— Хочешь поговорить с доктором? — спросила Эшфорд-сан. — Он сейчас дома.

— Мураки взял с меня слово не появляться перед ним до того дня, когда душу хранителя можно будет освободить. Только на таких условиях он отдаст амулет.

— Тогда я пойду и задам ему интересующие нас вопросы. Хочешь?

— Но как ты объяснишь своё появление? Или внушишь ему, будто вы уже знакомы?!

— В этом нет необходимости. Он меня вспомнит.

— Так вы действительно были знакомы?!

Она вздохнула.

— Трудно назвать это знакомством. Я отправила его в другой мир в новогоднюю ночь и сама узнала об этом лишь недавно.

И Лилиан поведала мне историю её общения с Мураки.

— Как же ты попала в дом его родителей?

Она пожала плечами.

— Я помню, как пыталась выбраться через окно спальни, не подозревая, что у меня есть амулет, способный перенести, куда угодно. А Око почему-то молчало. Его магия проявилась лишь сутки спустя.

— Каково твоё предыдущее воспоминание? Перед тем, как ты оказалась в Макухари?

— Тот самый кошмар. Будто я убила какого-то мужчину.

— А ещё раньше?

Эшфорд-сан задумалась.

— В марте восемьдесят первого года я собиралась переместиться из Дарема в Японию. Я намеревалась разыскать кого-то, — внезапно она побледнела. — Мой двойник вынудила меня заключить контракт на посмертные воспоминания с одним парнем, чья мать умерла от тяжёлой болезни. Я должна была наделить того юношу силой Ока, а в момент гибели забрать его память и, если получится, душу. Не могу вспомнить подробностей, но, кажется, у меня не получилось забрать ни то, ни другое. Я почему-то исчезла из того отрезка времени и попала в декабрь девяносто седьмого года. До сих пор не могу восстановить события исчезнувших шестнадцати лет своей жизни!

— Но ты хотя бы помнишь, как звали того парня? — с тревожно бьющимся сердцем спросил я. — У которого ты должна была забрать память и душу?

Лилиан кивнула.

— Да. Его звали Шидо Саки.

Эшфорд-сан пыталась вспомнить об остальных событиях восемьдесят первого года, но Око, похоже, защищало хозяйку от неприятных открытий. Лилиан по-прежнему не признавала тот факт, что у неё когда-то было другое имя. Возможно, она снова лгала, но уличить её в обмане у меня не получилось.

Четвёртого мая Эшфорд-сан отправилась домой к Мураки.

«Доктор не лгал, когда сказал, что хочет спасти Асато, — призналась она, вернувшись. — Одна проблема: в минуту опасности он пожелал, чтобы амулет синигами не принадлежал больше никому, кроме него».

Я вскипел. Конечно, верить этому человеку не стоило, но мы же заключили сделку! Я выполнил свою часть. А он? Так не пойдёт.

На следующий день я переместился в Сибуйя, чтобы услышать его доводы, но в итоге мне пришлось признать, что у него действительно не было выбора.

Теперь у нас с Мураки появилась общая цель — освободить душу Асато из плена амулета. Кажется, ради этого доктор собирался бесплатно спасать жизни чужих людей, что на него было совершенно не похоже.

Правда, я запретил себе думать, как мой соперник поведёт себя в дальнейшем, когда душа Цузуки снова вернётся в физическое тело. Я просто не хотел об этом думать.

Мураки показал мне магические книги из другого мира, и мы вместе изучали их, чтобы точно определиться с пятой стихией, необходимой для проведения ритуала освобождения духа-хранителя.

По моему предположению, пятой стихией должно было являться что-то нематериальное. Скорее всего, энергия чьей-то души, но я не был уверен в своей правоте. В книгах однозначного ответа не находилось. Мураки заметно нервничал, хоть старался не показывать вида. Наблюдая за выражением его лица, я подчас видел в нём того, другого… И старался уверить себя, что мне это просто мерещится.

О возвращении доктора я рассказал Ватари сразу, но лишь двадцатого мая мой приятель сумел выбраться вместе со мной, чтобы взглянуть на магические книги и попытаться починить передатчик, полученный Мураки в моём мире.

