Я спрыгнул с лошади еще до того, как она остановилась у конюшен. Во дворе кипела бурная деятельность, но все расступались передо мной. У входа во дворец меня встретили члены Совета моего отца.
Они были в своих обычных мантиях, а не в траурной черной одежде. Они выглядели серьезными, но не стали преклонять передо мной колени. Они с уважением склонили головы, обращаясь ко мне как к принцу, а не к королю.
Я не король.
А значит, мой отец еще жив.
У меня задрожали колени, дыхание перехватило. Я отвернулся, стараясь спрятать слезы на глазах. Но слева, справа и позади меня были мои охранники, а вокруг кругом стоял наш народ.
Но никогда я не чувствовал себя таким одиноким в окружении толпы. Но я не мог поддаваться слабости, поэтому сморгнул слезы и вздернул подбородок.
У меня была работа.
***
— Отведите меня к нему, — приказал я ближайшему ко мне советнику, эльфийке Галлиэль, нашему министру внутренних дел. — И объясните, что произошло.
Мои охранники разбили полукруг, освободив место для ближайших советников моего отца. Я предположил, что отец в лечебных палатах, и сделал быстрые шаги в этом направлении, и никто не останавливал меня.
— Дровосек хотел получить аудиенцию у короля, — ответила она, пока мы шли к целебным залам. — Он сказал, что у него была важная информация. Старик был с ребенком, и отказался говорить с кем-либо еще. Король не видел причин, чтобы отказывать им. Они выглядели безобидными и жалкими, а мы всегда были мирными соседями. Они выглядели оборванными и отчаявшимися…
— Продолжайте, — подтолкнул я.
— У него был маленький клинок, — продолжил военный министр Бренион, который выглядел готовым вытащить меч, чтобы отомстить. — Он спрятал клинок в волосах ребенка. Охранники забрали у него все оружие и обыскали, но пропустили нож. Король проявил к ним милосердие и протянул им руку. Старый дровосек вытащил клинок из хвостика ребенка и порезал ладонь короля. Рана была пустяковой, а потом ему стало плохо.
— Яд?
— Да. И у нас нет лекарства от яда. Ребенок ничего не знает, а старик ничего не говорит. Яд быстро забирает жизнь твоего отца.
Мой отец пока что жив.
— Наши целители ничего не могут сделать?
— Нет, — ответил Бренион. — Мы взяли на себя смелость послать всадников за помощью в Имладрис и Лотлориэн. Они могут знать что делать, но им понадобиться время, чтобы добраться сюда. А король не может путешествовать.
— Мне нужен самый умелый из ваших шпионов, Ластор, — сказал я министру разведки. — Эсгарот — это торговый центр, и он намного ближе. У них может быть целитель, маг или кто-то еще, кто знает что делать. Но будьте предельно осторожны. Никто за пределами наших границ не должен знать об истинном состоянии короля эльфов.
Здоровье моего отца было моим главным приоритетом, но это не единственная задача. Я должен обеспечить безопасность нашего дома.
— Охраняются ли границы в соответствии с протоколом? — спросил я военного министра.
— Охрану удвоили, — сообщил он.— Никто не входит и не выходит без вашего приказа, ваше высочество. Каждый солдат либо на дежурстве, либо наготове. Мы готовимся к нападению.
Наш главный дипломат, министр иностранных дел, добавил:
— Все наши представители за пределами царства были отозваны, и все миссии, выходящие за пределы страны, приостановлены.
— Нас ставят на пайки военного времени, — поделилась Галлиэль, — и мы запасаемся припасами на случай длительной осады. Все школьные занятия для малышей приостановлены до дальнейшего уведомления.
— Мы ввели контроль над ценами, — сказал министр финансов, — а также приняли особые меры для обеспечения безопасности нашего золота и других ценностей.
— Мы немедленно приостановили все поставки и обмен товарами, за исключением жизненно важных предметов снабжения, таких как оружие, или тех, которые могут понадобиться целителям.
— Что наш народ знает о произошедшем? — спросил я министра разведки.
— Все видели и поняли сигнал о нападении на короля и о вашем возвращении во дворец, — сообщил он.
