— Хисока, — я всё никак не мог понять, за что он так сильно рассердился на меня.

— Да, я тоже ошибся однажды… Всего раз, по глупости! Но за прошедшие недели, мне казалось, между нами появилось что-то важное, и я посмел надеяться… Но, по-моему, я был слеп, как миллион кротов.

— Погоди, о чём ты говоришь? — я действительно не понимал ничего.

— Для меня огромной радостью было просто находиться рядом с вами, прикасаться к вам… Я и не просил большего, ни слова не говорил, потому что боялся всё испортить! Потому что если бы я сказал хоть слово, случилось бы всё в точности, как с Мураки-сенсеем. Но он был прав! Зря я приходил в клинику и рассказывал ему о своих чувствах. Это было огромной ошибкой! Я поймал эманации любви, исходящие от него, и заболел. Я отразил, как зеркало, чьи-то чужие чувства, приняв их за свои, но на самом деле всё это время, начиная с Нового года, я любил совсем другого человека. И только сейчас, как последний идиот, понял это!

— Подожди… Ты кого-то любишь? — я пытался пробиться к пониманию происходящего сквозь весь тот лихорадочный сумбур, который он вывалил на меня в волнении.

— Того, кто внезапно причинил мне сильную боль, но даже не понимает этого!

— Кто он?

— Если я скажу, что не девушка, вы сильно разочаруетесь?

Неожиданно. Но придётся привыкнуть к этой мысли. Значит, Хисока тоже увлечён парнем? Наверное, это Минасе Хидзири, про которого недавно он рассказывал мне. Юный талантливый скрипач. Всё нормально, ничего страшного. У юношей это бывает. Потом повзрослеет и сменит свои предпочтения. Возможно.

— Почему я должен разочароваться? Я ведь тоже люблю мужчину.

— Вы любите Асато-сан?

— Да.

Я всё ещё не понимал, отчего он так расстроен.

Хисока вдруг торопливо начал складывать вещи в рюкзак. Он с силой пихал их внутрь, не заботясь о том, что майки, пиджаки, брюки и шорты помнутся. Из ванной вынес зубную щётку, положил в боковой карман рюкзака носки и кроссовки.

— Что ты делаешь? — рискнул спросить я.

— Ухожу, Тацуми-сан, — Хисока стоял передо мной прямой, решительный, но очень бледный. — Я не смогу больше так, простите, — и тут впервые голос ему изменил, а следом и выдержка. — Мне, правда, было хорошо с вами до сегодняшнего утра, но всё когда-то заканчивается.

— Объясни, в чём дело! — я чувствовал, как во мне вскипает раздражение. Да что этот пацан о себе возомнил? — Зачем уходить? Или… ты опасаешься неприемлемых действий с моей стороны? Но этого никогда не случится! Разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться в пристойности моих намерений? Ты для меня как младший брат или сын лучшего друга…

— Вот именно в этом дело! — с внезапной досадой воскликнул Хисока, направляя в мою сторону указательный палец. — Я для вас — младший брат, забавный пацан, жертва обстоятельств, которую надо опекать, но вы никогда не воспринимали меня, как равного! Как мужчину, как возлюбленного… Как того, кто любит вас!

Ноги ослабели, и я вынужден был прислониться к стене.

— Что ты говоришь, малыш?

— Я давно перестал быть ребёнком, — с горечью произнёс он. — С тех пор, как покинул Камакуру. И я впервые влюбился, поэтому уж простите, что до меня сразу не дошло, каковы мои истинные чувства. Да, мне потребовалось восемь месяцев, чтобы осознать их. Только в этом моя вина.

— Но ведь я намного старше! — мой единственный довод на фоне всего сказанного выглядел крайне жалко.

— Неужели возраст для вас — решающий фактор? Вы можете продолжать убеждать себя, что мои чувства мимолётны и ничтожны, но я-то знаю: вы это делаете, лишь бы скрыться от проблемы. Но я не хочу становиться вашей проблемой, Тацуми-сан. Встречайтесь с тем, кого любите… Я только хочу, чтобы вы знали: я был искренним и никогда не лгал, — с этими словами он шагнул ко мне и прежде, чем я успел отстраниться, его губы оказались на моих губах.

Он целовал меня неумело, но так горячо и решительно, что я невольно подался навстречу ему и ответил на его поцелуй. Хисока весь дрожал, тесно вжавшись в меня… Почувствовав его возбуждение, я перепугался не на шутку, крепко схватил его и отстранил от себя.

