– Вы должны доставить его до дня солнцестояния. У вас осталось не так много времени. Если со шкатулкой что-то случится, поверье, я добьюсь того, что вы не увидите свой первый шабаш. Да и смысла возвращаться в академию не будет. Открыть шкатулку вы сможете только на Демонской горе, не раньше.
Когда она повернулась и пошла прочь, веснушки на ее спине показались черными отметинами от острых когтей. Она оставила девушек и их фамильяров стоять и смотреть ей в след. С деревянной коробкой в руках, от которой, судя по всему, зависела их жизнь.
Глава 3. Афина.
– Я даже не видела у нее это кольцо,– Сая была озадачена рассказом матери о том, что ее бабушка была предыдущим заклинателем демонов. Среди магов и ведьм, чья силы была связана с силой демонов, это звание считалось самым престижным. Черноволосая девушка судорожно пыталась вспомнить кольцо на пальцах бабушки, но всё было тщетно.
Они решили немного подышать воздухом перед тем, как отправляться спать. Девушки вышли из оранжереи через гостиную, отнесли шкатулку наверх в свою комнату и спустились на улицу. С заднего двора ещё слышались музыка и пьяные вопли, но гости постепенно начинали разъезжаться по домам. Кто шел сам, кого тащили слуги. К дверям дома стали подъезжать машины, одна за другой увозя гостей. В скором времени мимо них начали проходить молодые люди в черной форме, разгребая завалы пустых бокалов, унося в дом мебель, фонарики. Они все еще были под действием чар, каждый раз проходя мимо девушек, они кланялись, кто-то даже не по одному разу.
Над их головами уже давно светили звезды. Луна только-только начала подниматься над деревьями. Поднялся легкий ветерок, отчего девушки поежились.
– Я думаю, у нее были причины не говорить тебе. – Таня подняла руку и на нее плавно опустился Фергус. Он сжимал в когтистой лапе маленького мышонка, которого успел поймать на охоте. Таня взяла мышонка из лапы совы, дразня его, пока Фергус не вырвал из ее рук добычу и не заглотил её. Она по-доброму посмеялась над ним.
– Она все мне рассказывала.
– Значит, была причина, по которой она не могла тебе рассказать. Я уверена, она была мудрой женщиной и если бы могла тебе рассказать, непременно бы это сделала.
Сая вновь и вновь перебирала в голове их последний месяц, когда бабушке стало уже совсем тяжело. Тогда болезнь уже прогрессировала не по дням, а по часам. Ведуньи пророчили ей не больше нескольких дней, но она с каждым разом удивляла всех, открывая утром глаза.
– Меня больше удивляет, что такой мощный артефакт пролежал без дела два года. – Аврора почесывала живот Мары, пока та довольно подергивала задней лапой, вызывая у хозяйки улыбку.
– Ты слышала, что артефакт сам выбирает хозяина. Возможно, еще не было мага способного совладать с его силой. Госпожа Урсула наверняка сама могла надеть это кольцо.
– У матери не хватило бы на это сил.
– Твоя мать сильнейшая ведьма в ковене. Не удивительно, если ей скоро предложат стать Верховной Жрицей. Мне кажется, ей бы хватило сил управляться с таким артефактом. Странно только, что демоны не напали за все это время, пока он спал. – Таня заправила выпавшую прядь и посмотрела на Саю, которая все еще старалась ни на кого не смотреть.
– Она хочет казаться сильнейшей. На самом деле все далеко не так. Думаю, нам стоит идти спать.
Так же не глядя, Сая поднялась и пошла в сторону дома. Девушки молча последовали за ней. Поместье словно вымерло, каждый шаг разносился по пустому дому эхом. Поднявшись по лестнице и пройдя мимо закрытых комнат, они оказались в своей комнате. Они втроем невольно бросили взгляд на шкатулку, которую оставили на кровати. Сая твердо решила не прикасаться к ней, ведь ей так сложно было удержаться там в оранжереи. Кольцо влекло её, хоть и не так сильно сквозь закрытую деревянную крышку.
Аврора и Таня устало стянули с себя платье и упали на разложенный диван. Мара устроилась в ногах Авроры, а потом переползла к ней ближе, чтобы девушка могла её обнимать. Фергус устроился на самом верху кошечьего домика. Он спрятал голову под крыло и уснул.
