— Как она умерла?
— Покончила с собой. Что же касается матери здешнего Тацуми, с ней случилось то же, что и с твоей, если верить досье Энмы.
Я вздрогнул. Слишком много деталей для простого совпадения…
— А что ты знаешь о сестре здешнего Тацуми?
— Ясуко-сан родилась в апреле одна тысяча девятьсот двадцать первого года и погибла в ноябре одна тысяча девятьсот тридцать седьмого от руки своего работодателя и любовника, который…
— Не продолжай, — попросил я её. Слушать всё это снова было больно. — Я то же самое читал в своём досье, только без указания дат и имён. У нас с ним действительно одинаковые жизни. Не могу понять одного: почему он родился позже, если остальные факты совпадают? И почему в моём мире у потенциальных родителей не появился на свет я? — внезапно в памяти мелькнуло что-то знакомое, словно я задел некую болезненную часть себя, которой не касался долгими десятилетиями.
— Что с тобой? — обеспокоилась Лилиан.
Если бы я знал! Казалось, будто сознание из узкого окошка, с которым я прожил всю жизнь, разворачивается в бесконечный экран, где можно увидеть одновременно прошлое и будущее. Настоящее уходило длинным тоннелем в неизмеримую глубину. Только вот внутренний экран этот дрожал и искрил, и я никак не мог дождаться, пока изображение перестанет дёргаться. Внезапно я ощутил простреливающую боль в висках и покачнулся. Лилиан испуганно вцепилась в мою руку.
— Что с тобой?! Не молчи!
— Такое чувство, что мой мозг закипает. Я тронул Око, наверное, из-за этого…
— Зачем?! — ахнула она. — Зачем ты приближался к Оку?!
— Это оно ко мне приблизилось. Другая Лилиан швырнула в меня кинжалом. Если бы я его не поймал — получил бы ещё одну колотую рану. Не очень хотелось, — попытался отшутиться я.
Её лицо стало жёстким.
— Тебе нужна помощь. Уходим немедленно.
— Нет. Сначала надо разыскать Хисоку и всё ему объяснить!
— Если он видел тебя в облике Повелителя Теней, пройдёт немало времени, прежде чем он снова решится приблизиться к тебе. Оставь его в покое. Для нас сейчас важнее другое: понять, как на тебя повлияло Око. Идём! — она решительно потянула меня за рукав.
Почему-то всё тело стало вялым. Едва удерживаясь в вертикальном положении, я позволил Лилиан переместить нас обоих в её новое жильё — в тридцатипятиэтажный дом-башню неподалёку от станции «Сироканэ Таканава». Меня болезненно царапнул контраст белого и чёрного в просторной гостиной с огромными окнами от пола до потолка. И этот приглушённый свет внутри, серебро мебели и зеркал… Я невольно вспомнил нашу предпоследнюю ночь с Асато, его объятия и слова любви, а потом мой внутренний экран взорвался фейерверком, рассыпаясь на части, и я повалился на чёрный ковёр, попутно свалив с журнального столика фарфоровую ящерицу и декоративный папоротник.
— Сейитиро!!! — услышал я крик Лилиан. Мир погрузился в благодатную, умиротворяющую тьму. И в этой пустоте я собирался возродиться.
От начала и до конца миров всеведение стало моим проклятием. На сколько бы кусков ни кололи мою душу, оставшаяся часть всё равно впитывала всю информацию и жила дальше, делая вид, будто не является жалкой культяпкой, оставшейся от прежнего меня. Разбитый многими способами я выживал. Миг моего создания был неизвестен даже мне — единственная загадка среди нескончаемого числа ответов.
Я возникал там, где пространство и время терялись за ненадобностью. У вечной пустоты не было ни начала, ни конца, только я. Тот, кого уменьшали, от кого отрезали части, разбивали вдребезги, а он шёл дальше, неся всю информацию о нескончаемых прожитых жизнях, о неисчислимых разрушенных мирах. Я был единственным, в ком содержалось семя вселенной. Я знал о людях, богах и демонах, но сам не являлся никем из вышеперечисленных, как и Одинокая Гадалка, как Драконы… Но они появлялись потом, а в начале всегда был я.
Я позволял сознанию блуждать в кромешной тьме, и вскоре вспыхивала искра. Я высекал её из себя, как огниво. Соединение моего сознания и пустоты всегда порождало искру, а из разгоревшегося пламени рождался Дракон. Он смотрел прямо в мои глаза, будто прощаясь, и я знал, что теперь увидимся мы не скоро. Однако он будет последним, кого я опять встречу в конце времён. Дракон улетал в те миры, где людям бродить не следует, а я принимался снова смотреть на возникший из пустоты огонь. Следом за Драконом из вечного «ничто» рождались двое: Бог Пламени и Разрушитель Звёзд.
