Даже если Драко Малфой и не причинял ей физического вреда, как его тетка Беллатрикс Лестрейндж, боль от психологических ударов была не меньшей. Как и те шрамы, которые остались от Малфоя в душе и соответствовали вырезанному Беллой на руке обидному слову.

А Гермиона мгновенно растаяла от его прикосновений, забыла обо всём в его объятиях, словно какая-то шлюха, стонала от каждой ласки, отвечала на каждый поцелуй. Что это говорит о ней?

Именно этот вопрос сейчас колол в самое сердце. Гермиона что, мазохистка? Ведь только в этом случае она могла бы отвечать человеку, который долгие годы получал удовольствие, когда причинял ей боль. Наверное, в тот момент, когда Грейнджер заставила себя открыть глаза и посмотреть на него, она пыталась разубедить себя именно в этом. Ведь в конце концов, даже Гарри теперь без устали утверждал, что Малфой изменился, что он уже не тот злобный и вредный мальчишка, которого они знали в Хогвартсе.

И тем не менее, заглянув в глаза Драко Малфоя, Гермиона убедилась для себя в обратном. Что она пыталась там рассмотреть? Неужели, нежность и любовь? Могла ли она быть ещё большей дурой, если действительно надеялась обнаружить подобное чувство.

Но вот увидела она лишь самодовольство и торжество победы. Ему удалось унизить её в очередной раз, доказывать, что несмотря ни на что, на все прошлые оскорбления, на прекрасно известное ей отношение Малфоя к её происхождению и статусу крови, даже кроха проявленного с его стороны интереса могла заставить её позабыть обо всём.

Нет, Грейнджер не разыгрывала перед ним оскорбленную невинность или притворялась жертвой насилия. Они оба прекрасно понимали, что под конец Малфой удерживал её не так уже сильно, а сама она вообще не сопротивлялась. Поэтому, Гермиона сейчас была уверена, что Малфой несомненно опять над ней насмехается, уже успев окрестить ханжой.

Интересно, он думает, что она побежит жаловаться Гарри? Что ещё можно ожидать от подобной женщины. Вот только Гермиона не собиралась ни о чем рассказывать Поттеру. Она вообще все больше убеждалась в том, что ей давно пора просто жить дальше, ограничивая общение с прошлым. Они с Поттером больше не были неразлучными друзьями. Впрочем, и знаменитого «золотого трио» уже не существовало.

Дорожки судьбы давно развели её с Роном Уизли, и пора было выбрать уже тропинку, отдельную и от Гарри. Конечно, Грейнджер давно считала его своим братом, но в конце концов, даже от собственной семьи отдаляются. Такова жизнь, с этим ничего не поделаешь. А ещё, она продолжается, несмотря ни на что.

Теперь у Грейнджер был Александр, была верная Винки, хотя магглорождённая волшебница очень мало верила в такую преданность, слепую и ни на чем не основанную с точки зрения самой Гермионы.

Но факт остался фактом, и мысленно пообещав себе уже наутро начать разыскивать новое жильё и приступить к созданию этой новой жизни, Гермиона всё-таки под утро умудрилась заснуть. Правда, Драко Малфой последовал за ней в мир грёз, и девушка вновь и вновь испытывала короткие минуты возбуждения, пережитые в его объятиях. Проснулась Гермиона довольно рано и совершенно разбитой. Впереди был долгий и сложный день, ведь насмешек, выяснения отношений и обвинений ей наверняка не избежать.

Наутро Гермиона переместилась в министерство ещё задолго до того времени, когда обычно на рабочее место прибывал Гарри. Не имея ни малейшего желания сталкиваться с другом этим утром, Грейнджер даже небольшой завтрак прихватила с собой. Е её огромному удивлению, Теодор уже дожидался её на своём рабочем месте.

– А ты здесь не рано? – Гермиона насмешливо приподняла бровь, но Нотт только откинулся на спинку стула. Казалось, её сарказм на нём терялся полностью.

– Могу то же самое сказать и о тебе, – усмехнувшись, мужчина поднялся с места и подошел к небольшому столику. Здесь Нотт держал все нужное для чая, и сейчас несколькими умелыми движениями приготовил абсолютно безукоризненно чашку, протянув её напарнице. – Здешние чары, – Нотт театрально закатил глаза. – Настроены так, что чай остается идеальной температуры и не теряет вкус практически целый день. И всё необходимое они сразу же оставляют в наших кабинетах.

