Чи – “мудрость”, “тысяча благословений” (значение имени).

Тюо-дори – главная улица Акихабары.

Сун – 3,03 см.

Хитирики – традиционный старинный японский инструмент из группы гобоев.

Цудзуми – японский малый барабан китайско-индийского происхождения.

====== Глава 56 (часть 1). Пятеро Древних ======

— Сейитиро!

Лилиан звала меня, но я не слышал её. Наконец, блуждающее сознание соизволило вернуться в реальный мир. Я обернулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд Эшфорд-сан.

— Око выдернуло меня сюда, сказав, что совершено нападение на Фудзивара-сан, ты сражаешься, а вокруг куча свидетелей. Прости, я опоздала.

— Не волнуйся. Сражение было коротким. Уже всё закончилось, — заметил я.

Взволнованно озираясь по сторонам, она подошла ближе и заглянула мне в глаза.

— Кто-то пострадал?

— Все живы и даже ничего не поняли. Другое Око стёрло всем память. Фудзивара-сан цела. Они с Нобору-сан ушли искать дочь. Священник в обмороке, но, думаю, скоро очнётся.

— И всё-таки что-то неладно, — она продолжала внимательно всматриваться в моё лицо.

— На Хисоку снова не подействовало Око, — коротко сообщил я. — Его память не стёрлась. Он теперь знает, что я — синигами.

Лилиан резко выдохнула и вдруг схватила меня за плечи.

— Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?! Зачем ты вообще явился на свадьбу?

— Меня бы всё равно выдернуло в Осаку. Я же говорил: если Носительнице Дара угрожает опасность, меня переносит к ней. И никто не знает причин, включая твоё всеведущее Око.

Она не отрывала от меня взволнованных глаз, и хоть я знал, что тёмный цвет радужки был лишь магической иллюзией, даже такой её взгляд невероятно притягивал меня.

— Мне надо кое-что сказать тебе, и я бы ещё утром это сказала, если бы ты не исчез из квартиры.

— Сказала — что? — я напрягся.

— Я сделала большую глупость, не спросив об этом Ютаку-сан сразу. Но я и подумать не могла о таких существенных различиях между нашими мирами… И Ютаке-сан подобное не пришло в голову.

— В чём дело? — с некоторых пор я понял: чем длиннее вступление, тем хуже будет новость.

— Дата рождения другого Сейитиро хорошо известна в Сёкан здешнего мира. Никакой тайны нет. И если бы я изначально попросила Око узнать не твою дату рождения, а день появления на свет твоего двойника, я бы давно получила ответ.

— Когда… — голос повиновался с трудом. — Когда родился здешний Тацуми?

— Двадцать седьмого декабря одна тысяча девятьсот девятнадцатого года.

— Невозможно, — я отрицательно покачал головой. — У нас с моим двойником одинаковая внешность. Мы выглядим на один возраст. Стало быть, прожили идентичные жизни до того, как попасть в Мэйфу. Он не мог умереть на двадцать четыре года раньше собственного рождения! Как и я.

— Сейитиро, — она сочувственно смотрела на меня, — судя по наблюдаемым фактам, вы не прожили идентичные жизни. Твой двойник оказался в Мэйфу тринадцатого ноября одна тысяча девятьсот сорок восьмого года. Он умер, немного не дожив до двадцати девяти. Причина смерти: септический шок. Заражение крови, вызванное проникающим колото-резаным ранением в брюшную полость. Однако странно вот что: ранение, от которого здешний Тацуми-сан погиб в ноябре сорок восьмого, было им получено в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом. Раньше на одиннадцать лет. А этого факта не знает никто, включая сотрудников здешнего Сёкан. Я выяснила правду только благодаря Оку. Тацуми-сан в период с одна тысяча тридцать седьмого по одна тысяча сорок восьмой годы получил множество смертельных повреждений, но не погиб. Он умер на следующий день после того, как закончился Токийский процесс над военными преступниками, хотя сам не принимал участие в этом процессе. Можно считать это совпадением, но Око думает иначе, и я с ним согласна. Здешний Тацуми-сан присутствовал при наиболее важных событиях второй японо-китайской и Второй Мировой войны. Он принимал участие во взятии Нанкина, где и получил первое смертельное ранение. Он появлялся в сражении у атолла Мидуэй, участвовал в битве за Гуадалканал, где его ранили в лёгкое. Во время битвы за Иводзиму в сорок четвёртом в грудь Тацуми-сан попали осколки снаряда, но он опять уцелел. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки произошли в тот миг, когда твой двойник там присутствовал, но он не умер от лучевой болезни, как можно было бы ожидать. Такое чувство, будто некая сила защищала его.

