Олаф опустился на какие-то грязные тряпки у стены и закурил.

— Честно говоря, я выжил в Азкабане только благодаря малышке Пигги, — заговорил он, погружаясь в воспоминания. — На суде обвинителем выступала эта дрянь Амбридж. Когда мне впаяли пожизненное, я вдруг подумал о том, что больше никогда не увижу своих девочек. И заржал как идиот… Ты ведь видел Амбридж?

Тед молча кивнул, не решившись ответить вслух и спугнуть момент. Оборотни вообще редко откровенничали о своей прошлой жизни, а Олаф обычно держался особняком даже среди своих.

— Я представил себе, что если перекрасить мисс Пигги, нацепить на неё пару огромных дурацких цацок, которые так любит госпожа обвинитель… и поставить их рядом — ведь не отличить будет.

Олаф разразился не слишком радостным лающим смехом.

— Я спятил, да? — резко оборвав смех, он поднял голову и пугающим пустым взглядом уставился на Теда.

— Об этом тебе стоило с Блэком поговорить, — после недолгих размышлений ответил Тед.

— Я не смог. Я знаю, он понял бы… Хотел даже, специально его сюда привел как-то после рейда… душу излить. Но не смог, а сейчас как прорвало…

Тед опустился на пол рядом с оборотнем. Так они и сидели некоторое время, соприкасаясь плечами.

— Я был не слишком хорошим человеком в прошлой жизни. Хреновым человеком я был, сказать по правде… — тихо заговорил Олаф, собравшись с мыслями. — В отличие от Рика, сквибом я родился, а не стал. Родители рано умерли, оставив нас с братом одних в этом долбаном мире. Брат родился волшебником. Когда ему пришло письмо из Хогвартса, мне было всего семнадцать. Почти все сбережения родителей к этому времени промотал наш опекун. Мы жили в не слишком благополучном районе, к счастью учеба в Хогвартсе оказалась бесплатной, но к школе необходимо было купить столько всего… Именно тогда я и вписался в дурную компанию. Не сказать, что я был этому рад, но деньги у нас появились. Отправив брата в школу, я сбежал из дома. У меня было меньше года, чтобы хоть как-то наладить свою жизнь и приготовиться к летним каникулам братишки. За несколько месяцев мы с ребятами провернули пару крупных делишек. Я учился обращаться с оружием, а также защищаться и нападать без него… К возвращению брата я неплохо поднялся, снял временную квартиру. Несколько раз он водил меня в магический Лондон. Я не брезговал магической литературой, из неё можно узнать немало интересного, в особенности меня интересовали тёмные артефакты. Некоторые из них считались тёмными только потому, что долгое время могли работать автономно, заряжаясь не ритуалами, а просто впитывая в себя силу из всего магического, что было вокруг. К четвёртому курсу братишки я уже был постоянным клиентом нескольких магазинчиков на Тёмной Аллее, продавцы которых прекрасно знали, что на закон мне плевать… да и чувство самосохранения у меня отсутствовало напрочь. Я покупал всё, что хоть как-то могло помочь нам «заработать» побольше деньжат, и неважно насколько эти артефакты были опасны… Сначала с зарядкой моих игрушек возникали некоторые проблемы, но на каникулах брат помогал мне искать новые места с сильным магическим фоном. Постоянно в одном и том же месте «заряжаться» я не мог, тёмные артефакты оставляют после себя след. А в одну прекрасную ночь, в очередной разборке, меня обратил какой-то отморозок, я тогда в него всю обойму всадил, а ему хоть бы что… ребята еле оторвали его от меня. Они к этому времени уже привыкли, что вокруг нас вечно какая-то мистическая фигня творится. Выходили меня. А когда мы все просекли, что физическая сила оборотней в разы выше, чем у простых людей — я обратил остальных. Перекидываться по желанию мы не умели, но рассудок в полнолуние сохраняли все. Наверное, потому что никто из нас не сопротивлялся своему зверю. В полнолуния мы не вылезали из убежища, на людей не нападали. Проблема с зарядкой артефактов исчезла, «игрушки» питались от нашей силы, когда мы перекидывались. Со временем мы уже просто не знали, куда девать деньги. Низкопробным разбоем мы больше не занимались. Каждое наше дело было маленьким шедевром, мы разрабатывали их по нескольку месяцев… просто для развлечения, ну и чтобы сноровку не растерять. Увлеклись дорогими автомобилями и мотоциклами, тогда я и купил свою Блэкки. И почти сразу приобрел этот гараж. Зная, что в любой момент могу влипнуть во что-нибудь не очень хорошее, поставил сюда кодовые замки, чтобы не зависеть от ключей в будущем. Собрал свой первый байк, собственными руками… ты его видел. Потом нашёл шикарный тюнингованный пикап, её я назвал Мегги, последней была Пигги. А потом мой мир рухнул. Мик, мой братишка, не вернулся из Хогвартса. За несколько месяцев до окончания седьмого курса он погиб. На выходных они с друзьями ходили в Хогсмид, там произошла какая-то заварушка… мне удалось узнать только то, что в него рикошетом попало заклинание какого-то аврора. Даже не смертельное, но помощь вовремя не оказали…

