- За моей спиной череда потерь. И я не знала, смогу ли я перенести еще одну, так привязавшись. Сам-Знаешь-Кто помог мне отвлечся от… – Мел посмотрела в потолок, пытаясь сдержать слезы. Столько лет прошло, а она до сих пор не могла говорить об этом спокойно. Сердце так и сжималось, перед глазами вставало лицо Амелии. – Мамы. Я до самого конца не верила, что когда-нибудь ее потеряю.

- Ты очень на нее похожа, – тихо заметил Миккельдсон. – Я видел фотографии у тебя дома. Копия просто.

Раньше Мелиссу такие сравнения смущали, а теперь она с радостью слушала о своем сходстве. Ей всегда хотелось вновь увидеть мать, столько ей рассказать, о стольком поговорить… Мел бы нашла слова, обязательно бы объяснила, доказала…

- Ханна достала меня задолго до развода, – откровением на откровение ответил Йенс, перебив поток мыслей Мелиссы, – а я не люблю, когда мною пытаются крутить, точно пуделем в цирке. Да и расслабиться хотелось. Пару раз она видела у нас дома суккубов**, устраивала жуткие скандалы. До сих пор в ушах звенит. Но не уходила. К тому же промышляла мелким шантажом. Не знаю, с чего она взяла, что эта история – повод для меня молчать и терпеть ее. Это была моя тюрьма, моя личная камера. Остальные уже успели о ней забыть. Люди довольно быстро забывают вещи, не касающиеся их непосредственно. Обсудят, перемоют все косточки, посудачат и отправят в архив. Эту новость заменит другая, более сальная, более интересная…

Демонолог замолчал, сжав губы в тонкую нить. Его память издевалась над ним. Столько лет прошло, пора бы уже забыть подробности, но от них никуда не деться. Он помнил все, вплоть до цвета скатерти на столе в комнате, где все случилось.

- Ты не виновата в смерти матери.

Мелисса с некоторым изумлением посмотрела на Йенса. Он заглядывал в ее душу и читал ее с легкостью. Но проделывал это демонолог совсем не так, как Волдеморт. Миккельдсон просто видел, что творилось у нее в сердце, потому что понимал, потому что ощущал то же самое.

- Не стоит, – он покачал головой. – Чувство вины отравляет сильнее ядов, и чем быстрее ты от него освободишься, тем дольше сможешь жить.

- Ты не можешь себя отпутсить?

- Иногда мне кажется, я уже отпустил. Потом все возвращается. Хочешь послушать очередную сказку? Только на этот раз она будет темная и с плохим концом.

- Я послушаю все, что ты захочешь мне рассказать.

Мелисса осторожно перебралась на постель и устроилась рядом с Йенсом. Несколько повеселевший демнолог начал свой рассказ. …Он был совсем юным волшебником, учился в школе, делал акцент на темные искусства. В Дании подход к ним куда более лояльный и обстоятельный, чем в Британии. Был до прихода к власти Темного Лорда. Молодой Йенс Диттманн Миккельдсон происходил из чистокровной семьи, всегда ставил обучение одним из высших благ и занятий, с удовольствием читал и пробовал. Со временем он стал экспериментировать, затем увлекся демонологией. Опасный раздел для начинающих, он словно был создан для Йенса. Успехи сыпались один за другим, теоретические разработки признавали, он писал статьи, летя пером по пергаменту, мысли опережали время… На одну из его статей ответил студент из Франции. Шармбатон не делал большого упора на темных искусствах, но юноша сам интересовался демонологией и читал научные журналы. Статья Миккельдсона о классификации демонов по уровням внутренней силы показалась ему любопытной. Завязалась переписка. Переписка со временем стала личной, они говорили не только о науке, но и друг о друге. Парень описывал себя социопатом. Вскоре юноша приехал к ним по обмену. Он оказался столь же развитым, как Йенс. Перед Йенсом же предстал вполне нормальный молодой человек. Темноволосый, кудрявый с бронзовым оттенком загара, легкой щетиной, в очках, и с потрясающей способностью словно отматывать назад время, анализируя происходящее в общем, и поведение демонов в частности. Звали юношу мсье де Волон. Дружба завязалась так быстро, что через неделю совместных занятий и экспериментов, мальчишки не сомневались: они знали друг друга всю жизнь.

