Она повернулась к Эмили.

— Какого… чёрта?

Учитывая, что из разлома вылез целый десяток отвратительно-розовых бесов, напоминавших внешне маленьких детей, вопрос был очень кстати.

— Против одной армии может сражаться только другая армия, Ледибаг. В одиночку у нас точно ничего не выйдет. Или ты хотела использовать карту как-то по-другому?

Ледибаг утомлённо закрыла глаза. Да, планировала. Она хотела обратить против Упыря его же детей, потому что Дьявол при очень большом желании мог бы обозначать предательство. Конечно, Луна подходила бы больше, но Эмили уже использовала её. Дьявол тоже подошёл бы.

Но она совершенно точно не хотела одну проблему менять на другую.

— Чудесное Исцеление всё вернёт, — спокойно произнесла Эмили.

«Если оно вообще будет», — про себя вздохнула Ледибаг.

Не было никакого смысла возвращать Адриана, если в мире будут бесчинствовать твари из геенны. Шило на мыло. Что упыри, что эти черти.

Последней из пентаграммы поднялась ослепительно красивая женщина. Она напомнила Ледибаг о сексуальной акуме: была такой же рыжей, обнажённой и прекрасной. На голове у неё покоилось нечто вроде короны из шипов, — может, терновник? — а глаза горели плавленым золотом. Зрачки, на удивление, оказались обычными. Круглыми.

Рыжая посмотрела на Ледибаг своими золотыми глазами и мягко улыбнулась. Из пентаграммы она не выходила, даже шагу не сделала к внешней границе.

— Я знаю, о чём ты думаешь, маленькая божья коровка, — сказала она высоким голосом, похожим на звон колокольчика. — Не волнуйся, мы уйдём отсюда сразу, как только закончим… не все хотят приходить в ваш мир.

У Ледибаг дёрнулась бровь. Приложив пальцы к сведённой судорогой мышце, она тяжело посмотрела на демоницу.

— Не все? Кто же тогда рвётся?

Смех ещё больше напоминал колокольчики. Звон ветра. Лёгкость и радость, скрывающие острые зубы и змеиное шипение.

— Да так, божья коровка… есть у нас несколько дурачков, которым жизнь не мила, а посмертие ещё отвратительнее. Сейчас их трое.

— Сейчас? — переспросила Ледибаг.

Рыжая кивнула и улыбнулась. Зубы у неё были человеческими, но Ледибаг не могла отделаться от ощущения, что между чувственными красными губами мелькают острые клыки.

— Это уже пятнадцатая попытка прорвать Грани на моей памяти, божья коровка. Что я могу сказать… бывает. Раз в несколько поколений обязательно найдутся дурачки, которые захотят сюда. Знаешь, чего они все хотят?

Не дождавшись встречного вопроса, рыжая снова рассмеялась.

— Ну же, Ледибаг! Спроси меня! Спроси, чего они хотят!

-…чего же?

На этот раз вместо зубов действительно были клыки — длинные и острые, похожие на иглы.

— Власти и славы, Ледибаг, власти и славы! Потому что ни первого, ни второго нет после смерти. Какая банальность, правда?

На крышу забрался демон, что выбежал первым. Он действительно напоминал быка телом и головой, а вот передние лапы оказались какими-то кошачье-антропоморфными. Выглядело странно, потому что внизу были копыта.

Тварь несла нечто, что поначалу Ледибаг приняла за куклу или ворох тряпья. Но при более близком рассмотрении это пожёванное нечто оказалось Упырём. Акуманизированный не подавал признаков жизни, и Ледибаг впервые в жизни так была рада чьей-то кончине.

Демон-бык подтащил свою добычу к красавице в пентаграмме. Та нежными пальчиками разодрала живот Упыря и запустила ладошки внутрь. Покопавшись в требухе, она вытащила на свет кольцо Кота.

— Сколько же силы в этой побрякушке, — задумчиво протянула демоница. — Аж в дрожь бросает. Лови, божья коровка!

Поймав кольцо, Ледибаг сжала его в ладони. Она тоже чувствовала силу, волнами расходящуюся от кольца, и тоже поражалась ей. Но при этом девушка совершенно не ощущала Плагга.

