— Осенью Дамблдор вернётся, и я не думаю, что после его возвращения я смогу провести тебя в Хогвартс. Объясни, чего ты боишься? Слизерин-мэнор признал тебя, почему ты думаешь, что Хогвартс не признает?

— Я вовсе этого не боюсь, — Петуния упрямо сжала губы, даже зная, что её это не красит.

— Тогда в чём проблема? Неужели тебе не интересно…

— Мне? Нет. Думаю, ты путаешь меня с моей сестрой, это она любила совать нос во всё… — Петуния резко замолчала, её явно потянуло куда-то не туда в попытках придумать оправдание собственному малодушию. — Ладно, мне просто не нравится думать, что Хогвартс сочтёт меня недостойной…

Северус удовлетворённо хмыкнул, получив наконец ответ, который вероятно счёл правдоподобным, а не очередной пустой отговоркой.

— Даже если ты не почувствуешь Хогвартс, это будет значить лишь то, что ты его не чувствуешь, — несколько сумбурно произнёс он, потом почесал свой выдающийся нос и добавил: — Это будет значить, что тому есть причины. Но любой результат продвинет нас в понимании того, чего нам следует опасаться.

— Опасаться Хогвартса?

— Опасаться Дамблдора, — пояснил Северус, опускаясь на стул рядом с ней. — В первую очередь. А ещё того, кто может использовать магический резерв замка для своих целей. Я так и не продвинулся в изучении этого вопроса. Хогвартс отказывается мне помогать.

Петуния задумалась. Она была потомком одного из основателей Хогвартса, это давало пусть и призрачную, но надежду, что с ней замок будет более откровенен, чем с Северусом. Если, конечно, вообще захочет открыться ей.

— Ладно, — после продолжительного размышления сдалась Петуния. — Когда ты хочешь пойти?

— Давай вчера, — столкнувшись с усталым взглядом собеседницы, Северус тяжело вздохнул и исправился: — Бессмысленно тянуть дальше, пойдем после ужина.

— Давай вместо, — Петуния поняла, что есть ей резко расхотелось.

— Тогда захватим с собой Каспара, заодно предупредит остальных, что нас не будет на ужине, —Северус решительно вскочил на ноги, видимо, решив ковать железо, пока горячо.

— Каспар сейчас должен быть в офисе, у них там снова что-то приключилось, лучше позову Эмми.

Ждать пришлось недолго, Эмми быстро поняла, в чём суть дела и переместила их в покои Северуса. Устроившись на диване, она похлопала ладонью рядом с собой. Петуния не стала спорить и тоже опустилась на диван. Северус занял ближайшее кресло, сложил руки на груди и уставился неё выжидающим взглядом.

— И не смотри на меня так, — пробурчала Петуния, понимая, что звучит это как-то по-детски, но его взгляд жутко нервировал её.

Закрыв глаза, она откинулась на мягкую спинку дивана и сосредоточилась на своих ощущениях. На переднем плане маячила пустота, последнее время она была неизменным спутником Петунии, когда та покидала Слизерин-мэнор. Именно так ощущалась потеря связи с магическим резервом поместья. К сожалению, чуда не произошло, Хогвартс не спешил предоставлять ей доступ к своему резерву.

Больше Петуния не чувствовала ничего. Разве что неуверенность, раздражение, да гнев начал зарождаться в груди. Она сделала глубокий вдох, ненадолго задержала дыхание, а с выдохом ощутила, что гнев успокаивается. Эмми, словно почувствовав что-то, накрыла ладонь Петунии своей ладонью, придавая уверенности и успокаивая. Ещё один вдох и Петуния испытала навязчивое желание открыть глаза, чтобы ещё раз изучить окружающую обстановку, но что-то остановило её.

Проанализировав это желание, она пришла к выводу, что оно не было её собственным. Перед внутренним взором Петунии понеслись неясные картинки, она словно бежала по плохо освещённым коридорам, очень-очень быстро. Каменные стены пролетали мимо, не останавливаясь ни на мгновение. Вскоре перед ней появилась дверь, но рассмотреть её Петуния не успела, она будто бы прошла её насквозь… и увидела себя, сидевшую на диване с закрытыми глазами.