На сей раз они появились из единого языка костра, разделившегося надвое, и я залюбовался их рождением. В первое мгновение их сердце было единым и принадлежало в равной степени обоим, но сверху упал осколок льда и рассёк целое надвое, и из правой части, появился Бог Пламени, а из левой, смешанной со льдом вечности, появился Разрушитель Звёзд. Один стал воплощением жизни и любви. Второй — вместилищем противоречий, истерзавших его самого. Они разошлись по разным частям вселенной, однако их неудержимо влекло друг к другу. Все их встречи заканчивались битвами. Бог Пламени зажигал звёзды, Разрушитель их гасил, но на самом деле уничтожение не являлось его главной целью. Он распылял звёзды лишь для того, чтобы привлечь внимание Бога Пламени. Он надеялся, что Бог Пламени однажды придёт к нему и потребует ответов. Так и вышло.
— Зачем ты уничтожаешь созданное мной? — в ярости спрашивал Бог Пламени. — Я порождаю жизнь, а ты её убиваешь.
— Я всего лишь поддерживаю баланс, — спокойно отозвался Разрушитель. — Одно постоянное созидание невозможно. Кто-то должен уничтожать сотворённое.
— Разрушение должно состояться в конце мира, когда судьба вселенной исчерпает себя. Ты же разрушаешь творение, не дав ему развиться!
— Всё оттого, что мне скучно ждать так долго. Развлеки меня. Свяжи свою судьбу со мной, и тогда без твоей воли я не ступлю и шага и буду позволять развиваться созданному тобой.
— Связать с тобой судьбу? — расхохотался Бог Пламени. — Между нами нет ничего общего!
— Я был во владениях Дракона, живущего на краю Вселенной. Он сказал, что мы созданы из одного языка пламени. Часть твоего сердца бьётся внутри меня. Мы уже связаны. И у меня есть сила, равная твоей. Кроме того, вскоре я собираюсь научиться проникать в суть вещей. Я стану повелевать сотворённым миром, и тогда никто, даже ты, не сравнится со мной!
— Я не позволю повелевать мирами тому, кто разрушает жизни! — разгневался Бог Пламени. — И чтобы ты не стал сильнее и не разрушил вселенную до последней частички, свою часть огня изнутри тебя я заберу.
— Это не так-то просто сделать, — с усмешкой отозвался Разрушитель Звёзд. — Попробуй, и ты лишишься памяти. Ударив по мне, ты ударишь по себе самому. Говорю, лучше стань моим союзником. Увидишь, вся вселенная лишь выиграет от этого.
— Ты предлагаешь мне союз? — скептически усмехнулся Бог Пламени.
— И даже больше, — смело откликнулся Разрушитель Звёзд.
С этими словами он извернулся и приник губами к губам Бога Пламени. В Зеркале Времён этот миг обернулся ослепительной вспышкой, из которой родилось множество галактик. Глаза Дракона, хранящего миры, изумлённо расширились: он никогда не видел такого мощного всплеска энергии. Объединённая энергия Бога Пламени и Разрушителя Звёзд была способна творить бесконечную жизнь. Но Бог Пламени в гордыне своей и в ослеплении не желал, чтобы часть его сердца билась внутри того, кого он считал злейшим врагом. Он сразился с Разрушителем Звёзд и забрал себе то, что, как он считал, принадлежало всецело ему. Однако, сотворив эту ошибку, Бог Пламени заплатил высокую цену. Он утерял свои способности и забыл о том, кто он. А Разрушитель Звёзд, лишившись крохи сердца, стал ещё более холодным и жестоким.
Заточив Бога Пламени на пустынной планете, Разрушитель Звёзд ушёл скитаться по вселенной. Он приносил смерть мирам. Почти всё, что было создано во время того мимолётного поцелуя, подверглось уничтожению. Зарождённая жизнь сметалась без жалости.
Впервые я понял, наблюдая за ними, что слепая любовь так же гибельна, как острый разум, лишённый чувств. Я задумался над тем, как заставить пылающее сердце снова стать чутким, чтобы оно согласилось разделить тепло с тем, кто желал научиться любить. Отвечая на моё желание, из пустоты появился росток — маленький и хрупкий, с двумя чудесными золотыми бутонами, растущими на нём. И когда бутоны раскрылись, из них явились в мир ещё два божественных сердца — мужское и женское. Первое наполнилось мечтой понимать других; второе желало исцелять страждущих. Женское сердце забилось в теле Маленькой Богини, мужское — в теле Читающего в Сердцах. Эти два божества были ещё совсем молоды и наивны. Их путь только начинался, в то время как вокруг них уже бурлила жизнь, порождённая энергией Бога Пламени и Разрушителя Звёзд.
