— Слушай, Така, ты же в Токио до конца марта? — буквально накануне прозвучал вопрос по телефону. — Чем занимаешься тридцатого и тридцать первого?

— Улетаю в Корею, — не моргнув глазом, соврал Руки. На самом деле, в Сеул он съездил ещё на прошлой неделе, дабы сменить обстановку и присмотреть подарок для Хары. — А что?

— Надеялся, ты скрасишь мой день рождения.

— Да без проблем. Как только вернусь.

— Окей, — Хара ответил нейтрально, и Руки так и не понял настроения любовника. Тошия расстроился? Ему всё равно?

Размышляя о том, чем можно Хару порадовать, Матсумото поначалу впал в ступор. Девайсы из секс-шопа отметались им сразу, как что-то абсолютно неоригинальное, а опрос согруппников ничего внятного так и не выявил. Но обнаружились два факта, которые Руки и взял за основу подарка. Первое — Хара обожал любовника не меньше собственного баса, а второе — это, разумеется, кинк. Оставалось лишь додумать, в какую «упаковку» себя завернуть и под каким соусом «принести».

Прослышав о том, что в день «Х» у Хары запланирован ивент с фанатами, певец включил режим «фан-герлы» и принялся тщательно изучать схему мероприятия. Стараясь не светиться, Руки нашёл перекупщика, и, отправив на встречу знакомых, получил заветный билет. А дальше можно было сконцентрироваться на деталях.

…Тридцать первого марта на Шибуе, в здании, где располагался магазин его монобренда, но только тремя этажами выше, Хара вовсю пожимал руки поклонникам. Таканори искренне ему сочувствовал, ибо на то, чтобы весь день общаться с незнакомыми людьми, необходимы крепкая выдержка и просто ангельское терпение. И учитывая то, что Хара начал проявлять эти качества уже с самого утра, можно предположить, во что он превратится к вечеру…

Номер на билете у Матсумото соответствовал группе, которая шла на встречу с кумиром последней, а потому, у Руки было достаточно времени, морально подготовиться к тому, чтобы влиться в живую очередь. Дело в том, что певец боялся большого скопления людей. Одно дело стоять на сцене и взирать на всех сверху, а другое — находиться внизу. И с ужасом осознавая, во что он влезает, Руки пережил приступ панической атаки. Прийти сюда ему показалось крайне идиотским решением, и только невероятным усилием воли певец заставил себя остаться. К счастью, он оделся так, чтобы не привлекать ненужного внимания. Сколько же лет назад Руки вот так, безрассудно тусовался в толпе? Матсумото не мог этого вспомнить. Но от мысли, что придётся пробыть здесь, как минимум, час, его начинало потряхивать.

— Воды? — раздался женский голос сзади, и Руки, обернувшись, увидел свою соседку из очереди. Она была немного выше его ростом, и настойчиво протягивала бутылку и одноразовый стакан. Певец испуганно замотал головой, жестом показывая, что у него всё нормально. — Я не хотела беспокоить, — продолжала она, — просто показалось, что вы нервничаете… Прямо как я… Простите, обычно я не пристаю с разговорами…

Руки кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Он потихоньку изучал девушку, сканируя её на предмет адекватности. Учитывая, что она всё же замолчала, Матсумото решил, что тест на «нормальность» ею пройден, и погрузился в свои мысли. За полчаса он уже замучился стоять, а ступни ног гудели так, словно певец пробежал марафон. Хорошо надевать каблуки для съёмки, но ходить на них постоянно — просто ужас! А ещё пришлось побрить ляжки, которые чесались сейчас невероятно, а утяжка так давила на член, что Руки сто раз пожалел, что не протестил её заранее. «Вода здесь точно не поможет» — подумал певец, и, достав из внутреннего кармана фляжку с коньяком, стянул маску и сделал глоток. Зажмурился, ощущая, как жить становится легче.

— А… можно… мне тоже? — Она снова подала голос… — Классная помада у вас… — Таканори подозрительно взглянул на девицу поверх тёмных очков. Главное правило — не причинять окружающим беспокойства. А она что себе позволяет? Хотя, ладно, хрен с ней, ведь торчать тут им ещё долго. Певец высокомерно ткнул пальцем в стакан, который она ему предлагала ранее, и плеснул на донышко. — За Тошию-сана? — последовал робкий тост. За Хару было грех не выпить, и, сделав ещё один глоток, Руки быстро спрятал фляжку обратно: не хватало ещё напиться в компании левой барышни. — Аиии! — внезапно заверещала она, а певец вздрогнул от резкого звука. — Ничего себе саке! — От алкоголя у неё на глазах выступили слёзы.

