Их взгляды встречаются, происходит молчаливый разговор, суть которого ясна всем, кроме меня. Тревожно перевожу взгляд с них на маму, но она не смотрит на меня, только складки на лбу выдают то ли ее недовольство, то ли тревогу, смешанную со страхом. Вот только за кого? За меня? Или есть что-то, чего я не знаю?
– Само собой, – кивает Архонт Южного Удела, а затем они вдвоем поднимаются, оставляют нас одних. – Это окончательный вердикт, документы я привез.
Направляются в отцовский кабинет, догадываюсь. Святая святых, где наш альфа Альтаир принимал важных гостей, членов клана и решал многие вопросы, связанные как с нашей стаей, так и со всем Северным краем, как его Архонт.
– Садись, милая, – хлопает рукой по месту рядом с собой Лада, как только за мужчинами закрывается дверь.
Мне не остается ничего другого, как сесть рядом с гостьей. В ее присутствии даже маму расспросить, как следует, не могу, только беспомощно впиваюсь в нее глазами. Она опускает ресницы. Знак, что все обсудим потом. Делаю еле заметный кивок и с улыбкой поворачиваюсь к Ладе.
– Ты не переживай, Сверр вечером подойдет, – неправильно растолковывает причину моего беспокойства женщина, смотря на меня голубоватыми глазами, – у него с Руаном, это его друг, дела в городе. Мальчики, что поделать.
Прищуриваю глаза, не купившись на эти слова. Что-то в них не так. Вот только это беспокоит меня сейчас в последнюю очередь. Внутри все сжимается холодом. Вокруг происходят вещи, которые не зависят от меня, но в эпицентре почему-то нахожусь я сама.
– Дана, ты не принесешь мою сумку? – вдруг обращается ко мне мама, оттягивая все внимание на себя. – Она в спальне, – а затем поясняет Ладе: хочу показать тебе фотографии хартонского сервала. Он только в Небесном Логе водится, но Альтаир обещал, что в следующем году мы станем разводить их у себя в клане.
Не успеваю с облегчением встать, как чувствую, что Лада слегка напрягается. Даже голос у нее становится чуть выше и с дрожащими нотками.
– Власть Поднебесной разрешает?
Я уже подхожу к двери, про себя отметив такую странную реакцию, так что слышу только краем уха, как отмахивается мама:
– Конечно, это же моя сес…
А, оказавшись у лестницы, бегом иду к спальне родителей. Посыл родительницы был понятен мне сразу. Подслушать разговор двух Архонтов. Спасибо, мама. Между отцовским кабинетом и родительской спальней была секретная смежная комнатка, которая позволяла наблюдать за тем, что происходит в кабинете отца. Оборудована таким образом, что никто из присутствующих не мог бы засечь наблюдающего даже с помощью волчьего нюха. Даже не отдышавшись, открываю потайную дверь и, подходя к глазку, прислоняюсь, наблюдая, в каких напряженных позах сидят мужчины.
– Виктору доверия нет, – барабанит по столу отец, – насчет Миарина большой вопрос. Есть вероятность, что он связан с Красным Мором, так что…
– Тяжелые времена, Альтаир, требуют решительных действий, – спокойным и каким-то усталым голосом отвечает Эррамун. – Сам понимаешь, наш союз даст дополнительные гарантии в борьбе против ордена. Пришли сводки, что они снова активизировались на востоке, и ты знаешь, в чем заключается их цель. Этого нельзя допустить.
В голове складывается паззл, вот только очень мало входных данных и кусочков мозаики, чтобы понять, о чем конкретно идет речь. Понимаю, что все вертится вокруг Совета Высших, что решает судьбу всей династии оборотней материка. Совет пяти Архонтов, куда входит Альтаир, Эррамун, Виктор, Миарин и …Великий Правящий, чье существование почти что легенда. Черт! Ну почему они не могли и его обсудить? Это ведь мечта всего моего детства…узнать, кто скрывается за личиной Пятого Архонта.
За погружением в собственные мысли не замечаю, как отец в кабинете остается один. И только, когда он произносит мое имя, я отмираю и в ужасе снова застываю.
– Я проектировал эту комнату, Данута, – усмехается, вроде бы даже не злится, что утешает. – Выходи, мне нужно кое-что тебе сообщить.
