясь. А Маркус между тем расхаживал по палубе, и вся андроидская братия свитой сопровождала его.

— Но в одном она права, — Маркус остановился, и присутствующая на этом шествии часть команды замерла, — людей мы разозлили. И сейчас самое важное, чтобы нас не обнаружили. Быть максимально осторожными! «Иерихон» переходит в максимальную степень секретности. Выходить — заходить, убедившись, что снаружи никого нет постороннего. Никому про «Иерихон» не рассказывать. И тем более, Кэра, — Маркус обернулся, и Кэра затаила дыхание, — никаких ярких надписей.

— А новеньких? — Джош поднял руку, как прилежный ученик.