В такой компании Гарри был готов даже резать ровными кусочками флоббер-червей: за болтовней Фреда и Джорджа он как-то забывал, что занимается именно зельеварением, а резать ровно он умел давно. А еще от нечего делать начал иногда готовить по утрам — ему ужасно понравилась оторопелая физиономия Винки, когда та вошла на кухню, где на противне румянились аппетитные булочки — нежно любимые Гарри сконы с сыром.

Ну да, их тут не подавали, так что мистер Поттер решил проблему самым простым и доступным ему образом — пошел и сделал. Последующий восторг всех, начиная от домовушки и заканчивая совершенно ошалелым лицом Снейпа — о, когда тот узнал, чью выпечку вкушает, причем уже третью порцию, у него стало такое лицо, такое… Гарри вспоминал это не по разу за день с чувством глубокого удовлетворения и даже начал считать себя частично отомщенным. Но повторить не отказался бы.

Увы, потом Снейпа дернули по делам, сначала директор (Гарри подслушал), потом мистер Малфой (Гарри узнал это от Драко, с которым у него завязалась активная и удивительно интересная переписка), так что повторить пока не получалось.

Оставалось дружеское общение с близнецами да письма от Рона и Драко, которые, на удивление, те строчили буквально наперегонки. Рон — о трудном разговоре с матерью и знакомстве с новыми родственниками, Прюэттами — тетушка Мюриэль, как выяснилось, оказалась не последней в роду и отнюдь не единственной. Он разбирался со своим то ли даром, то ли проклятием и жутко гордился перепиской с Виктором Крамом. Тот тоже нашел, оказывается, чем ему помочь — контролировать, точнее, предупреждать неконтролируемую ярость болгары тоже, оказывается, умели. И Рону поделиться этим всем было не с кем — только с Гарри.

Драко писал, как обычно, про себя, но Гарри это теперь казалось таким любопытным и полезным, и вовсе не потому, что тот был совершенно другим и жил в других условиях — про подарки, домовиков, отца и тем более мать подросший Драко даже не думал упоминать. А вот о том, что он сам готовил несколько махинаций с собственным счетом, чтобы «посадить своего куратора на процент» — это было интересно.

Гарри искренне и с чисто практической стороны интересовался, удивлялся и восхищался, так что от его ответных писем Драко получал немалое удовольствие, а иногда просто млел, хоть сам себе в этом не признавался. Ну а кто, кроме Поттера, мог бы вот так оценить? Для отца это мелочи, у мамы другие интересы, у Винса и Грега соображалки не хватило бы, им и рассказывать без толку, остальным слизеринцам свои карты вообще не стоит приоткрывать, а вот Поттер, которого Драко сам всему научил — совершенно другое дело.

Драко считал (и довольно справедливо), что ему есть чем гордиться. Ведь у Поттера теперь тоже был свой счет, точнее, уже два — и все благодаря ему, Драко Малфою. Гарри же внимал и думал, если у того выгорит… может, попробовать повторить? Тогда восстанавливать дом в Годриковой Лощине будет совсем легко — когда денег много и не надо вникать в каждый счет, жизнь куда комфортнее. Ну, Гарри так считал.

Малфой в следующем письме эту веру развенчал, но как-то странно и половинчато. Так что Гарри понял, что вникать-таки придется, но если нанять опытного специалиста… и тут его рассуждения быстро зашли в тупик. Кого он наймет-то, того же Малфоя, что ли? Размечтался. А ведь всякому специалисту надо платить, притом столько, чтобы тому было бы интересно работать именно с ним. И… это сколько?

Когда Гарри с помощью некоторых посулов и совершенно не гриффиндорских ухищрений выцепил из Драко примерную цену такого спокойствия — в расчете пока что на гоблинов, конечно, ему едва плохо не стало. Хорошо Малфою, у него мама, папа и дом имеются. А Гарри придется все делать самому. К тому же специалист, каким бы он ни был, тоже может ошибиться.

«Зато у тебя есть стартовый капитал, — подсказал внутренний голос с немного занудными и менторскими малфоевскими интонациями. — Не с нуля начинать, это уже кое-что».