— Погоди! — я остановил её. — Я побывал в Нанкине и в остальных перечисленных тобой местах… Меня отправляли туда собирать души погибших. Также я хорошо помню день, когда ты извлекала из меня пули и осколки. Но в какой момент меня ранили? Я приходил к месту битвы после окончания военных действий. Я провожал заблудившиеся души в Мэйфу. Меня никак не могли ранить! А даже если бы ранили, я бы обратился к шефу Коноэ, и для меня бы нашли доктора, чтобы извлечь осколки.

Лилиан только развела руками.

— Всё, что я могу сказать — внутри тебя я обнаружила кучу пуль и осколков снарядов. Очевидно, что и ты находился в гуще сражений, как и твой двойник. Но он был в то время смертным, а ты — синигами.

— Неужели сработала связь душ? — я вопросительно взглянул на неё.

— Возможно.

— Силой, защищавшей от смерти здешнего Тацуми, был я? Моё бессмертие помогло ему не погибнуть?

— Это неизвестно. В любом случае ваша связь работала лишь некоторое время. Потом человеческая суть взяла своё, и здешний Тацуми умер.

— Остаётся другое, непонятное мне. Пусть здешний Тацуми родился намного позже. Тогда его внешность должна отличаться от моей, как имя и фамилия. У нас просто не могло быть одних и тех же родителей!

Лилиан только развела руками.

— Я попыталась через Ютаку-сан выяснить, родились ли в твоём мире те, кто являлись родителями здешнего Тацуми-сан…

— И что ты узнала?! — любопытство вспыхнуло с невероятной силой.

— Да, они родились, но в семье Тацуми Шуджи из твоего мира никогда не было сына. Только дочь по имени Ясуко. Шуджи был выходцем из деревни Гокаяма. Их семья долгое время страдала от неурожаев и голода, пока, наконец, отец Шуджи — Сабуро не принял решение переехать в Токио и попытаться найти работу на каком-нибудь предприятии. Шуджи тогда исполнилось двенадцать. Его мать растила ещё двух дочерей семи и шести лет — Рику и Момоко — и трёхлетнего сына Тойю. Шуджи мечтал учиться, но ему не удалось поступить в школу. Денег катастрофически не хватало. Мальчику пришлось пойти работать вместе с отцом. Он старался делать всё, чтобы его сёстры и брат смогли жить лучше. Ради этого он, как и отец, не чурался любой работы. К сожалению, когда жизнь, наконец, начала понемногу налаживаться, наступило первое сентября одна тысяча девятьсот двадцать третьего года. Во время землетрясения в Токио вся семья Шуджи погибла. Они вовремя выбрались из собственного рушащегося дома, но задохнулись от дыма из-за горящих поблизости строений. В Токио, кроме них, тогда погибло более ста семидесяти тысяч человек. По чистой случайности, Шуджи в тот день отсутствовал в Токио. Он увёз жену и полуторагодовалую дочь отдыхать на Окинаву, но землетрясение разрушило и его жизнь. Ремесленная мастерская, которую ему удалось открыть, сгорела вместе с домом. Товар и выручка были уничтожены. Семья Шуджи снова осталась без крыши над головой и средств к существованию.

— Как звали его супругу?

— Мисаки-сан. До замужества она носила фамилию Сайто. Мисаки являлась потомком клана Мидзусава и внучкой министра — хранителя печати Сайто Макото, застреленного двадцать шестого февраля одна тысяча девятьсот тридцать шестого года в своей резиденции в Ёцуя.

— Ничего себе! — невольно присвистнул я. — Внучка министра?

— Да, проклятая собственной семьёй за то, что посмела выйти замуж за человека низкого происхождения.