— Нам пора, божья коровка, — улыбнулась демоница. — Мои малыши ещё погуляют тут, но ты не волнуйся, они ручные. Вернутся сами. Кстати… Надеюсь, скоро вы с котёночком разберётесь со всей этой катавасией. Что-то по ту сторону стало неспокойно в последнее время…

Она рассмеялась напоследок, прежде чем резко провалиться вниз. Следом за ней в пентаграмму, помявшись, нырнул демон-бык. Рисунок продолжал светиться, из него всё так же несло серой, но при этом Ледибаг больше не ощущала чужого присутствия.

Героиня ещё сильнее сжала кольцо в кулаке. Вдалеке она слышала вой и рычание, болезненные визги упырей и довольный хриплый хохот. Париж был мёртв, Адриан был мёртв, даже Хлоя — и та была мертва. В руках у Ледибаг было мёртвое кольцо разрушения и всего один шанс использовать Чудесное Исцеление.

— Ледибаг…

— Если ты хоть слово скажешь о правильном выборе, то, клянусь, я использую Чудесное исцеление просто для того, чтобы восстановить какое-нибудь окно.

— Это так не работает.

— Я знаю.

Эмили подошла к героине и протянула ей что-то пластиковое и окровавленное. Присмотревшись, Ледибаг с отвращением определила пустой пакет из-под крови, который Кот разорвал в своей самоубийственной атаке на Палача.

— Зачем это всё? — спросила Ледибаг, забирая подарок Супер-Шанса. — Просто… зачем? Если ты могла просто использовать две карты, и ничего бы не было? Ни разрушений, ни смертей, ни… смерти А-адриана… зачем?!

Эмили смотрела на Ледибаг холодной зеленью. С неожиданной яростью героиня поняла, что хотела раньше донести до неё с Котом Таролог: Таролог не акума, но и не человек. В глазах существа, выглядящего как Эмили Агрест, не было никакого раскаяния — только полное спокойствие и уверенность в том, что происходит.

Она или знала что-то, или же ей было просто плевать на смерть собственного ребёнка. Но она же говорила, что в своём горе Ледибаг не одна. Врала?

— Зачем? — тихо повторила Ледибаг. — Зачем всё это? Почему я не могу просто… просто жить, без всего этого и без… зачем?

Эмили прикрыла спокойные глаза. Больше всего на свете Ледибаг хотела в этот момент выхватить йо-йо и точным ударом снести матери Адриана, — если это была его мать, — голову. Но в её руке было зажато кольцо Плагга, а йо-йо требовало точности и свободных пальцев.

— Это твоя судьба, Ледибаг. И с этим ничего не попишешь.

— К чёрту судьбу и все эти заморочки. Давай по-честному, не-акума: зачем ты довела ситуацию до нынешней, если могла всё решить в два движения?

Какой-то из вернувшихся демонов нырнул в пентаграмму. Эмили проследила за ним, пока в розово-фиолетовом сиянии не скрылся длинный хвост, и только после этого вернула фокус внимания на героиню.

— Я могла. Но тогда не произошло бы стольких вещей…

— Например, Адриан бы не умер, правда?

— Например, ты бы так и не узнала, что Кот — это Адриан. Ты бы не поняла, что Хлоя тебе близка. Ты бы не поняла, что действительно любишь моего сына настолько, что готова ради него убить миллионы людей и даже больше.

— Ой, вот только не надо говорить, что всё это ради любви, — отмахнулась Ледибаг. — Это не Дисней, чтобы всё закончилось финальной счастливой песней.

Она уселась на крышу и скрестила ноги. Кольцо в ладони ощущалось просто неподъёмным от энергии и груза ответственности.

Ледибаг могла вернуть что-то одно. Адриана-Кота, Париж, людей, Плагга. Каждый вариант — как нож в сердце, честное слово. Да и, в общем-то, вариантов не было.

Опять в её голове ожила дура-Маринетт.

— Я верну Плагга, — тихо сказала Ледибаг. — Какой смысл в Париже, в людях, в воскрешении Адриана, если без сил созидания и разрушения мы всё равно умрём?

— Все умрут рано или поздно, — заметила Эмили.

Таролог подошла ближе, и Ледибаг едва сдержалась от того чтобы по-кошачьи зашипеть.

Эмили остановилась перед Маринетт и опустилась на колени. Достала карты Маг и Сила, положила их перед Ледибаг и пододвинула ближе к героине.

— Это ещё зачем? — подозрительно прищурилась девушка.

— Если бы всё это не произошло… была бы ты уверена, что достойна серёжек? — Эмили, казалось, смотрела прямо в душу. — Что ты достойна того, чтобы быть Ледибаг?