Свет погас перед глазами, и я потерял сознание.

Очнувшись, я с изумлением обнаружил, что лежу на диване, а Лилиан сидит рядом и гладит меня по щеке. Если бы я сейчас увидел эту женщину впервые, то подумал бы, что передо мной находится невинный ангел, пекущийся о благополучии всех несчастных.

— Вот и всё. И ничего не болит, правда?

Я перевёл туманный взгляд на поверхность тумбочки и заметил блюдце с лежавшими в нём кусочками металла. Я опознал три сплющенные пули от револьверов разных калибров и с десяток мелких осколков от снарядов. Впечатляюще. Я и не подозревал, какие интересные предметы хранились в моём теле!

— Ну и методы у вас, — произнёс я, медленно поднимаясь с дивана.

Как ни странно, я чувствовал себя намного лучше, что казалось из ряда вон выходящим.

— Зато Око извлекло то, чем вас нашпиговали добрые люди за прошедшие… Сколько вам, кстати, лет?

— Не помню.

— Вы не помните, когда родились?!

— День своего рождения и прежнюю жизнь почти никто из синигами не помнит. Ни к чему нам это. Прошлое Богов Смерти таково, что о нём лучше забыть. А в Мэйфу я попал в 1895 году. Ещё вопросы есть?

— Да я так, из любопытства спросила, — смутилась она и вдруг сменила тему. — Когда мы сможем приступить к обучению?

Я до сих пор сомневался, что мне стоит ей помогать. Неизвестно, каких дел Эшфорд-сан натворит, став Повелителем Теней, однако я утешал себя мыслью о её провале. Мало лелеять тьму в душе, с ней надо уметь сотрудничать. У Лилиан может ничего не получиться. Успокоив себя подобным образом, я ответил:

— Скоро. Но предупреждаю — стать мастером очень сложно. Есть несколько ступеней обучения. На первой вы поймёте, какова форма вашей Тени и начнёте общаться с ней, на второй — она впустит вас, и вы должны не сломаться, не сойти с ума от увиденного. На третьей — вы научитесь управлять Тенью, но и она попытается овладеть вашим разумом и сердцем. На четвёртой вы обязаны подчинить её полностью, проникнув через неё в сущность всех Теней. На каждом этапе вы рискуете жизнью. Не передумали?

Она отрицательно покачала головой.

— Я должна уметь защитить себя.

— Тогда слушайте: смертоносная сила Теней ослабевает в полнолуния. В эти ночи Тень легче вызвать и подчинить себе. Приходите сюда двенадцатого января после захода солнца, и мы начнём первую ступень обучения.

— Здесь? — глаза Лилиан просияли.

— Да. Я окружу комнату непроницаемым барьером.

— Спасибо, Тацуми-сан, — она чмокнула меня в щёку, словно близкого друга. — До встречи.

Только после её ухода я заметил на своём мобильном пропущенный звонок от Ватари и новое сообщение, гласившее: «Обещанное готово. Звони, когда освободишься». Я набрал в ответ: «Свободен. Жду».

Через полчаса в моей комнате очутился Ютака и с гордым видом вручил прибор, похожий на компас и настроенный на ауру Мураки. Прибор показывал не только направление, но и расстояние, на котором находится интересующий меня субъект.

— Надеюсь, поможет, — философски изрёк Ватари, объяснив, как надо пользоваться изобретением. — Будь осторожен, не хочу тебя потерять.

— Не убьёт же меня «добрый» доктор! — засмеялся я.

— Но перебросить в другой мир сможет. И как я тебя искать буду, если, по сути, твоей души здесь никогда не существовало?

Я прикусил язык. Ватари был прав: стоило поостеречься.

С того дня моему покою пришёл конец. Мне приходилось и днём, и ночью отслеживать перемещения Мураки. Приближаться к нему, в самом деле, было опасно. Он бы сразу ощутил моё присутствие. Я следил за ним с ещё большей предосторожностью, чем за его пропавшим двойником.

Поначалу Мураки вёл совершенно обычный образ жизни: работал в клинике, время от времени встречался с женщинами, ходил в клуб играть в покер. На первый взгляд, никаких отличий от здешнего доктора. Однако я знал, что скоро этот сумасшедший проявит свою истинную сущность. Так и случилось.