- Ты не представляешь, что такое быть гениальными учеными в столь юном возрасте!

- Это здорово! – Восхищалась Мел.

- Это убивает, – невесело усмехнулся Йенс.

Их самодовольство выросло до пределов, отныне чужого мнения не существовало. Да и зачем оно, когда двое умнейших парней, пишущих великие работы, сами строили свежие законы? Теория быстро наскучила им, подходило время практики. В школе вызывать демонов было запрещено. Но не им, какие запреты с такими амбициями? Так они и сделали. Все прошло удачно, даже чересчур. Вызвали, пообщались, загнали обратно. Да по-другому и быть не могло – они же гении. К тому же дружба потихоньку переросла в нечто большее. На этом месте Мел не удержалась, она прижала ладони ко рту и ахнула.

- Пойми одну вещь. Темным магам, особенно активно практикующим, необходимо регулярное удовлетворение гедонических потребностей. – Мел ухмыльнулась, она помнила аппетиты Волдеморта, мысль болезненно скребнула по сердцу. – И здесь пол партнера не важен. Мы умеем получать удовольствие и так и так.

Роман разгорался очень бурный, они почти не скрывались, наслаждались друг другом, запираясь в классах, выгоняя соседей по комнате в коридоры. Ночами же вызывали демонов, каждый раз все страшнее и страшнее, а потом хохотали до колик, вспоминая, как чуть не провалились, загоняя его обратно. Вокруг них с де Волоном собралась небольшая группа людей, не таких талантливых, но работящих, желающих приобщиться к демонологии.

- Как можешь догадаться, все хорошее быстро кончается. Родителям мои пристрастия не понравились. И я сейчас не о демонологии говорю. Они тут же нашли мне невесту, на которую я даже смотреть не мог. Кроме Грэма меня никто и ничто не интересовало.

Они ужасно повздорили, когда родители приехали в школу навестить сына. Йенс был до крайности против женитьбы, а отец пытался объяснить его тягу к Грэму бурным желанием удовлетворения потребностей на фоне тяжелой темномагической работы. Йенс не верил, доказывал, что влюблен, что они оба влюблены. Консенсус достигнут не был. Родители уехали ни с чем. А взбешенный юный маг вечером уже сидел в компании друзей, готовый вызывать нового демона из глубин Хаоса и доказать всем вокруг, что чего-то стоит. Настоящий демонолог замолчал, лицо его стало пепельным, какое-то время он, видимо, вспоминал, что происходило дальше, или просто не мог это озвучить.

- Все пошло наперекосяк. Не знаю почему, но я был сосредоточен недостаточно сильно, я это признаю. Созданный нами барьер дал трещину, демон вырвался и стал крушить все вокруг, мы попрятались, самые смелые пытались создать новый барьер и падали замертво.

В конце концов, юноша потерял сознание, а когда очнулся, уже в лазарете, получил выволочку от руководства школы. Демона удалось поймать и загнать в преисподнюю. Йенс боялся, что его отчислят, однако он сумел отделаться выговором. И это после того, как он подговорил этих детей вместе с ним наблюдать опаснейшего демона… Наказание казалось шуточным по сравнению с тем, что придумала для него судьба: той ночью погибли все кроме него. Это порвало реальность на «до» и «после». Не стало успешного демонолога. Йенс завязал с экспериментами, ушел в теорию, в защиту. Его перестало интересовать окружающее. Не было больше рядом Грэма, и не хотелось что-то узнавать о мире, где его нет. На помощь пришли родители, заставившие Миккельдсона опомниться на пороге вылета. Пришлось браться за ум. Днем он учил, а по ночам видел кошмары, где не мог спасти Грэма из хаоса.

- Со временем у меня получилось реже вспоминать об этом, все вокруг требовали моих работ, у меня ужасно чесались руки, но я боялся. Побеждать себя всегда трудно. У меня получилось. Правда, мальчишка, что повинен в смерти целой группы учеников, до сих пор временами просыпается во мне. Ханна знает об этом случае. Его пытались замять, и это даже удалось. Но ей рассказали мои родители. Они боялись, как бы девушка не взбунтовалась и не отменила помолвку. Нет, Ханна среагировала почти спокойно. Наверное, уже тогда планировала меня шантажировать этим оставшуюся жизнь. Со временем даже золото теряет вес…