Литмир - Электронная Библиотека

Маша открыла в себе страсть к садоводству. Ей было интересно обустраивать участок: высаживать яблони, малину, смородину, планировать грядки с клубникой, парник с огурцами. Свое новое увлечение она совершенно ни с кем не хотела делить, потому что считала, что все на отлично может сделать только она. Коля, который тоже работал в саду, быстро понял, что он здесь чужой, на неведомой ему территории. Морковь с грядки рвать было нельзя: не поспела, еще рано. Огурцы для засолки и так далее и тому подобное. Манефа сама не заметила, как стала единовластной владелицей сада, не забывая упрекать мужа, что он ей совершенно не помогает. Все чаще за ужином начала появляться водка, несколько стопок. Так Николай оправдывал свою бессонницу, ночные кошмары и боль от ранения. Спали они теперь в разных постелях, Маня с маленькой дочкой, Коля на супружеской кровати. Он часто приходил и звал жену, в ответ ему было раздраженное шиканье, ил взмах руки. Оля росла капризной и очень привязанной к матери девочкой. Всю ночь спала возле материнской груди, что вполне устраивала Манефу, которая начала сторонится супружеского долга.

У Кати осенью заболело колено, и она попала в отделение хирургии . По вечерам и выходным Маня всей семьей ходили проведывать сестру мужу.

В декабре пришли вести из дому, что больная туберкулезом сестра, лежит в больнице, в Свердловске. Манефа поехала ее проведать и узнать, какие лекарства необходимы. В следующую поездку она возвращалась уже с сумкой гостинцев и медикаментов. Но Марусе, не становилось лучше, и ее выписали домой, как безнадежную. Вместе с двумя детьми и мужем она переехала в родительский дом, потому что хотела быть ближе к матери.

В январе, оставив семью, Маня поехала к родителям, чтобы увидится со старшей сестрой. Зайдя в дом, прямо с порога Манефа встретилась со знакомыми, полными боли глазами Маруси. Некогда красивая, полная сестра была, как живой труп, во всем облике жили только одни глаза. Маня от неожиданности не смогла сдержаться и слезы градом потекли по лицу.

– А я плакать не могу, Маша,– все слезы выплакала, сил больше нет, детей только жалко,– прошептала сестра.

Манефа села на край кровати, взяла исхудавшую руку:

– Все будет хорошо, ты поправишься.

– Да, хороша Манечка, я тебя ждала… попрощаться. Молись за меня, не забывай,– она слегка сжала руку сестре. Потом плотно укрылась одеялом и закашлялась.

Всю ночь Манефа не сомкнула глаза, прислушиваясь к дыханию сестры, переполненная от молока грудь ныла. Наутро она обняла всех на прощание и с тягостным чувством поехала домой. Маня чувствовала себя морально истощенной, прижав к себе теплую, кудрявую головку дочери, провалилась в сон. Только закрыла глаза и видит: большое белое поле все в снегу, а навстречу ей бежит молодая Маруся.

На работе Маня рассказала свой сон нянечка: умрет скоро, сказала тетя Оня. На следующий день пришли вести из дома: Маруся умерла. Та же самая тетя Оня посоветовала: «Не ездили бы вы уже, Манефа Ивановна, попрощались ведь. А то у вас малышке девять месяцев всего. Она вон без вас вся не своя ».

На похороны сестры Маня не поехала и через неделю получила письмо с одной строчкой: Как ты могла не проводить сестру в последний путь? Мама.

Сердце предательски сжалось, и в душе поселилась вина. Мама у Мани была неграмотная, значит, попросила соседскую дочку, догадалась Маня.

Катю выписали из больницы, она должна была вернуться на работу. Вечером она полезла на стремянку и упала, повредив колено. Оказалось, что перелом. Катерина опять попала в больницу.

На весну у Коли была запланирована поездка в госпиталь и Маня с девочками осталась одна дома. На неделе ее ждала любимая работа, по выходным визиты к свекру и свекрови. К тому времени они жили в большом, новом доме по улице Коммуны. С колена у Кати сняли гипс, ногу нужно было разрабатывать, но она этого не делала, так как жаловалась на постоянную боль. В колене образовалась конъюнктура и на всю оставшуюся жизнь , нога так и не сгибалась. Работу Екатерина оставила под предлогом частых болезней, и все свободное время проводила дома с мамой.