Тед трансфигурировал авторучку в стакан, заклинанием наполнил его водой и протянул замолчавшему Олафу.

— На похоронах один из друзей брата показал мне рисунок… лицо того аврора. Это всё, что он запомнил, перед тем как его вырубили. Но нам с ребятами этого хватило, — Олаф снова замолчал.

— Ты убил его? — ничего не выражающим голосом спросил Тед.

— Нет, не тогда… — Олаф покачал головой. — Он клялся, что это была случайность. Что он действовал по инструкции, что хотел помочь Мику, но и сам пострадал, что просто не успел. Пообещал нам выдать всю информацию по тому делу… почему произошла эта стычка, кто в ней виноват и всё такое. Я поверил, идиот. А через неделю они пришли в наше убежище. Уж не знаю как, но они нас выследили. До полнолуния оставалась ещё неделя, артефакты в том месяце мы использовали особенно активно, когда искали этого отморозка, большинство уже было разряжено. Его дружков было раза в три больше, чем нас… а у нас при себе только легкие стволы. Стреляли на поражение, но они быстро сориентировались.

Олаф вернул Теду пустой стакан и снова закурил.

— Всех ребят перебили. Я до последнего держал тёмномагический щит, мы им практически не пользовались до этого, от маггловского оружия он не защищал. Но против заклинаний работал отлично. То ли они хотели меня живым взять, то ли просто не имели права использовать серьезные заклинания, но щит исправно отражал всё. Тогда этот щенок опустил свою палочку и заявил, что ничуть не жалеет о смерти моего брата. Что всех, кто имеет какое-либо отношение к тёмным тварями вроде меня, надо убивать. И у меня окончательно сорвало крышу, перед глазами всё поплыло от ярости… патроны к этому времени уже закончились, осталось только два метательных ножа, которые я берёг на крайний случай. Их щиты от холодного оружия тоже не защищали… пока я смотрел, как он корчится на полу, меня скрутили. Видимо, бросая ножи, я отпустил артефакт.

— Его спасли?

— Нет. Один нож попал в горло, второй в сердце. Они просто не успели.

— Сколько лет ты провел в Азкабане?

— Четыре года.

— А сколько лет тебе было? — Тед непонимающе нахмурился.

— Мне сейчас двадцать девять, — Олаф хрипло рассмеялся. — Да, я в курсе, что выгляжу лет на сорок. Постоянное использование тёмных артефактов бесследно не проходит. Да и дементоры постарались. Знаешь, какой мой самый страшный кошмар?

Тед не знал, да и не был уверен, что хочет знать.

— Что я промахнулся… что не попал в эту сволочь. Или его откачали. Моего братишку не спасли, а его спасли… Но просыпаясь, вырываясь из очередного кошмара, я вспоминал что он сдох, сдох прямо на моих глазах. Становилось легче. Потом вспоминал моих малышек. Раз за разом обещал себе, что если я когда-нибудь выберусь оттуда, я перекрашу мисс Пигги в розовый цвет, поставлю на неё пару пулемётов, а может быть даже гранатомёт, и приеду к дому Амбридж. И пусть попробует доказать моей малышке, что она не верблюд…

Повисла долгая пауза.

— Спасибо, — Олаф наконец вырвался из своих воспоминаний и печально улыбнулся. — Кажется, мне стало легче.