Намного проще было когда она везла его связанного с мешком на башке через всю пустыню и поила ядом чтоб тот был сговорчивей. Сейчас же их взаимоотношения выросли на новый уровень, и это их пугало до невозможности.

Последняя мысль перед тем как Сэм провалился в сон промелькнула со скоростью света – «Лили».

7

На протяжении всего своего ночного караула, Илайя не забывала подкидывать дровишек в единственный источник света что у них был на данный момент. В какой-то мере он был еще и отпугивателем от местной фауны, как москитная сетка на окнах от комаров, только в данном случае это были неизвестные им монстры, рыщущие в ночной тьме, что старательно пыталась окутать этот островок света, в котором они пребывали с Сэмом. Они ни за что бы не решились выйти на свет, неизвестно почему, да и Иле было в принципе все равно. Главное, чтобы твари их не трогали. Хотя бы одна спокойная ночь…

Томно вздохнув она перевела взгляд с неба на тушку которая, свернулась калачиком у костра и немного дрожащую от холода и замерла на мгновение в реальности и в своих мыслях. «Черт, как он мог появиться в моей жизни. Я не знаю кто он такой, и чего он хочет. Опасен ли он? Не знаю. Он увязался за мной, но почему? Несмотря на все что было, Сэм за мной увязался. Не знаю! Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!» – проплывали в голове Илы тревожные мысли.

Со стороны она всегда выглядела как девушка, которая знает, что делает. За все время что она провела здесь, в этом мире, у нее никогда не было сомнений и страхов, не было фобий, не боясь ничего она шла напролом. А сейчас, она сидела в этом проклятом лесу, на отшибе мира и не понимала, что происходит. Впервые за свою сознательную жизнь она чувствовала себя маленькой девочкой, которая не знает, как поступить. И эти мысли повергали ее в глубокий шок. Разумеется, перед Сэмом она старалась не подавать вида и держалась молодцом. Ведь если она не будет сильной из них двоих, если она не будет вести их вперед, то они погибнут в этот же день. Он пока не проявлял себя как лидер. Его можно было понять, с его слов ночью он лег спать в кровати со своей любимой женой после работы, а проснувшись оказался каким-то образом тут с ней. А самое главное не в абы каком месте, а в самом Себеше – заброшенном храме, который наводил ужас на всех путников которым выпала удача проходить рядом с ним.

***

Из уст в уста сохранились легенды и мифы будто великая пустыня именуемая Хшат раньше была прекрасным оазисом, в центре которого как раз и располагался Храм Себеш. Через Себеш проходили почти все торговые пути древнего мира, и благодаря им он начал обрастать со всех сторон домами и постройками в которых ночевали путники и торговцы, и постепенно превратился в город. Он все рос и рос, обретал величие и красоту. Туда стекались все сливки общества, пуская свои корни в тех местах. Город, который возводился ими несколькими десятилетиями, должен был просуществовать сотнями, а то и тысячами лет. Все кто приезжал туда, надеялись обрести здесь богатство и счастье которого так желали. Кому-то удавалось это сделать, кто-то же потерпев неудачу уезжал оттуда ни с чем. Их было так много что с течением времени многие торговцы начали вести чуть ли не войну друг с другом. Козни, сплетни, предательства и убийства начали поглощать окраины этого светлого города. Эта опухоль все разрасталась и разрасталась, пока целиком не поглотила весь город. Постепенно он начал угасать и приходить в упадок. Первыми с тонущего корабля побежали крысы. Крысы, которые и начали отравлять его. Своей злостью и жадностью, алчностью и завистью. Крысы, которые как оказалось были неспособны мирно сосуществовать и вести свои дела, как это делала когда-то верхушка города.

Эту верхушку составляли несколько родов богатых семей, которые основали этот город с самого начала, с того момента как их прапрадеды и деды только приехали в эти места и осели здесь что бы продавать еду и питье уставшим путникам. Приехали сюда в поисках лучшей жизни для своих детей и родных. Приехали и начали камень за камнем поднимать это место с колен. Их уважали и почитали много десятков лет, к их совету прислушивались многие. Фактически они управляли этим городом. Но даже они не сумели справиться с тем что ждало их город.