Здешний Ватари на удивление быстро поддался фальшивому обаянию доктора. Они стали общаться так, словно дружили много лет. Обсуждали последние достижения медицины, спорили, что-то упрямо доказывая друг другу.

Меня это задевало. Я смотрел на них и постоянно напоминал себе, что этот Мураки тоже подлый и лживый. Ему нельзя доверять. Я пообещал себе, что изменю своё отношение к нему только в одном случае: если он сумеет вытащить Цузуки из амулета раньше августа 1999 года.

Десятого июня 1998 года я поднял трубку мобильного, где высветился номер Мураки, но услышал вместо его сухого, небрежного приветствия звонкий радостный голос, принадлежащий тому, кого я столько лет не видел.

— Тацуми, это ты?! Как поживаешь?! У тебя всё в порядке?! — спрашивал Асато, захлёбываясь восторгом. — Хочешь встретиться?!

Реальность поплыла перед глазами. Мне пришлось схватиться за телефон обеими руками, чтобы не уронить его. Сердце заходилось в одуряющей, бешеной пляске.

«Он жив! Он здесь! Я могу снова увидеть его!»

Сам не помню, как я телепортировался к дверям дома Мураки. Доктор открыл, но не успел сказать ни слова в своей обычной язвительной манере. Я почти сшиб его с ног, когда ринулся к Асато и сжал его в объятиях так, что он невольно охнул.

Судьба пощадила меня, мои мучения были вознаграждены.

Мураки повезло. Отныне мы союзники.

Доктор уехал в свою клинику, а я остался с Асато. Мы разговаривали несколько часов подряд. Я рассказал ему многое из того, что со мной случилось в этом мире вплоть до истории знакомства с леди Эшфорд, Хисокой и Асахиной. Единственное, в чём я боялся признаться — в своих отношениях с другим Цузуки.

Но Асато сразу что-то заподозрил.

— Ты счастлив, — сказал вдруг он, добавив. — Никогда не видел тебя таким счастливым!

— Просто очень рад тебя видеть! И тому, что ты выжил и вернулся в реальный мир.

— Как дух-хранитель, я хорошо воспринимаю оттенки эмоций, Тацуми-сан. Ты счастлив по другому поводу, — он мучительно подбирал слова. — Будто давняя боль отпустила твоё сердце, и теперь там столько радости, что тебе её не скрыть. А причина, — Асато внимательно вглядывался в меня. Я понимал, что нужно отвернуться, не смотреть на него, но не мог. — Причина во мне? — удивлённо спросил он, словно не веря. — Но мы же с тобой не виделись столько лет!

— С тобой, конечно, не виделись, но я несколько раз встречался с твоим двойником.

Его глаза округлились.

— С другим Асато Цузуки?!

— Да. В ночи новолуния. Такую степень свободы подарила ему Эшфорд-сан. Ведь он — её дух-хранитель.

— Какой он? Расскажи! — живо заинтересовался Асато.

— Похож на тебя и в то же время другой. Тоже любит сладкое. Может напиться, хотя ему хватает гораздо меньшей дозы. Защищает тех, кто ему дорог, и винит себя во всех несчастьях мира. Но он старается ко всему относиться философски. Умеет дать нужный совет… Напрямую говорит о своих и чужих чувствах. Это не упрёк тебе, не пойми неправильно. Ты задал вопрос, и я ответил.

— Между вами… что-то было? — Цузуки бросил на меня быстрый взгляд и снова отвернулся.

Если солгу, он почувствует мою неловкость и всё равно догадается.

— Я бы не смог сделать первый шаг, но Асато-кун пришёл и сам заговорил на эту тему, а я не смог солгать, потому что он умеет читать чужие воспоминания. И мы разговаривали, а потом… В общем, я и он… Мы…

Я смешался и умолк.

И почему косноязычие постоянно настигает меня в самые ответственные моменты жизни? Даже в этом мире.

— Не продолжай. Прости, что спросил, — его рука легла поверх моей. — Ты заслужил своё счастье. Всё в порядке, Тацуми.

Это был первый раз за долгие годы, когда я обнаружил, что больше не испытываю мучительного, болезненного, выворачивающего душу желания, прикасаясь к нему. Я чувствовал только тепло и благодарность за то, что он рядом.