Вздыхаю и нажимаю на рычаг, стена отъезжает в сторону, а я предстаю перед взором строгого родителя.
– Ты слышала часть нашего разговора, – вздыхает он и трет переносицу, – многого тебе знать сейчас не стоит, но я хотел бы озвучить то, что уже должен был поведать Валир.
Задерживаю дыхание, чувствуя, как из-под ног практически уходит земля. Неужели это правда, и мне…
– Завтра ты выходишь замуж! – отцовские слова звучат, как приговор.
– Но я не хочу, – отвечаю, а сама делаю шаг назад, закрываясь от него скрещенными на животе руками.
Мне бы сейчас спросить причины, но я так неприятно поражена, что не могу здраво мыслить и рассуждать. И впервые за всю жизнь звучат самые страшные слова, что мог бы произнести тот, кого я считала своим защитником.
– Это не обсуждается, приказ Альфы! – как гром среди ясного неба.
Я сглатываю, в уголках глаз скапливаются слезы, вот-вот готова расплакаться, но лишь качаю головой. Отец что-то продолжает говорить, убеждать в нужности и каких-то предсказаниях Оракула, но я не слушаю и убегаю из кабинета в слезах. Вот только это не слабость…Это злость и ярость. Ни за что! Никогда я не выйду за Сверра! Да лучше быть съеденной в лесу зверьем!
И тут меня озаряет. А ведь это выход! Поспешно собираю вещи. Решаю дождаться темноты…а там…взять судьбу в свои руки! Неужели меня предают самые близкие? Больно…
Глава 4
Сверр
– Может, тебе стоило хотя бы взглянуть на девчонку? – с сомнением тянет Руан, раздражая меня тем самым еще больше.
– На что там смотреть? Пухлые бока да отъевшиеся щеки? – фыркаю, припомнив эту нескладную девчонку.
На секунду в груди появляется чувство вины, что пренебрег обязанностями и унизил ни в чем не повинную девчонку, но затем с раздражением отбрасываю эту мысль, как ненужную. Долг превыше всего. А сейчас долг велит искать преступников, что посмели украсть реликвию моего Рода.
– Да ладно тебе, – все никак не унимается друг, осматривая тропу, которая пахнет теми чужаками, что опрометчиво оставили на территории нашего клана след своего смрада, – столько лет прошло, подростковая припухлость наверняка ушла…
– Тихо! – шикаю на Руана, а затем мы оба замираем, не издавая ни единого звука. -Слышишь?
– Кабан какой-то несется, – пожимает он плечами.
– Слишком громко, – хмурюсь, отслеживая тональность приближающихся странных звуков.
А затем мы оба практически взлетаем на деревья, наблюдая с высоты и вглядываясь в темноту леса.
– Не животное, – качает головой Руан, но это я и без него понял.
Слишком уж громко дышит и ступает по лесной земле это существо. Громкий хруст веток, усиливающийся с каждой секундой, какие-то то ли всхлипы, то ли удушающие хрипы, все это не вписывалось в какофонию ночной лесной жизни. Чувствую гнев от невозможности, как Руан или любой другой полноценный оборотень, повести носом по воздуху и отследить, откуда и кто движется с севера. Но сейчас я вынужден полагаться только на слух и зрение, что тоже немало, вынужден все же признать.
Когда на поляну выскакивает миниатюрная девица, испуганно и нервно оглядываясь по сторонам, меня прошибает током, оттенком мужского голода. Да, будь у меня такая невеста, а не то недоразумение, что покорно ждет моего прибытия в доме альфы, я бы, может, и согласился на договорной брак. С удовольствием окидываю ладную фигурку и еле слышно цокаю, желая ощутить, как же девчонка пахнет. Вот только волк внутри лишь разочарованно воет, испытывая почему-то взбудораженность и нервозность. Списав это на предстоящую охоту за головами, спружиниваю следом за другом на лесную подстилку.
– С тобой все хорошо? Не бойся, мы тебя не обидим, – говорит он испуганной девчонке, что прижимает к себе рюкзак.
– В-вы к-кто такие? – почему-то ее дрожащий голос действует на нервы.
Она смотрит на нас оленьими невинными глазами, мнет ткань своей кофты. Зверя бесит неуверенность. Это признак слабости.