Сая долго ворочалась, не в силах уснуть. Рада, которая в тщетных попытках пыталась устроиться в ногах ведьмы, плюнула на это дело и переползла на свободную подушку. Когда со стороны дивана послышался храп Мары, Сая прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. Слушая размеренное дыхание подруг и ритмичное похрапывание Мары, Сая не решалась встать и сделать то, о чем думала с момента её последнего пребывания в поместье.
Убедившись, что все спят, Сая натянула хлопковый халат, взяла Раду и вышла из комнаты. По приказу матери освещение во всем поместье после полуночи выключали, так что коридор освещал только свет луны, падающий из не зашторенного окна. Ей и не требовалось больше. Ноги сами несли её к закрытой двери. Остановившись напротив тяжелой дубовой двери, у неё возникло острое желание постучаться. Но она знала, что комната пуста. Прижимая к себе кошку, она тяжело вздохнула и повернула ручку. Дверь открылась и Сая, словно тень, проскользнула внутрь.
К горлу подступил ком. Комната всё ещё хранила её запах – лаванда, кешью и ваниль. Этот запах всегда следовал за бабушкой, закрыв глаза и глубоко вдохнув, Сая на секунду очутилась в детстве, когда все было хорошо. Но реальность не заставила себя ждать. Открыв глаза, она вновь очутилась в пустой темной комнате.
Рада выскользнула из ее объятий и принялась исследовать комнату. Для нее в комнате остался запах не только Афины, но и Солы. Когда-то она помогла ей прибыть в этот мир на зов Саи, а теперь от нее остался только едва уловимый запах корицы. Сая не чувствовала его, но помнила.
Не до конца понимая, что она хотела здесь найти, кроме грустных воспоминаний, Сая села на край кровати и закрыла лицо руками. Постель не однократно уже перестилали, пыль еженедельно стирали с полок, но комната всё равно принадлежала ей. Рада видела, что хозяйка грустит и не стала её беспокоить. Она запрыгнула на массивный письменный стол. На нем ещё стояли перо и баночка для чернил, ведь Афина предпочитала пользоваться только ими. Чернила естественно уже давно высохли, оставив после себя темный налет на стенках. Рада прошлась по столу и заметила, что верхний ящик открыт. Ей не хватало сил даже немного его приоткрыть.
– Сая, помоги.
Девушка поднялась с кровати, вытирая слезы. Она открыла ящик, доставая из него книгу в твердом коричневом переплете. Сая села на стул, положив книгу перед собой. Она сосредоточилась и негромко хлопнула в ладоши. На месте хлопка появилось яркое солнце, света которого могло хватить, чтобы осветить всю комнату.
Книга, как показалось на первый взгляд, оказалась дневником с фотографиями. Саяпровела ладонью по кожаному переплету и открыла его. Фотографии крепились к пожелтевшим от времени страницам полупрозрачными уголками, к каждой прилагалась запись аккуратным мелким подчерком. У неё не было времени читать все записи в дневнике Афины, но было время пролистать фотографии. Девушка не сразу поняла, кого видит на самой первой фотографии в альбоме. Маленький ребенок, завернутый в белоснежное одеяло, смотрел на фотографа любопытным взглядом, держа во рту большой палец правой руки. На запястье было родимое пятно в форме капли. Сая внимательно разглядела его и машинально коснулась своего родимого пятна точь в точь как на фотографии. Это была она. Совсем маленькая. Она была уверена, что если порыться на чердаке, то в старых вещах, вполне возможно, найдет то самое одеяло. Перелистнув несколько страниц со своими фотографиями, она впервые наткнулась на фотографию матери. Урсула всегда, сколько она ее помнит, открывала плечи, распускала волосы и натягивала фальшивую улыбку, которая могла значить все, что угодно. Но не здесь. Женщина на фотографии трепетно прижимала маленькую Саю к себе, словно та была хрустальная. Длинные волосы были собраны небрежный в пучок, на плечи накинут старый белый халат. Здесь она была такой настоящей, что на мгновение у Саи защемило сердце. Она никогда не знала её такой. Такой счастливой. Перелистнув страницу, она увидела причину счастья своей матери. В доме практически не было изображений отца, она знала о нем только по рассказам бабушки. А мать же напротив никогда о нем не говорила. Но вот он стоял такой живой и счастливый. Он обнимал молодую жену за плечи и прижимал к груди маленькую дочь. Под фотографией когда-то была аккуратным подчерком выведена дата, но на страницу что-то разлили и чернила поплыли, оставляя темную кляксу.