Одиннадцатого января в полночь прибор издал предупреждающий сигнал, сообщая, что Мураки очутился на слишком большом расстоянии от Асакуса. Судя по тому, как скачкообразно выросла дистанция, я понял: доктор переместился в другой город. Я спешно оделся и телепортировался следом.

Тревога не оказалась ложной. Я застал Мураки в тот момент, когда он пытался вонзить скальпель в шею женщины, прогуливавшейся по берегу в Симидзу. Я атаковал доктора, и тот на удивление быстро ретировался. Жертва нападения потеряла сознание, и я впервые пожалел, что у меня нет с собой Ока. Я был бы рад лишить испуганную бедняжку таких воспоминаний.

Не имею понятия, каким образом, но память женщина всё равно потеряла, ибо никаких заявлений в полицию с описанием личности нападавшего не поступило.

С тех пор между мной и Мураки завязалось нечто вроде соревнования. Кто первый успеет? Кто победит, а кто проиграет?

До двадцать восьмого января я успевал. Мне везло. За две недели удалось предотвратить одиннадцать убийств. Мураки, я уверен, жаждал меня прикончить, но, вероятно, не знал, с какой стороны подступиться к проблеме.

Двенадцатого января Лилиан-сан приступила к овладению искусством управления Тенями. Вопреки моим ожиданиям, она оказалась способной ученицей. Не испытывая ни малейшего трепета, произнесла заклинание вызова небытийной первоосновы, которая к рассвету должна была стать полноценной Тенью, либо утянуть в безликую пустоту смельчака, посягнувшего на её свободу. Я уже приготовился отражать возможную атаку Тени, без сомнения, пожелавшей бы отыграться и на мне, но бесформенный комок, застывший посреди комнаты, повинуясь мысленным командам Лилиан, три часа спустя превратился в желтоглазого дракона, покорно улегшегося у ног хозяйки.

Этого было довольно. Тьма проявила форму и подчинилась будущему Повелителю. Следующий этап обучения следовало проводить не ранее следующего полнолуния.

Лилиан поблагодарила меня и сказала, что уже сейчас чувствует себя намного увереннее, чем прежде, а я снова попросил разрешения увидеться с Цузуки. Леди Эшфорд заколебалась. Потом промолвила:

— Я расскажу Асато-кун о вашей просьбе. Если он захочет, то придёт в ночь рождающейся луны. Только, умоляю, защитите комнату барьером, как сегодня, и ни в коем случае не позволяйте ему снимать янтарь с запястья!

— Даю слово принять все меры предосторожности, — пообещал я. — Но что это за талисман, который нельзя снимать?

— Его много лет назад сделала для Асато-кун одна девочка, обладавшая магической силой. Впрочем, я не уверена, а Цузуки забыл. Око отняло его память целиком, зато воспоминания других людей мой дух-хранитель видеть способен.

— Неужели ничего нельзя исправить?

— К сожалению, это его плата. Ещё увидимся.

«Не сомневаюсь», — подумал я, глядя на то, как она исчезает в фиолетовом вихре.

Пятого января я навестил Хисоку.

Юноша заметно воспрянул духом. Он сообщил, что ему недавно звонил отец. Пропавшие деньги неожиданно нашлись, поэтому Нагарэ-сама забрал своё заявление из полиции и предложил сыну вернуться, даже извинился за свои прежние подозрения. Но Хисока всё равно наотрез отказался. Он решил жить с сестрой, помогать растить Моэку-тян, а, достигнув совершеннолетия и выучившись, пойти работать и снять собственное жильё. С печалью в голосе Хисока поведал о трагическом событии, происшедшим в их семье.

— Никто не знает, зачем мой кузен проник посреди ночи в комнату к одной из служанок и открыл там стрельбу. Полиция до сих пор пытается выяснить, где он достал оружие. К счастью, Мийя-сан, наша горничная, не пострадала, но от стресса лишилась памяти. Она сейчас проходит курс терапии. Все говорят, её показания очень важны для следствия, поскольку она являлась единственным свидетелем случившегося.

«Мийя ничего не вспомнит, — подумал я. — С этой стороны волноваться не о чем. И всё-таки способ, выбранный леди Эшфорд, не идеален. Пусть Хориэ-сан не стала обвиняемой, зато её отправили на лечение…»