— Пока что больше ничего не говорите, — приказал я. — Пусть потерпят без новостей. Мы сможем ответить на вопросы позже.
Мы подошли к целебным залам, и я остановился перед дверью. Здесь стояли воины королевской гвардии, и я хотел, чтобы советники оставили меня наедине с отцом.
— Выполняйте свои задачи, — приказал я, и все быстро разошлись, за исключением Брениона и Ластора.— Милорды.
Они серьезно посмотрели на меня.
— Я хочу увидеть своего отца, — сказал я, — но надеюсь, что вы передадите задания своим лейтенантам и немедленно вернетесь ко мне. И, пожалуйста, найдите моего камердинера и скажите ему, что мне понадобится моя официальная траурная одежда.
Они кивнули без вопросов, хотя последняя просьба привела их в замешательство. Это были пожилые государственные деятели, эльфы, которых я знал и которыми восхищался с детства. Теперь они поспешили выполнить мои приказы, даже если эти приказы казались им полным бредом. Я чувствовал себя мошенником, плохой копией отца.
Горькая правда заключалась в том, что все считали эльфов холодными и бессмертными. Но мы могли умереть от яда, клинка или стрелы. Отец не хотел, чтобы я был напуганным, дрожащим принцем, если с ним что-то случится и мне придется занять его место. Поэтому он выработал план как подготовить меня. Мне лишь оставалось следовать его инструкции, пока я не пойму как действовать самостоятельно.
— Мне не нужно, чтобы ты был похож на меня, Леголас, — говорил он не раз. — Мне нужно, чтобы ты выжил, пока не научишься быть собой на моем месте.
В моих глазах он был таким грозным, вечно сильным королем. Когда я был моложе, то думал, что легко принял бы командование нашим народом после смерти своего отца. Я считал, что моему отцу было тяжело, но он легко принял корону. Он, должно быть, стоял сердитый и решительный. Он, должно быть, был таким уверенным, сильным и смелым.
Но с годами, когда он готовил меня занять трон после его смерти, я понял, насколько он был напуган и неуверен в себе, когда умер его отец и ему пришлось принять на себя бремя королевской власти. Но он смог выжить и преуспеть, несмотря на ограниченные средства и знания, несмотря на то, что ему приходилось идти вслепую.
Его компетентность и упорная решимость пристыдили меня, и я собрался с силами, стоя у дверей комнаты, в которой он находился.
Я кивнул охранникам, и они открыли для меня двери. Зал исцеления был широким и длинным, около стен и дверных проемов стояли кровати, дальше были помещения для хранения трав и операционные залы, помещения и кабинеты целителей, а также священная комната, в которой готовили умерших к похоронам. В конце коридора находился большой занавешенный альков, который часто занимали мы с отцом, когда были ранены.
Занятых коек сегодня было мало, и все их отодвинули ко входу, подальше от места, где лежал король. Чем ближе я подходил к занавешенной комнате, тем лучше слышал его стоны агонии.
Перед этим входом тоже стояла охрана, предоставив мне еще один шанс остановиться и собраться с духом. Я сжал челюсти и напрягся. Едва бросив взгляд на охранников, я махнул рукой в сторону занавески, и они открыли ее, чтобы впустить меня.
На лице моего отца был шрам, у него не было ни сил, ни чар, ни желания скрывать его сейчас. На другой стороне лица кожа была покрыта розовыми и мертвенно-серыми пятнами. Его длинные золотые волосы связали шнуром, чтобы они не мешали. Но несколько прядей выбилось из пучка и прилипли к потной коже на лбу и шее. Тонкая рубашка прилипала к дрожащему телу. Закрыв глаза, мой отец мотал головой из стороны в сторону, как будто пытался выбраться из кошмара. Он выглядел очень больным, и порез, через который распространился яд, кровоточил через швы и повязки целителей. От пореза по всей руке расходились синие и красные полосы.
Я даже не сразу заметил, что главный целитель, Маенор, который был министром здравоохранения, сидел с королем. Он сидел с закрытыми глазами и держал моего отца за руку, и его тело тускло светилось. Я не осмеливался его беспокоить и ждал, пока он обратит на меня внимание. Я тихонько шагнул вперед, пока не оказался по другую сторону от кровати отца.