Незаметно наступила лето, Оля уверенно топала на своих пухлых ножках, бежала с радостью на встречу к матери, когда та появлялась в ясельной группе. Коллектив детского сада был дружный, за детьми ухаживали отлично, Купали, укладывали спать на веранду и вкусно кормили. Именно на работе Манефа впервые попробовала новые блюда: фаршмак, цветную капусту в кляре, пышный омлет и булочки с изюмом…

В летний отпуск поехали к родителям Мани в деревню, туда же были приглашены и сестра Клаша с семьей. Вечером она рассказала Манефе, что у мужу Терентия обнаружили туберкулез.

– Знаешь, – сказала Клавдия, не могу я с ним спать, все боюсь заразиться.

Не хочу, чтобы дети мои одни росли. Хоть бы замуж их выдать. Девочки, кстати собрались поступать в медицинский.

– На следующий год?– спросила Манефа сестру.

– Да.

Дальше разговор не клеился.

– Ты, не унывай, – сказала Маня перед сном сестре,– все хорошо будет.

Клаша только, молча, посмотрела в ответ.

10 Дети

В тысяча девятьсот пятьдесят пятом году Таня пошла в школу. Была она очень маленького роста, видно пошла в мать. Молчаливая, будто жила в своем мире, где ей было тепло и уютно. Она очень любила рассматривать книги с красочными картинками, которые дарил ей дед Степан и старые открытки. Их дедушка вклеил в специальный альбом. И вместе с героями на открытках Таня уносилась в сказочный мир с жар птицей, конька Горбунка, снегурочкой и дедом Морозом.

Читать Таня выучилась очень быстро, и теперь любимое занятие ее были книги. Они стали лучшими друзьями, в отличие от вечно занятой матери и молчаливого отца. Плавать или играть в шумные игры девочка не умела, потому что мать близко не подпускала их к опасностям, а опасности Манефа видела везде. Велосипед, лыжи, санки, коньки, игры на воде, домашние животные, все, по мнению матери, представляло опасность для детей.

Во втором классе у нее появилась новая страсть. Дедушка Степан подарил им новый музыкальный инструмент. Черное пианино «Урал» из натурального дерева, большое и добротное, как и сам дед. Таня, затаив дыхания, гладила крышку и мечтала научиться играть на этом чудо инструменте. Сверху пианино покрыли белой, вышитой теткой салфеткой с красивыми цветами «анютины глазки», как называли их все домашние. Украсили фигурками. Таня очень любила эти фарфоровые статуэтки. Ванька на гусях из сказки, которого подарил отец маме на день рождения. Белочка с орехом в лапках из сказки Пушкина. И большая черная лошадь, каслинское литье, которую купило дед. Таня любовалась этими героями и представляла, как она поселит их в свое собственном доме, будет рассказывать про них разные истории маленькой дочке или сыну. Ее записали в музыкальную школу, пройдя прослушивания, Таня начала постигать нотную грамоту. Девочку не нужно было просить выполнять домашнее задание, придя из школы, она сама бежала к инструменту. Сначала с благоговением проводила тонкими пальчиками по крышке пианино, как бы приветствуя нового друга, и садилась играть. Про себя она уже решила, что обязательно свяжет свою жизнь с музыкой. Отец тоже одобрял увлечение дочери, он любил слушать классическую музыку. Моцарт, Бетховен были его любимые композиторы, оставшись дома одни, Таня с отцом часто обсуждали эти произведения. Однажды они попробовали поделиться своими мыслями с матерью, но в ответ увидели такое недоумение в глазах, что больше по вечерам эта тема в доме не поднималась.

Частенько Таня чувствовала на себе недовольный взгляд матери, которой не хватала терпения и времени на объяснения домашнего задания. Манефу действительно раздражала молчаливость и медлительность дочери, которая вечно витала в сказочных грезах. Часто одергивая девочку, потом корила себя за нетерпение и старалась сгладить ситуацию. Приносила Тане вкусные гостинцы, неловко целовала в золотистую макушку.

10
{"b":"769857","o":1}