Таканори поморщился и презрительно пожал плечами, типа: «Не можешь — не пей!» Она покраснела, и между ними вновь воцарилась тишина, уже минут на двадцать.

Стоя в окружении девиц, певец невольно задумался о том, как они вообще носят такие неудобные шмотки? Корсеты, колготы, утяжки — настоящее зло! Аллергия. Да просто конец света! Это только выглядит красиво, а на самом деле… Он умирал от желания задрать юбку и почесать ноги, но… Чёрт!

— А почему вы всё время молчите? Не можете говорить?

«Ага. Сейчас. Стою я, типа, такая чикуля, и вдруг начинаю выражаться басом. Я что, по-твоему, больной? Ну да, я псих и извращенец, только тебе знать об этом необязательно». Отработанным движением Матсумото провёл рукой по шее, ясно выражая то, что грозит общительной барышне, если она ещё о чём-нибудь спросит. Но девушка поняла это по-своему:

— Ах, у вас болит горло! Это ужасно — простудиться так не вовремя. Как же вы будете с ним общаться?

«Язык тела, деточка, дело такое…» Подвыпивший певец ехидно хмыкнул под маской, но спохватился и… опять пожал плечами.

А народ в очереди активно обсуждал предстоящий ивент. Как выяснилось, встреча проходила в комнате, где находитесь вы, охранник и Хара… То есть, фанат остаётся с кумиром практически наедине. Руки решил, что лучшего сценария для них и придумать невозможно, а у девицы от этой новости прямо сносило крышу. Она никак не могла успокоиться, повторяя: «Я и Тошия! Тошия и я!», а ещё «Божечки, я щас умру!», короче, весь этот набор бессмысленных, но эмоциональных фразочек, способных вывести из себя кого угодно. Выслушивая поток восторгов, Руки тихо охреневал. Невольно вспоминались кадры из аниме, где у героини от возбуждения текли по подбородку слюни или фонтаном била кровь из носа. «Фу, милая, фу! Это мерзко!» Певец, конечно, мог понять чужие чувства, но разделять их точно не собирался. Сняв очки и маску, Руки взглянул на девушку так убийственно, как только мог. Что за дура!

— Пра-а-астите, — протянула она жалобно, молитвенно складывая ладошки. — Простите меня. — И тут же восторженно затараторила: — Кья! ² Какой макияж! Вы такая красавица! На известную артистку похожи. Тошия-сан вас обязательно заметит… У вас такая гладкая кожа! А какой косметикой вы пользуетесь?

Руки за раз не переваривал столько словесной хрени, сколько проглотил сейчас. Но когда мажорным апофеозом прозвучало: «Вы красавица», певец начал внимать. Для мужчины услышать подобный комплимент из уст женщины просто невероятно! Надо сказать, что все представители сильного пола падки на лесть, и невольно разулыбавшись, Матсумото смягчился. Он сменил гнев на милость, совершенно забывая о том, что никакая он не баба.

— Аригато, — сдержанно прошептал певец, возвращая очки на переносицу, и натянул обратно маску. «Да, я красотка! Так что завались, Кё, со своими заявлениями о моей внешности. Здесь тебе со мной не тягаться. Для бабы ты слишком… мускулистый… и страшный». И чего это подсознание подкинуло ему Кё? А потому что тот задел чужое самолюбие, вынуждая певца относиться к себе ещё более критично.

— На самом деле, ведь нет шансов, что Тошия-сан меня запомнит, да? Но… мечтать никто не запретит, правда?

Она смотрела на Руки с надеждой, что заставило певца изучить девушку повнимательней. Выглядела она вполне заурядно, одевшись в DIRT¹, как и большинство здесь присутствующих. Ничего интересного. Даже сисек нет. А басисту сиськи нравились… Она постоянно поправляла маленькие серёжки-звёздочки, повторяя, что это напоминает ей о Тотчи. Матсумото стало жаль девочку: её волнения совершенно того не стоили. Но всё же было в ней что-то по-идиотски милое, что заставляло Руки сопереживать и ей, и тем, другим людям из очереди.