— Он давно стал моим, просто этого никто не замечал. Много лет назад я отправилась в Генсокай и нашла Курикару в то время, когда он отбывал своё заключение в пустыне Фуйю. Разумеется, он напал на меня, но Око предотвратило удар меча Футсуномитама. Я поговорила с ним и заставила Курикару прислушаться к себе. Он согласился, что существующий мир далёк от идеала. Ни боги, ни демоны, ни синигами, ни люди не способны ничего изменить, да и не хотят, а серьёзные перемены назрели. Курикара, как все здравомыслящие существа, желал справедливости и воздаяния для тех, кто поступал несправедливо. Я пообещала, что новый мир мы создадим вместе. Он станет отвечать нашим, а не чужим желаниям.

— И Курикара согласился?! — я не верил своим ушам.

— Как видишь.

Гордый дракон, достучаться до которого я не сумел в своё время ни сражением, ни убеждением? Невероятно.

— Наверняка ты применила магию, стёрла ему часть воспоминаний или что-то вроде этого. На одни пустые обещания он бы не поддался.

— Я продемонстрировала силу Ока. Рассказала про убийство своей матери и про твоё предательство. Попросила сберечь тайну насчёт нашего родства с тобой. Этого оказалось достаточно. Курикара склонил свой меч к моим ногам. Он и сейчас помогает мне собирать души людей в агонизирующем мире, из которого мы родом. Наш мир распадается на части, Асато. Никто не может его спасти. Он доживает последние дни. Я укрылась в этом замке, потому что там больше делать нечего. На Земле царит ад, но происходящее мне на руку. Я собираю богатую жатву в мире, который обрёчён. Водный змей и огненный дракон помогают мне. Я сильна, как никогда. И я не намерена лишь ради твоих нелепых фантазий о ненасилии отказываться от своей цели.

— Водный змей? Кто это? — оторопело поинтересовался я.

— Ты видел его с Курикарой. Не узнал?

— Нет.

Лилиан наградила меня новой ослепительной улыбкой.

— Недавно я сумела возродить Ятоноками, вызвав его дух из потустороннего мира с помощью тысячи жертв, принесённых Курикарой в первом мире. Ятоноками обрёл новое тело. И я ни в чём не препятствую ему, разрешая досыта питаться теми, кто ему понравится. Он мне благодарен, потому и служит верой и правдой.

— Ты… хищница! — вырвалось у меня.

Я мог бы промолчать, но не сдержался. Лилиан ничуть не оскорбилась. Наоборот, обрадовалась.

— Тебе потребовалось столько времени, чтобы осознать это? Ты, твой двойник, доктор из второго мира, другая Ририка, Тацуми и оба Ватари — вы такие медлительные и нерасторопные. Моя игра становится для вас очевидной, когда уже слишком поздно что-то исправить. Вам меня не остановить, даже не пытайтесь!

— Я не считаю, что слишком поздно останавливать тебя.

— И что ты способен изменить? Даже если выиграешь битву против меня, герцога Астарота и Энмы-Дай-О-сама, всё равно ты проиграешь. Убив моего хранителя, разрушив Око, заставив Князя Тьмы уступить тебе и не поддавшись на уловки Энмы, ты никого не спасёшь. Стоит ли игра свеч?

— Почему же я проиграю? — её заявление оказалось неожиданным, больно царапнув внутри.

Я собирался предотвратить грядущее сражение и хотел знать, почему Лилиан такого невысокого мнения обо мне?

— Это очевидно даже идиоту. Выиграв последнюю битву, твой бесценный доктор из этого мира загадает лишь одно желание: освободить тебя от уз амулета. Его не волнуют миры, он не боится смерти. Но, без сомнения, перед Апокалипсисом он даст свободу тебе! Бесплотным духом, сохранившим память о прошлом, ты отправишься странствовать за пределы миров, и где-нибудь твоя мятущаяся душа, несомненно, найдёт приют, но обе Земли погибнут. Ты будешь счастлив жить где-то далеко с незнакомыми людьми, помня о таком?

По спине пробежала неприятная дрожь.

— Откуда тебе знать, какое желание загадает Мураки-сан?

Она посмотрела на меня сочувственно, как на несмышлёныша.