Гарри уже давно прикинул, каково было бы, если бы у него никакого хранилища в Гринготтсе не имелось, так что глубоко озаботился не столько тратами, сколько сохранностью и по возможности приумножением своих средств, и даже не знал, что всякий раз при появлении в банке вызывает у своего поверенного реальное умиление — по гоблинскому лицу такого было никогда не прочитать. Но Гарри понял, что любит копить. И зарабатывать. А раз так, то почему бы не заняться чем угодно, хотя бы зельями — и учебу подтянуть, и в карман немного добавить?

Снейп учеников в черном теле не держал — не видел смысла, его контакты и сбыта, и закупок они могли использовать в своих целях, и все приличные результаты, полученные при обучении, естественно, шли в дело — никто и не думал что-либо уничтожать, как в школе. Для Фреда и Джорджа стимул был отменный не просто стараться — иногда и из кожи вон лезть. Но и они в свою очередь жмотами не были. Помог — получи свои кнаты, сикли… до галлеонов им самим было еще не очень близко, но в перспективе золото уже маячило. У Фреда возникла новая мысль насчет «той самой жидкости» единорогов, и теперь братьев, а заодно и Гарри ждали новые эксперименты. Главное, чтобы Снейп благословил новым порталом в Запретный лес, а там уж они договорятся с кем надо и о чем надо. И очень может быть, попутно еще о чем-нибудь.

Так что Гарри сам не заметил и даже еще не осознал, что не на шутку увлекся зельеварением, правда, пока чисто как самым доступным способом зарабатывания денег, но самое главное — он начал думать всерьез о своем будущем. То, что оно должно быть прекрасным, он не сомневался, как и в том, что рядом с ним в этом будущем обязательно окажутся его лучшие друзья. И… да, для них тоже надо!

*

Утром проснулся Снейп, и началась подготовка к ритуалу. Причем одних, типа Краучей, нужно было побуждать к действиям, тогда как рвение четверых гриффиндорцев, безумное и беспощадное, приходилось сдерживать, и последнее было, по мнению Северуса, куда трудней. А еще Лорда успокаивать, нервничает он, видите ли.

Тот как-то неожиданно разразился речью про какие-то «базовые потребности», а когда выдал, что испытывает «фрустрацию», Снейп едва не кипел.

— Кто притащил словарь по психологии? Признавайтесь!

Вместо ответа Барти-младший протянул ему…

— Это что?

— Это Маслоу. Очень интересно, честное слово, я далеко за полночь зачитался. И милорд…

Северус втянул носом воздух и глубоко выдохнул.

— Так, — он забрал книгу. — Это все подождет. Барти, ступайте, нужно подготовить Ритуальный зал из какого-нибудь помещения. Мистер Крауч, было бы неплохо, чтобы вы помогли с этим определиться. И еще раз повторите расчеты на все три дня, после чего вы, Бартемиус, — он повернулся к младшему Краучу и тот кивнул, — приготовьте чертеж.

Оба Крауча, старший и младший, неохотно покинули комнату — двигаться старший уже мог, но слабость продолжал испытывать нешуточную.

— Милорд… Разберитесь как-нибудь поскорей со своей фрустрацией и перепроверьте то, что здесь написано, Винки подержит записи.

— Да, так мне будет спокойнее, — удивительно миролюбиво ответил Лорд, и Северус снова засомневался, все ли было в порядке, пока он отсутствовал.

Однако Лорд занялся делом, а Северус, конечно, отправился в лабораторию.

— Сэр, а завтрак? — две рыжих головы выскочили как будто из пустоты. — Поттер и для вас приготовил!

Снейп схватился было за голову, но на него уже смотрели честные зеленые глаза и четыре голоса на все лады пытались его уверить, что готовка обычных продуктов у Гарри Поттера получается совсем не так, как зельеварение, а гораздо лучше. Ведь один раз он же уже пробовал!

Пока Северус жевал аппетитно похрустывающие, чуть солоноватые булочки, мисс Грейнджер тоже начала вещать что-то о базовых потребностях.

— Так вот кто это безобразие принес, — он хотел выглядеть грозно и припугнуть девицу, но скон был такой аппетитный… с булочкой во рту это получилось, видимо, плохо.

— Это не безобразие, это маги безобразно не просвещены о собственной природе… — мисс Грейнджер с трудом оторвалась от своей булочки. — Вот и мистер Риддл признал необходимость…