— Скажи, ты ведь это не всерьёз? Ты же не думаешь, что между нами действительно может что-то быть? — я сам не знал, какого ответа жду в этих отчаянных зелёных глазах, где умирала последняя надежда.

— Прощайте, Тацуми-сан, — вскинув рюкзак на плечо, он бегом бросился к выходу из квартиры.

Я тяжело осел на диван, нащупав его рукой за своей спиной. За окном светлело. Начинался новый день.

Случившееся выбило меня из колеи настолько, что пришлось позвонить на работу и сказаться больным. Я впервые поступал столь безответственно, говоря ложь начальству, однако в то утро мне точно было не до работы. Я бы просто не смог сделать ничего.

Завибрировал мобильный: «У нас большие перемены. На место Энмы-Дай-О-сама назначили какого-то упыря из верхушки Дзю-О-Тё. Без дрожи не взглянешь. Зовут Субутака Чи. Вот скажи, как посёлок, расположенный в русской глубинке*, может обладать мудростью или тысячью благословений**?»

Ютака, как всегда, пытался глупыми шутками поднять мне настроение. Обычно это получалось. Но не сегодня. Я вскипятил чайник и благополучно забыл заварить чай. О том, чтобы позавтракать, не шло и речи. Кусок не лез в горло. Я всё вспоминал глаза Хисоки за секунду до того, как он ушёл.

«Это же безумие, — убеждал я себя. — Парень просто запутался и сам не понимает, чего хочет. Ничего, пройдёт несколько дней, он остынет, и вот тогда я предложу ему вернуться. В конце концов, о признании и поцелуе можно забыть. И всё-таки… Что он во мне нашёл? Доктор обладает бешеной харизмой. Цузуки обаятельный и весёлый. А я? Я не герой, спасающий всех и вся, и даже не злодей, как Энма. Почему парня вдруг бросило ко мне? Нехватка отцовской любви? Да, возможно».

Пока я размышлял, Лилиан материализовалась под боком. Как всегда бесшумно.

— Эй, — кончиками пальцев она невесомо провела по моей щеке. — Что с тобой?

— Хисока ушёл.

Это всё, что я смог сказать.

— Не страшно, — Лилиан не выглядела расстроенной, скорее, наоборот. — Даже к лучшему, мне кажется.

— Он снова вляпается в историю, а защищать будет некому.

— У него есть Фудзивара-сан. Никто ему не запрещает, если начнутся серьёзные трудности, уехать в Осаку.

— Ты знаешь, где он сейчас? — я с надеждой поднял на неё глаза.

Она недовольно поморщилась. Было видно, что моя просьба ей неприятна. Однако она сосредоточилась и спросила у Ока о местонахождении Хисоки.

— Он снял себе капсулу в «Миллениалс Шибуйя». Забавно, что гостиница находится неподалёку от статуи Хатико… Долго там, конечно, не проживёшь. Я бы уже через пять минут начала страдать клаустрофобией. Однако некоторые ухитряются так жить неделями. Сейчас он сидит там с развёрнутой газетой объявлений и ищет подходящее жильё.

— Я иду к нему! — ноги сами подбросили меня с дивана.

— Стой! — она схватила меня за руку. — Оставь его. Дай ему время успокоиться. И даже если он решит не возвращаться, у него есть такое право. Он справится сам.

Верно. Хисока достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать, где ему жить. И если он обходился без меня достаточно долгое время, то и дальше справится. Но на душе было тревожно. Я не мог ничего с собой поделать.

— Скажи, — заинтересовалась моей реакцией Лилиан, — ты просто волнуешься за его безопасность или есть что-то ещё, чего я не знаю?

Спросит ли она у Ока, если я промолчу? Наверняка спросит.

— Он видел меня вместе с Асато, когда мы прощались возле дверей и… В общем, наговорил мне кучу всего и убежал.

— Мальчик против однополых отношений?

— У него… появились чувства ко мне. Я не ожидал, что это случится.

Лилиан криво усмехнулась.

— Да ты ловелас, Сейитиро. Соблазнил меня, потом Асато, а теперь ещё и мальчишку? — было непонятно, всерьёз она это говорит или шутит. — Тебе скоро придётся составлять список разбитых сердец.