Асато посмотрел в её сторону, и Окада-сан солнечно улыбнулась ему в ответ.

— Ты поступил правильно.

— Я хотел бы быть твоим напарником, — вдруг выпалил Цузуки.

Хорошо, что я не пил виски. И без него голова закружилась.

— Я серьёзно, — продолжал Асато. — Если бы сейчас можно было изменить прошлое, я бы отправился в тот мир, где мы были напарниками. Да, знаю, если бы не Око, я бы повторил его судьбу, став в точности таким, как он, и между нами ничего не вышло бы. Но, плюя на доводы разума, я всё равно хочу быть с тобой там, в мире, где можно не бояться проснуться однажды и снова забыть всё безвозвратно. Я за тебя держусь, как за последнюю нить, связывающую меня с реальностью. Пытаюсь вернуть фрагменты прошлого, но это… всё равно, что охотиться за летящим в небе журавлём. Прости, я начинаю жаловаться, а это скверно. Всё оттого, что я пьян.

— Не может быть!

— Я напился.

Конечно. Этот Цузуки никогда не пил много. Для него одной порции виски на пустой желудок — более, чем достаточно.

— Я перенесу нас обоих обратно, не беспокойся.

— Да, разумеется, но перед этим… я выболтаю тебе тайны. Любые, какие захочешь, — он игриво хихикнул.

— Например, как зовут твою хозяйку?

Шутка получилась неудачной. Асато разом протрезвел.

— Что ты имеешь в виду? — напряжённо спросил он.

Мне ничего не оставалось, как сказать ему то, что я узнал.

— Настоящее имя Эшфорд-сан — Коноэ Ририка. Тебе об этом что-нибудь известно?

Асато шумно отодвинул от себя пустой бокал. Пошарил в кармане и положил деньги на столик. Кивнул на прощание Окада-сан. Потом вышел на улицу, утягивая меня за собой в первую попавшуюся тень.

Миг телепортации, и мы снова оказались в моей гостиной.

— Запомни, Сейитиро, — от его беспечного веселья не осталось следа, — даже если она призналась тебе в чём-то, забудь всё!

— Почему?

— Какой бы сильной Лилиан-сама ни казалась, ей, как и любой женщине, нужен кто-то, на кого можно опереться. Она поделилась с тобой самым сокровенным в минуту слабости, решив, что тебе можно доверять, но ты не должен никому говорить. И ей тоже. Она не помнит. Око опять забрало у неё эти воспоминания.

— Но ты-то помнишь!

— Чужая память доступна мне, в отличие от моей собственной.

— Почему ты не расскажешь ей? Что-то другое можно забыть без сожалений, но не имя, данное при рождении! Я считаю, она имеет право знать! — с горячностью убеждал его я.

— Что такое имя? — вздохнул Асато. — Одно, другое… По сути, никакой разницы. Если настоящее имя заставляло её страдать, я предпочту согласиться с амулетом. Пусть забудет.

— Это трусость! Тени вернули ей память, чтобы она обрела себя.

— А Око забрало то, что причиняло ей невыносимую боль. Амулет защищает её. Моя госпожа забывает то, о чём думать для неё непереносимо. И ей не нужно, чтобы кто-то напоминал.

— Но это неправильно! Убегать от себя — неправильно!

— А как подчас поступаешь ты? И все мы — маги, люди и синигами?

— Не понимаю, — растерялся я.

— Каждый из нас убегает от того, что мешает ему жить. Очень трудно не создавать тени. Внутри каждого из нас живёт тьма, отвергнутая нами, терзая своих создателей, но правда иногда терзает больше… У Лилиан-сама нет выбора. Она пытается сохранить в целости собственный рассудок. Я её хранитель. Если она решит вернуть эти воспоминания, я соглашусь с её выбором, но не раньше. А до тех пор буду защищать её.

— Что ужасного в том, чтобы помнить своё настоящее имя? — не выдержал я.

— Сейитиро-кун, я не могу сказать тебе.

— Почему?!

— Как ты думаешь, это хорошо, когда кто-то знает о тебе больше, чем ты сам?

Осекшись, я смотрел на него и понимал, что возразить нечего.

— Давай попробуем оставшуюся часть ночи не вспоминать ни о чьих секретах, — он с нежностью провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я сразу сдался. — Закрой глаза, Сейитиро-кун, и доверься мне. Я покажу тебе кое-что необыкновенное.