– Я помню, – вопреки себе Гермиона покачала головой, отвлекаясь от тяжелых мыслей. – Когда-то, моим первым вопросом стало, если это было сделано преднамеренно, чтобы не поощрять общение между сотрудниками. Даже чай уже предусмотрен.

– Ты тоже заметила? – Нотт подвинул один из стульев для посетителей к столу Грейнджер и, развернув его спинкой вперёд, совсем не аристократическим движением оседлал его. – К слову, когда я начал здесь работать, очень хотел найти тебя. Даже пару раз выходил из своего кабинета и бродил по коридору с намерением заглянуть в соседние комнаты.

– Уверена, – Гермиона подавила лёгкий смешок. – Что это не увенчалось успехом. Здешний коридор содержит чары тумана с мороком. Можешь зайти только к тем, с кем непосредственно работаешь.

– Вот именно, – Теодор теперь ухмылялся от уха до уха. – После третьего раза, когда я зашёл в кабинет своего непосредственного начальника с довольно прозрачным выражением на лице, мне это объяснили. К слову, моего уровня безопасности тогда хватало только на его комнату, и то, когда у него не было посетителей. Другими словами, на мои скоропалительно составленные и невнятные оправдания, что я искал комнату с чаем, меня отвели обратно к себе и ткнули носом в предусмотрительно оставленный выбор.

– У меня изначально доступ был более обширный, – Гермиона кивнула. – Я могла спокойно общаться с очень многими сотрудниками, заходить в кабинеты. Народ навещал меня, особенно если нужно было выговорить свои теории или что-то в этом роде.

– Использовали «мозг золотого трио» по назначению? – в голосе Нотта не было и тени насмешки. Лишь констатация факта. Совершенно непрошенный, вопрос, сколько сарказма умудрился бы всунуть в эти шесть слов Малфой, возник в сознании, но Грейнджер силой воли заставила себя не размышлять на эту тему.

– Можно сказать и так, – Гермиона пожала плечами. – Но я должна признать, виной тому моё Гриффиндорское прошлое, или ещё что, но я обнаружила, что здесь может быть очень одиноко.

– Значит, с тобой они тоже не стремились идти на сближение, – Теодор кивнул.

– Что наводит меня на мысли, – Гермиона перевела взгляд на пейзаж, раскинувшийся перед заколдованный окном. Открывавшийся вид явно не был Лондоновским. И более того, Отдел Тайн на самом деле находился в подвале. – Забавно, что они решили поместить меня в один кабинет с тобой. Здесь ведь чары не только морока, но и незримого расширения. Кабинетов можно вместить столько, сколько угодно.

– Ну, – Теодор пожал плечами. – Мы же пока работаем над одним проектом. Быть может, решили, что так покамест будет удобнее?

– Или, учатся на своих ошибках, – раздался от дверей голос Малфоя. – Решили, что тебе здесь было так одиноко, Грейнджер, что ты сбежала аж в Прагу. Да и наш Тео особенным интровертством не отличается. Вот и дали вам один кабинет на двоих, чтобы скучно не было.

Гермиона мгновенно сгруппировалась, словно хищник перед прыжком. Или, готовая в любой момент броситься удирать дичь. При том, обе аналогии совершенно не ускользнули от внимания Теодора. Решительно обернувшись к двери, Нотт встретился взглядом с бывшим однокурсником, впрочем, мгновенно отметив за плечом Драко его наперника, Гарри Поттера.

– А вы здесь каким образом оказались? – Нотт сейчас смотрел на обоих с явным вызовом, шестым чувством ощущая, что присутствие обоих авроров Грейнджер не приветствовала. Хотя причину подобного он не смог бы вычислить никаким образом.

– Решили нанести вам визит, – Гарри хладнокровно пожал плечами. – Похоже, здешние чары посчитали, что кроме вашего кабинета, нам здесь делать нечего, потому что перед нами возникла одна единственная дверь. К слову, это и есть ваш диван?

Нотт с интересом наблюдал, как Гарри в два шага преодолел разделявшее его от дивана расстояние и мгновенно опустился на мягкие подушки. Несколько раз проведя ладонью по мягкому бархату, он одобрительно кивнул.