Этот ужас продолжался уже несколько лет. Люди голодали и умирали. И когда терпению горожан пришел конец, ночью город воспылал, но не только огнем, а буйством и гневом его жителей. Тем кому нечего было терять. Они винили в своих бедах не самих себя а тех, кто стоял выше них, тех, кто не подал им руку в нужный момент, хотя на них все так надеялись и почитали. Самые отъявленные личности вели толпы сбившихся с пути истинного людей, вели чтоб воздать по заслугам своим якобы обидчикам. На своем пути они не щадили никого, они грабили и убивали … Кровь лилась рекой в ту ночь, город охватил хаос и анархия. Городская стража ничего не могла поделать, и бежала с улиц. Без особых усилий мятежники взяли богачей в плен, вывели из домов на улицы города, дабы показать своих «спасителей» всему городу на обозрение, тех кто давно бросил тщетные попытки помочь этому городу. Суд над ними был быстрым и суровым. Жен и дочерей выбросили прямо с площади в толпу где их жадно терзали, били, издевались и насиловали все кому хотелось, а отцов и сыновей заставляли на это смотреть. Ужас, кровь, пот и слезы… Крик и плач, злость и ненависть. Все смешалось в эту ночь. После из них сделали показательный пример, того сколь больших высот может достигать человеческая жестокость, и оставили там же умирать.

Позже взор бунтарей обратился к самому храму и его служителям, которые жили обособленно и почти не вмешивались в дела города. Главный священник, каким-то образом предчувствовал беду, и послал своих учеников как можно дальше от города чтоб сберечь их и свое учение, а сам заперся в храме и начал усердно молиться перед алтарем всем богам каких знал, в надежде что хотя бы один услышит его мольбы.

Но никто не пришел ему на помощь. И в последний момент когда двери уже почти не выдерживали и сдавались натиску извне, из темноты к нему вышел как на первый взгляд ему показалось один из его учеников. Священник сразу понял, что здесь что-то не так и потребовал представиться незнакомцу. Его лицо растянулось в злобной улыбке – «Джеда» – произнес он, и после этого момента весь мир утих вокруг них двоих.

– Ты звал меня, священник, чего ты хочешь? – ласково спросил тот.

– Я… Я звал на помощь не обычного человека, а силу божью. Чем простой смертный сможет помочь такому же собрату в моей беде? – жалостно и надрывным всхлипывающим голосом ответил ему священник.

Улыбка странного незнакомца растянулась еще больше и за ней последовал истеричный раскатистый, словно гром, смех. Его глаза уловили небольшую частицу света и святой отец увидел, что это не глаза простолюдина. Что-то большее таилось в них, хотя бы потому что даже в темноте можно было видеть, как они переливались то кроваво красными, то кислотно желтыми оттенками.

Он приблизился к священнику и ухватив его за плечо поставил его на ноги, как будто тот был не взрослым мужчиной в теле, а маленьким сорванцом лет десяти. Вот тогда то он и смог разглядеть его глаза полностью, и прийти в полный ужас. Вблизи они стали еще более устрашающими чем в темноте. Белки глаз стали черными, но не просто черными, они будто поглощали весь свет вокруг себя, напитывались им как голодный вампир. А на месте зрачков были два зловещих круга, которые он заметил еще издалека. Все сразу стало ясно. Это – не человек.

– Отче, как ты видишь я и не человек! Ха-ха… – рявкнул Джеда на него с дикой радостью.

Священник в этот момент почувствовал запах из его рта, настолько смрадный, настолько зловонный, что чуть не упал в обморок, но что-то не давало ему этого сделать.

– Я узнал тебя, исчадье! Ты уже давно как не человек! Как ты посмел явиться на земли своего брата! Предатель, ты позоришь его имя! – переборов себя произнес святой отец.

– Знай свое место, пастырь, ведь я единственный кто снизошел до твоей жалкой душонки, – понизил он голос, – и я единственный кто может тебе сейчас помочь. Выбирай! Либо я тебе помогаю, но не за просто так. Когда-то я приду забрать долг и молись чтобы этот момент состоялся как можно позже. Либо, я ухожу, и оставляю помирать твою жалкую тушку здесь среди этих головорезов.