Бедный, какой же хаос творится в твоей голове! Пожалуй, хуже, чем в моей собственной.

— Давай по порядку. Укё-тян не собиралась за меня замуж, — сообщаю невозмутимо. — Мы с ней хорошие друзья, а обручились по желанию наших родителей. Впрочем, это было удобно: иметь обязательства друг перед другом, чтобы нам не навязали в спутники жизни кого-то ещё. Насчёт же остального… Попробуй ещё раз сказать, что чего-то не заслуживаешь или опасен для меня, и я назначу тебе годовой курс психоанализа!

Он растерянно улыбается, но улыбка быстро пропадает.

— У тебя такой напряжённый вид, — приглаживаю его взлохмаченные волосы, — словно я намереваюсь применять пытки. Поверь, это не мои методы. Никаких принуждений. Более того, если не желаешь связывать себя обязательствами, а всё остальное тебе необходимо, ты это получишь. Одно твоё слово.

Молчит.

— Иди-ка сюда.

Обнимаю его, а он вдруг крепко стискивает мои рёбра, почти до боли.

— Дряхлый старик? — возмущённо бормочет на ухо. — Что за мысли! Стариком ты когда-нибудь станешь, но вряд ли дряхлым. А если загадал желание, чтобы амулет после твоей смерти больше никому не принадлежал, значит, наши души останутся вместе. Вот одна проблема и решена.

Перебираю волосы на его затылке, чувствуя абсолютное блаженство. Буддистам ничего не известно о нирване.

Его тело стремительно наливается жаром, но он ни единым мускулом не выдаёт своего состояния. Такая выдержка уму непостижима. Неудивительно, что я ухитрялся ничего не замечать почти месяц, живя с ним под одной крышей. И всё же я должен был догадаться раньше. Должен.

— Где хочешь? — шепчу ему на ухо. — Здесь? Или заберёмся в источник? Всё равно нас никто не увидит.

— Здесь, — выдыхает Асато, находя своими губами мои.

Ясно. В источник отправимся позже.

Целую его неторопливо, обвожу контур губ кончиком языка, потом слегка прикусываю, жадно вторгаюсь внутрь, интенсивно, взахлёб, до остановки дыхания. Его язык сплетается с моим. Он, не сдерживаясь, стонет. Нетерпеливо скользит по моей груди руками, пытаясь забраться под одежду. Я немного отстраняюсь: ещё рано мне вступать в игру. Сжимаю его сквозь юката, тихо поглаживаю, чтобы подразнить и заодно оценить размеры того, с чем вскоре предстоит иметь дело. Всегда знал, что я везучий. Мне выпал флэш-рояль.

Не собираюсь доводить дело до развязки сразу, но Асато-сан со всхлипом невероятного облегчения вжимается в мою ладонь. Несколько быстрых движений навстречу моей руке — я даже не успеваю ничего сделать — и он вскрикивает, ощутимо прикусывая моё плечо. Под пальцами стремительно увлажняется ткань.

— Прости, — шепчет он. — Прости, я не хотел … Не знаю, почему…

— Всё хорошо, — целую его в висок. — Вспомни, как давно у тебя не было партнёра?

Его щёки становятся пунцовыми.

— Если в последний раз ты позволял себе расслабиться в другом мире шестнадцать лет назад, тогда твоему воздержанию мог бы позавидовать весь сонм святых. Впрочем, полагаю, в данный момент они тебе точно завидуют.

Краска заливает его лицо, и он пытается отвернуться, но я ловлю его за подбородок. Склонившись, возобновляю наш поцелуй, совсем лёгкий, ласкающий, и вскоре чувствую, что ко мне опять тесно прижимается новый знакомый во всеоружии.

Не удерживаюсь от восхищённого комментария:

— Я предполагал, что с твоими способностями к регенерации, у тебя в организме всё должно происходить на порядок быстрее, чем у обычных людей, но опасаюсь, что с такой потрясающей скоростью восстановления процессов мне за тобой не угнаться. Мои возможности, увы, ограничены, однако я постараюсь повторить всё столько раз, сколько тебе нужно. А сколько, кстати? Я должен рассчитать силы.

— Н-не знаю…

Сейчас умрёт от смущения, но я не могу остановить поток слов и продолжаю вгонять его в краску.

— Неужели там, в Мэйфу, никто не помог тебе выяснить этот важный вопрос? — украдкой поглаживаю его колено.