— Хочешь сказать, Мураки не пожелает освободить тебя? Разве он не говорил с тобой об этом? А загадать в день Апокалипсиса можно лишь одно желание, чего бы оно ни касалось.

Она права. Кадзу-кун давно признался мне, что именно так и поступит.

— Являясь хранителем амулета, я имею право загадать желание наравне с владельцем рубина? — осенило вдруг меня.

— Безусловно, — рассмеялась Лилиан, — имеешь. Таким способом в давние времена и ограничивалась власть хозяина амулета. Если хранитель не согласен с господином, он вполне способен своим желанием отменить его волю в «поворотный» день. Потому-то все владельцы абсолютных амулетов и старались подчинить себе своих хранителей любой ценой. Не желали внезапно оказаться в дураках. Однако, скажи, Асато, каким будет твоё желание? Впрочем, нет, — со смехом она остановила меня, выставив ладонь вперёд, — дай угадаю. Как истинный мученик с непреодолимой склонностью к суициду, ты загадаешь прямо противоположное желание: чтобы только ты один погиб, а оба мира уцелели? Я не ошибаюсь?

Краем глаза я отметил, что Мураки по-прежнему стоит за спиной Лилиан, никак не реагируя на нашу беседу. Казалось, он совершенно глух и не слышит ни слова. Такое несвойственное ему поведение меня всё больше настораживало.

— Ты права, — вынужден был согласиться я. — Разве можно жить, пожертвовав миллиардами людей ради своего спасения? Нет, такой новой жизни я не хочу. Лучше погибнуть и позволить жить остальным!

— Значит, ты собираешься оставить в целости оба мира такими, какие они есть сейчас?

— Да, — я не заподозрил в её вопросе подвоха, а зря.

— Поздравляю! — подскочила на стуле сестра, с притворной радостью зааплодировав мне. — Твоё великолепное решение убьёт и тебя, и миры. Не выживет никто. Итак, Асато, подумай: стоит ли игра свеч, если в итоге даже твоя победа погубит всех?

— Но… каким образом?! — недоумевал я.

— И ты ещё собрался спасать кого-то, — кажется, она рассердилась. — Если бы я не заставила тебя задуматься, через год ты бы с лёгкостью одной своей глупой фразой уничтожил всех! Ты собрался идти сражаться против меня и моего хранителя, Энмы-Дай-О-сама и герцога Астарота, а у тебя нет даже чёткого представления о последствиях, которые грядут, если ты победишь и загадаешь желание. Ты не затруднил себя тем, чтобы согласовать свои намерения с волей владельца амулета, не посоветовался с Ватари, который мог предсказать заранее, какими будут последствия твоего решения. Асато, я всё больше разочаровываюсь. Ты обвиняешь меня в желании господствовать над мирами, стремишься не допустить моей власти, но что творишь сам?

Я молчал, не понимая, как могло так выйти: я начал говорить с ней, чувствуя себя правым, а теперь сижу, словно пристыженный школьник, ища своим мыслям и поступкам оправдание.

— Почему все погибнут? — с недоумением спросил я, игнорируя её обвинения.

— Потому что два мира по отдельности нельзя спасти! Они некогда были разделены искусственно, и им необходимо объединиться. Как ты предполагаешь спасти их, оставив независимыми? Один мир рушится, скоро за ним последует второй. Этот процесс нельзя остановить.

Сердце гулко стучало. Пот струился по спине. «Она лжёт, этого не может быть», — повторял я про себя, однако в глубине души чувствовал: сейчас Лилиан говорит правду.

— Как можно не допустить подобного?! — я с надеждой посмотрел на неё. — Как объединить оба мира, чтобы не пострадал никто?!

Она смерила меня презрительным взглядом.

— С этого вопроса ты и должен был начать, узнав про амулеты и разделение миров. Но ты же считаешь, что справишься лучше других! Да, я знаю, как соединить оба мира, чтобы никто из живущих не пострадал. И я сделаю это, ибо моя цель — управлять новым миром, а не умереть, уничтожив всё вокруг себя, — она выдержала паузу, потом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Но почему я должна рассказывать тебе о решении проблемы? Ты же мечтаешь всех отправить к праотцам на одном большом корабле? К чему мешать? Действуй. Может, убив несчастных грешников, ты даруешь им посмертную свободу и заслуженное избавление? Мой отец, например, искренне верит в это.