Свежий ветер бросил пригоршню снега в лицо, но холода я не ощутил. Мы стояли на краю покрытого льдом озера, окружённого пиками гор. Над нами простиралось небо, усыпанное звёздами, а над остроконечными вершинами и вдоль кромки замёрзшей воды сияли ярко-оранжевые огни.

— Что это за место? — ахнул я, ибо более удивительного зрелища на земле, где магия отсутствует, я не встречал.

— Хемкунд Сахиб, место поклонения паломников разных вероисповеданий, хотя чаще всего сюда приезжают сикхи. Правда, зимой все дороги засыпаны снегом, и подступа к знаменитым «семи пикам» нет.

— Никогда не слышал о них.

— Возможно, потому что они расположены в Гималаях.

— Мы переместились в Индию? Ну, ты даёшь, Асато!

— А разве тебя не возбуждает мысль о том, что вокруг нас на многие километры нет ни души? Тёмные маги и демоны сюда не сунутся, поскольку тут — намоленное место, а люди физически не смогут преодолеть снежные заносы. Мы абсолютно одни, Сейитиро-кун! Тебе нравится?

Моё сердце учащённо забилось.

— Ещё бы! Но, скажи, откуда в этих безлюдных горах возник свет явно не природного происхождения, и почему тут не холодно?

Цузуки, лукаво улыбаясь, прижал палец к моим губам:

— Мы же договорились не вспоминать о секретах.

Внезапно ближайший к нам сугроб засиял изнутри, а потом разлился потоком воды, мгновенно застывшей в лёд.

Нашему взору явилось одноэтажное строение с несколькими входами и крышей, состоящей из вогнутых ромбовидных кусков металла.

— Это гурудвара, сикхская молельня, — пояснил Цузуки. — Кровля имитирует форму лотосовых лепестков. Согласись, будь у неё иная конструкция, она проломилась бы под тяжестью снега, которого здесь всегда выпадает огромное количество.

— Но что за магия растопила снег? — продолжал допытываться я.

Цузуки продолжал загадочно улыбаться, и я догадался.

— Твой огонь?

— Верно.

— То пламя, которое ты не мог контролировать?

— Именно.

— Как же ты научился управляться с ним?

— Перестал бояться, благодаря тебе.

— Мне? — окончательно растерялся я.

— Ты отлично знал с первого дня нашего знакомства, что я опасен, и ты можешь погибнуть от моей руки, но оставил свой страх позади. Я решил поступить так же. Огонь, живущий во мне, оказывается, только и ждал, когда его примут. Я по-прежнему могу разрушать, однако теперь у меня есть альтернатива. Сейчас мы войдём внутрь, и я обещаю, что пламя согреет нас и не причинит вреда, хотя будет находиться совсем рядом.

Неужели? Мои греховные чувства, от которых я мечтал избавиться, считая их ошибкой, помогли ему! Боги милосердны.

Мы вошли внутрь. Под потолком взметнулись оранжево-алые языки пламени. Как обещал Цузуки, они мгновенно осветили и прогрели комнату.

Посреди помещения я увидел старинную книгу, лежащую на возвышении под балдахином, а на стене — портрет мужчины, мчащегося верхом на белом коне с мечом в руках.

— Гуру Грантх Сахиб, священное писание, — пояснил Цузуки, —, а на картине изображён десятый сикхский гуру — Гобинд Сингх. Не смотри так! Чем, по-твоему, мне приходилось заниматься, пока я находился внутри амулета? Я просматривал чужие воспоминания, самые разные. Здесь мы должны были бы снять обувь, покрыть голову и поклониться до земли, но у меня другая цель, — Асато заглянул в деревянный ящик, стоявший поблизости от возвышения. — Знал, что на паломников всегда можно рассчитывать, — проговорил он, доставая что-то из ящика и убирая в карман.

При входе в зал для медитаций мы разулись. Пол был застелен плотными стёгаными одеялами, а сверху — чистыми покрывалами. Оранжевые огни приблизились вплотную.

— Наконец-то, — хрипло вымолвил Асато, рывком притягивая меня к себе. — Прости, что делал вид, будто не замечаю ничего. Я так ждал, Сейитиро! Все тридцать дней. Чуть с ума не сошёл! Но я опасался утратить контроль там, где вокруг полно людей, а я лишь недавно овладел силой пламени. И вдруг я вспомнил про это место. Ты понимаешь?