— Всё не так! — упрямо возразил я.

— Его душа для тебя — всё равно, что солнечный свет. Ты отогреваешься, когда он рядом. Именно этого ты искал всегда в других, включая меня. Со мной ты нашёл страсть, наслаждение, исполнение давней мечты… Но тебе нужен оазис, где царят покой и тепло, где рядом чистая, не изломанная душа, чьи тревоги ты тоже способен исцелить светом собственного сердца. Родственную душу можно искать сотнями лет, но когда находишь, сила притяжения так велика, что сопротивляться невозможно. Ты нашёл его. Не бросай теперь, иначе вы оба будете несчастливы.

Я не мог поверить, что слышу это от него.

— С чего ты взял, что он — моя родственная душа, и я ради него должен оставить тебя?!

— Смотри на факты. Не отворачивайся. Я сегодня пришёл сюда, но твои мысли настолько полны тревоги за Хисоку, что меня словно и нет рядом. Тогда не будет ли верным сделать то, чего тебе действительно хочется: сесть на синкансен, доехать до Осаки, поговорить с ним? И если ты поймёшь, что это правильно — быть с ним рядом, забери его сюда. На любых условиях, которые он предложит, ведь тебе это нужно, Сейитиро, не отрицай.

— Но как же ты?

— Нам с детства внушают не следовать внутренним порывам, однако именно эти порывы через препятствия и трудности выводят нас к собственной душе. Даже если я ошибаюсь, и ты вдруг поймёшь, что между вами нет ничего, кроме дружбы, у тебя и у меня ещё останутся все новолуния вплоть до августа будущего года. Мы встретимся обязательно двадцатого октября, и ты скажешь мне, был ли я прав.

— Я уверен, наши с ним чувства не выходят за рамки дружбы, — твёрдо заявил я. — Просто случилась ошибка. Как только я поговорю с Хисокой, всё это сразу выяснится.

— Договорились, — тихо улыбнулся Асато.

— А теперь пойдём кататься. Я не хочу упускать нынешнюю ночь!

Он хотел отказаться, но потом передумал. Вместе с ним мы переместились на причал и сели на отплывающий теплоход. Прохладный ночной воздух овевал моё лицо. Мы вместе смотрели на сияющие огни вдоль мостов и по берегам реки, на золотые точки проносящихся мимо автомобилей. И я тогда думал о том, как здорово будет снова расставить всё по своим местам. Вскоре всё станет, как раньше, я даже не сомневался в этом.

О поездке на синкансене не шло и речи. Чересчур дорого. Деньги лучше отложить на что-нибудь важное. Особенно, если удастся вернуть назад Хисоку, я бы хотел устроить праздничный обед в честь его возвращения или купить ему новую книгу. Мой малыш любит читать!

Я тщательно продумывал, где мне лучше появиться, и в итоге решил, что сделаю это где-нибудь на периферии рыбного рынка Куромон. Рядом расположена станция Ниппонбаси, там вечно ходят толпы, вряд ли кто-то заметит моё появление в половине одиннадцатого утра, когда идёт самый разгар торговли. Зато там можно приобрести немного свежего лосося, креветок для кимчи набэ и сладкую дыню, чтобы порадовать Фудзивара-сан.

Так я и поступил. Телепортировался невидимым, а когда заметил, что на меня никто не смотрит, принял свой привычный облик офисного работника, заехавшего в Осаку за провизией. Вооружившись подарками, я глубоко вздохнул, чтобы унять волнение, и приступил к поиску следующего безопасного места, откуда можно переместиться в Ханакаву, где, по сведениям Ока, жили Нобору-сан, Асахина и Моэка. Обнаружив тень возле какого-то здания, я встал в неё и растворился, чтобы появиться возле нужного дома…

Трёхэтажное белое здание выглядело как небольшой отель, рассчитанный на десяток семей. Похоже, у Нобору-сан сейчас нет собственного жилья. Скорее всего, когда начался судебный процесс и всплыл факт беременности Асахины, семья мягко намекнула отпрыску, что он их разочаровал. Неудивительно, что, получив оправдательный приговор, Нобору-сан решил не возвращаться к родителям, а начать всё с чистого листа. Наверное, я бы на его месте поступил так же.

Я надавил кнопку звонка под фамилиями «Киёкава» и «Фудзивара». Дверь открылась. Поднявшись на второй этаж, я постучал в комнату. Щелкнул замок, и я увидел на пороге обомлевшую от изумления Асахину. За её спиной в розовом рюкзачке сидела малышка Моэка и таращила на меня любопытные глазёнки. Очень скоро из удивлённого лицо Фудзивара-сан стало насупленным.