Он следит за мной, но ничего не предпринимает.

«Давай же, смелее! Покажи, что тебе нужно. Медлишь? Но я ждать не стану. Да и к чему?»

Беспардонно пробираюсь под юката. О-о, как там всё замечательно! Потрясающе. Ещё немного, и дополнительная стимуляция мне самому не потребуется.

— Так тебе совсем-совсем никто не помогал? — теперь пальцы ласкают не бесчувственную ткань, а нечто куда более отзывчивое и благодарное. — Разве можно было проглядеть такое сокровище? — слегка сдавливаю нежную плоть. Не стоит даже спрашивать, движемся ли мы верным курсом: ощущаю бесспорный утвердительный ответ. — Я не упустил, хоть и потратил столько драгоценного времени на нелепые истязания нас обоих.

— Кадзу-кун, не надо …

Послушно останавливаюсь.

— Я не об этом.

Как быстро возмутился!

— Так мне продолжать? — лукаво улыбаюсь.

Едва приметно кивает.

— Не слышу.

Рваный, хриплый выдох.

— Пожалуйста.

А мне нравится, когда он почти не контролирует себя…

— Что за безответственные синигами попали в твой отдел, — шепчу в полуоткрытые горячие губы, так долго ожидавшие моего внимания. — Никакого сочувствия к проблемам ближнего.

Возобновляю поцелуй и слегка ускоряю темп, что приводит к закономерному итогу: он кричит и содрогается в моих руках. Во второй раз продержался дольше. Ничего, постепенно мы достигнем совершенства.

Слизываю густые капли со своей ладони, ловя на себе его ошеломлённый взгляд. Запах и вкус совершенно сногсшибательные.

— Что ты делаешь?!

— Получаю удовольствие от твоего тела всеми доступными способами. Ты против?

— Тогда, позволь, и я …

Собирается стянуть с меня юката, но я снова уклоняюсь.

— Рано. Кроме того, мне нравится видеть тебя таким. Не лишай меня радости. И ты так быстро восстанавливаешься, что просто… О! Я догадывался, что это случится снова довольно скоро. Знаешь, Асато-сан, на меня ещё ни разу не жаловались, и я не дам повода пожаловаться тебе. Обещаю, что не остановлюсь, пока ты не скажешь «хватит».

Кажется, он не привык к подобным откровенным разговорам. Так занятно видеть его шокированный взгляд.

Снова начинаю ласкать его. Когда понимаю, что он в очередной раз готов излиться, распахиваю ткань и вбираю его губами. Очень вовремя. Ничто не пропадает даром.

Он опускается на футон. Сижу рядом и глажу его по руке.

— Невероятно, — неожиданно произносит он. — Я сам не знал, что могу… вот так…

— Зато теперь мы оба в курсе, — отвечаю ему. — Твоё уникальное тело требует всестороннего изучения. И мы этим займёмся в ближайшее время.

Только луна встречает нас в источнике. Тишину нарушает шелест листьев. Обнажённый Асато стоит по колено в воде. Пять минут назад он просил позволить ему перехватить инициативу, и теперь я терпеливо жду.

Медленно развязывает мой оби, тянет за край ткани, и юката соскальзывает на камни. Асато-сан восхищённо выдыхает, оглядывая меня с ног до головы.

«Не медли, — молю его беззвучно, — я изрядно натерпелся, и мне почти больно. Но я сам решил доставить удовольствие тебе первому, ибо ты ждал дольше».

Осторожно проводит пальцами по моей груди, одновременно спускаясь губами к эпицентру моих страданий. Никогда не думал, что так легко буду побеждён собственной физиологией. Раньше казалось, что я полностью владею своим телом, и вот сейчас вынужден признать, как сильно заблуждался.

— Ты стал ещё красивее. Вот здесь, — говорит Асато, прикасаясь кончиком языка там, где подобная провокация грозит нежелательно быстрой развязкой.

Но он дотрагивается почти невесомо, и мне хочется поощрить его вести себя решительнее. Желание вспыхивает и, не достигнув апогея, замирает на грани, когда постепенно приближаться к большему хочется так же отчаянно, как получить всё и сразу.

Асато улыбается.

— Нравится растягивать удовольствие, Кадзу-кун? Тогда я постараюсь помочь тебе в этом.

А он осмелел! Внезапно осознаю смысл его первой фразы: