— А новеньких — в церковь, — Маркус не сводил взгляд с Кэры. — Кэра, уяснила?
— Что ты на меня так смотришь? Это было давно. Саймон уже высказал, — Кэра засмеялась и отмахнулась.
— Ну, это было так очевидно — «Иерихон» большими буквами. Мы с Маркусом поэтому и пришли. — Лютер добродушно улыбнулся, сверкнув белозубой улыбкой. — Люди-то глупенькие, вот и не заметили. И возможно, никто не состыкует, что мы писали на стенах Детройта «Иерихон»…
— Что вы писали? — Маркус сдвинул брови, и команда отступила, оставив Лютера один на один с Маркусом.
— Ну, написал я, — почесал затылок Лютер. — На каком-то старом сарае. Да, ладно, Маркуся, — Лютер неуверенно хохотнул. — Никто и не вспомнит старый корабль.
Хэнк заглушил двигатель и положил подбородок на сложенные на классическом рулевом управлении руки:
— В порядке бреда, Коннор, может сходим туда?
— Зачем? — Коннор не спешил выходить и смотрел сквозь лобовое окно на старое, некогда величественное судно, нашедшее свой последний приют среди обломков на заброшенном кладбище кораблей.
— Ну, если бы мне надо было спрятать армию, то почему бы не на корабле? Хорошее место, — Хэнк побарабанил пальцами по обтрёпанной обшивке руля и лёг на него грудью, вплотную прислонившись к лобовому стеклу и стараясь получше рассмотреть корабль. — И что-то в памяти у меня слово «Иерихон». Не помню, где его видел.
— Может в книге по истории, — хмыкнул Коннор и откинулся на спинку кресла, шумно поелозил, поудобнее устраиваясь. — Как по мне, на корабле не очень хорошее место для армии. Лейтенант, это просто заброшенный корабль.
— А ты сходи и проверь, — Хэнк скосил глаза и, усмехнувшись, перегнулся через кресло пассажира. — Коннор, — полицейский распахнул дверь и вытолкнул упирающегося андроида на поблёкшую осеннюю траву.
Коннор, сбалансировав на скользком пологом пригорке, состроил недовольную моську, чем, конечно же, не произвёл на старика Хэнка никакого впечатления, тяжело вздохнул и, понурившись, побрёл к береговой линии.
— А ты? — Хэнк сузил глаза, обернувшись на второго андроида.
— А я не ваш напарник, чтобы мне указывать, — Ричард не пошевелился. — И вообще, пусть он один идёт. От одного шуму меньше.
Ричард проводил взглядом Коннора, который прикрываясь кустами, подобрался к кораблю.
— У меня, кстати, дела. Там Гэвин некормленый, — Ричард вышел из машины и одёрнул куртку.
— Не понял, — Хэнк высунул голову в окно.
— У меня приказ. От детектива Рида. Коннор не скоро придёт. А если там этот его блондинчик — вообще надолго, может, до утра, — Ричард бросил хмурый взгляд на утонувшее в заливе солнце. — Детектив Рид обед пропустил.
— Интересно. И ты ему понесёшь тормозок? Перкинс будет удивлён.
Ричард снисходительно склонил голову:
— Нет. Я его отведу в кафе.
— Стесняюсь спросить, почему Гэвин сам не может сходить в кафе и позаботиться о своём желудке?
— Потому, что у Гэвина нет денег. Из-за меня. Косвенно. Хотя он считает, что непосредственно, — Ричард коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен. — В общем, мне нужно, иначе наши отношения вернуться к первоначально холодными.
— Стой, Ричард. Ты же всех нас подставишь, — Хэнк, кряхтя и ругаясь, выбрался из машины и поспешил за андроидом, скользя по опалым листьям и скудной траве, распластавшейся на мокрой земле. — Не знаю какие у вас отношения, но при Перкинсе вообще ничего не надо показывать.
— Лейтенант, детектив Рид из-за меня останется голодным.
— Детектив Рид переживёт. И ты не можешь относить детективу Риду пончики, если он не нашёл время поесть. Нет, в принципе можешь, но не под носом у федералов, — недовольный лейтенант печально посмотрел на налипшую на обувь грязь. — Хотя, если хочешь о ком-то заботиться, можешь отвести в кафе меня.
— Нет, сэр, нас с вами ничего не связывает.
Ричард поднимался по узкой тропе на холм, направляясь в Детройт. Хэнк покачал головой и развёл руками, после чего вернулся к машине и принялся отчищать подошву кроссовок от неприглядной на вид грязи, используя подручный материал.
Коннор прижался к земле, слившись с кучей листьев, издалека наблюдая за, казалось бы, брошенным кораблём. Но нет, это иллюзия. На палубе зажёгся тусклый свет, на какую-то секунду, и погас. Мягкий свет, похожий на блуждающий болотный огонёк. Коннор присвистнул: «А Хэнк-то прав». Он настроил оптику. Андроид класса AX, домашняя няня надраивала палубу как заправский матрос. Коннор просканировал палубу. Хитро. Толстая обшивка не пропускает сканирующие лучи. На самой же палубе только один андроид. Но неизвестно сколько внутри. Коннор тенью прошмыгнул к корабельному борту, поднялся по якорной цепи, запрыгнул на палубу, держась как можно дальше от ночной уборщицы и при этом не выпуская её из виду. Андроид, сочетающая в этой момент школьную уборщицу и матроса, с каким-то остервенелым воодушевлением натирала полы, что-то мурлыча себе нос и время от времени грязно ругаясь. Коннор прижался к стене кубрика, протиснулся между непонятными сооружениями к трубе, мачтой уносящейся вверх. Скрывшись в тени, он начал карабкаться, попутно анализируя тип корабля. Корабль старый, это однозначно, но с такими параметрами в каталоге ничего вообще нет. Модернизированный, пристройка добавлена позже. Похоже, здесь жилые комнаты. «Зачем андроиды жилые комнаты?» Пригибаясь и стараясь не шуметь, Коннор занял удачное, если не идеальное, место для наблюдений и принялся изучать всю верхнюю палубу с её снастями и пристройками.
— Маркусу это не понравится, — Джош пугливо оглянулся. Сквозь приоткрытую дверь кубрика отсвечивала холодным серебряным лунным светом только что надраенная Кэрой палуба. Джош шмыгнул и потёр локоть.
— Маркус ничего не узнает, — подмигнула ему Ванесса, довольно потирая руки. — Я чувствую себя египетским фараоном! Мои задумки и постройки будут грандиозны!
— Тише! Маркус услышит, — Джош плотно прикрыл дверь. — Хотя ты была бы прекрасной египетской царицей, — глаза парня умаслились, как у преданного фаната.
— Естественно, — растянулась в улыбке Ванесса. — Так, если команда инженеров не накосячила, готовься увидеть чудо.
— Я вообще не понимаю прелести раздвижных потолков, но если египетская царица обещает чудо, кто я такой, чтобы спорить с дочерью великого бога Ра…
— Заткнись, Джош. Тебя не туда несёт. Это так романтично: увидеть над собой звёздное небо, отправляясь в царство Морфея, выражаясь твоим языком, — Ванесса вздохнула, прижав ладонь к груди.
— Там преподай мне уроки романтики, царица.
— Кхм-кхм. Дёргай за рычаг, пикапер. И это не аллегория, — грозно сдвинула брови новоявленная дочь египетского бога.
Джош поплевал на ладони, потёр их и, ухватившись за стальную рукоять, потянул рычаг. Раздался жуткий скрип металла, визг старого несмазанного железа разлетелся по округе плачем баньши. Ночные птицы замолкли, даже ветер стих. Маркус, поймавший за хвост музу и пытавшийся наложить первые мазки на холст, дёргался от этого скрежета, стараясь максимально абстрагироваться и довести задуманное хотя бы до начальной проявленной формы, но кисточка ходила ходуном, подстраиваясь под ритм баньши. Выругавшись, он швырнул кисть на мольберт.
— Ванесса, по любому она, — ворчал Маркус, выходя на верхнюю палубу и, поскользнувшись, упал плашмя на спину, увидев над собой россыпь звёзд без всякого задуманного Ванессой раздвижного потолка и грозя отправиться не в царство Морфея, а прямиком к его дяде Танатасу.
— Много полироли, да? — на фоне звёздного неба появилось участливое лицо Кэры.
Судя по шлепкам и ругани, потревоженные криком баньши обитатели «Иерихона» выбегали узнать в чём дело и попадали в ловушку коварной уборщицы, на собственной шкуре узнавая свойства полироли, но не становясь при этом романтиками, даже лицезрея звёздное небо с удачного ракурса.
Да и Маркуса не порадовала звёздная россыпь, куполом нависшая над ним, что читалось на его лице, и прозорливая Кэра не стала медлить.