— Что вы здесь делаете? — неприязненно бросила она в ответ на моё смазанное приветствие.

— Решил навестить Хисоку. По пути купил кое-что, — я показал бумажные пакеты с продуктами. — Можно войти?

Асахина продолжала стоять на пороге, поджав губы и скептически глядя на меня. Только теперь я осознал: вполне возможно мне здесь совсем не рады и беседовать со мной никто не собирается.

— Впустите меня, прошу. Я беспокоюсь за Хисоку.

— С ним всё хорошо. Он в безопасности. Вы можете возвращаться в Токио.

— Мне необходимо поговорить с ним.

— Нет, — коротко ответила Асахина, и это резкое слово никак не сочеталось с вежливой улыбкой, внезапно появившейся на её лице.

Она продолжала стоять, как каменная статуя Будды возле храма, не сдвинувшись ни на сун****.

— Почему?

— С некоторых пор каждое упоминание о вас вызывает у Хисоки желание отвернуться к стене и молчать часами. Ему часто снятся плохие сны. Он просыпается, выкрикивая ваше имя и имя доктора, который оперировал его после аварии… Да, знаю, вы спасли его от преступников, едва не похитивших его с Омотесандо. Однако мне не нравится, что в кошмарах Хисоки теперь с завидной регулярностью появляетесь именно вы и доктор Мураки. Кажется, Хисока каким-то образом пострадал из-за вас. Я не знаю, в чём дело, но не могу позволить, чтобы кто-то из вас двоих снова…

— Асахина, пожалуйста, позволь Тацуми-сан войти, — услышал я голос Хисоки из глубины комнаты.

Он прозвучал бесцветно, равнодушно. У меня всё перевернулось внутри. Фудзивара-сан неохотно посторонилась, буравя меня пристальным взглядом. Я вошёл внутрь и замер. Хисока сидел, скрестив ноги, на полу и с помощью хаси задумчиво ворошил остывший рамэн. Не похоже было, чтобы он хотел есть. И тут я заметил: Хисока сильно похудел, ключицы и скулы выпирали наружу. Он выглядел усталым и бледным, словно выписался из клиники не полгода назад, а только вчера.

— Что с тобой? — потрясённо прошептал я. — Фудзивара-сан сказала, будто ты в порядке, но я не вижу никакого порядка! Ты выглядишь, словно призрак.

Даже улыбка его казалась выцветшей, пустой, словно парень выгорел изнутри.

— Я сейчас… приготовлю тебе что-нибудь вкусное! — я попытался оживить мрачную обстановку. — Смотри, я принёс морепродукты. Давай сварим суп и запечём лосося. Хочешь?

Хисока продолжал смотреть на меня всё с тем же равнодушным выражением лица.

— Зачем вы приехали, Тацуми-сан?

Сердце колотилось уже где-то в горле, а спустя мгновение слова сами собой потекли наружу. Я не способен был их удержать.

— Потому что без тебя у меня в квартире стало пусто, и каждый день, возвращаясь с работы, я думаю лишь об одном: сейчас приду, а тебя не будет рядом, чтобы поужинать вместе! Каждую минуту я вспоминаю, как мы проводили время в Акихабаре и как ты радовался, когда у нас хватало денег на какую-нибудь мелочь, а я мечтал заработать побольше, чтобы подарить тебе на день рождения что-то стоящее! И ещё, зажигая перед сном ночник, я хочу видеть, как зелёный цвет абажура оттеняет твои глаза… Я — слепой идиот. Я наделал кучу ошибок и, возможно, ошибусь ещё много раз, но обещаю ради тебя постараться стать лучше.

— Это можно считать извинением? — его взгляд немного оттаял, в нём прорезался робкий лучик прежнего тепла.

— Безусловно.

— И предложением вернуться?

— Да.

— Но что вы скажете Асато-сан в следующий раз, когда он придёт? — Хисока выжидающе посмотрел на меня. — Я не делюсь отношениями ни с кем, а дружбы со мной у вас не получится. Так как же вернуться? И чего вы ждёте, если я вернусь? — он снова посмотрел на меня, и я к своему огромному облегчению заметил, что в его глазах появился знакомый задорный блеск. На меня глядели с надеждой, ожиданием, тревогой, мольбой…