Мгновением позже пришло осознание, что она смотрит чужими глазами. Что-то странное стоит в комнате прямо напротив них и наблюдает. Это что-то — живое. Оно дышит, чувствует, интересуется. А главное, совершенно не представляет для них опасности. Петуния почувствовала, как её губы против воли растягиваются в улыбке, Хогвартс признал её. Она осторожно стряхнула руку Эмми, прикоснулась к зашевелившейся на запястье змейке… и внезапно всё закончилось.

Петуния собиралась было возмутиться, но Эмми вновь накрыла её ладонь своей и связь с Хогвартсом сразу же восстановилось. Теперь тот с интересом изучал Тару, показывая маленькую змейку крупным планом. Тара высунула остренький язычок, будто бы пробуя воздух на вкус, казалось, что она жмурится от удовольствия.

Эмми убрала руку, и связь снова оборвалась. Петуния открыла глаза и вопросительно посмотрела на эльфийку, игнорируя явно заинтересованный взгляд Северуса.

— Боюсь, я выступаю в роли проводника, — словно извиняясь, пояснила Эмми. — Как Тара в Слизерин-мэноре. К сожалению, за пределами поместья её возможности ограничены чуть менее чем полностью. Всё, как и подозревал Каспар.

— То есть, вы можете чувствовать Хогвартс? — в голосе Северуса отчётливо слышалась обида. — И никто не посчитал нужным рассказать мне об этом. Понимаю.

— Это не совсем так. Но сейчас не об этом. Что тебе дал Дамблдор?

— Что? — Северус задумался, а потом скривился и застонал. — Я идиот.

Он стянул с пальца кольцо-печатку и замер, широко распахнув глаза. Потом пришел в себя, вновь поморщился и поспешно надел кольцо обратно.

— Ты потерял связь с Хогвартсом, — верно истолковала его реакцию Эмми.

Петуния едва смогла сдержать злорадную ухмылку, Северус выглядел настолько же потерянным, насколько потерянной она чувствовала себя, покидая поместье.

— Дамблдор передал мне этот перстень перед отъездом. Сказал, что он даёт доступ в его кабинет и некоторые другие привилегии. Признаться, я как-то и позабыл об этом.

— Дай его Петунии, — попросила Эмми.

После недолгих колебаний Северус всё же поднялся с кресла и снова снял перстень с руки. Петуния надела его и закрыла глаза, в этот раз уже зная, чего ожидать. Но ничего не произошло. Она поочерёдно примерила кольцо на все пальцы с тем же нулевым результатом.

— Не работает, — констатировала Эмми. — А какие привилегии оно даёт?

— Лестницы стали меня слушаться, двери сами открываются… — начал перечислять Северус.

— Петти, попробуй открыть дверь, — попросила Эмми, перебивая его.

Петуния вновь нацепила перстень на большой палец правой руки и задумчиво уставилась на дверь. Как открыть её без помощи магии и непосредственного физического контакта, она представляла слабо. Однако дверь открылась сама, стоило Петунии лишь пожелать этого. Привычного покалывания магии она не почувствовала.

— Это какое-то неправильное колдовство, — вырвалось у неё.

Без особой надежды Петуния попыталась наколдовать люмос, но вместо этого вспыхнули свечи, стоявшие на полке над камином.

— Это какой-то неправильный люмос, — добавила она.

— Получается, ты можешь управлять замком, но не можешь с ним общаться, — задумчиво произнесла Эмми, разглядывая свечу.

— Получается, — Петуния сняла перстень и без сожаления вручила его обратно Северусу, отметив облегчение на его лице, когда бесполезная для неё самой побрякушка вернулась на его руку. — Как-то это нечестно.

— И всё же мы продвинулись в наших изысканиях, — не особенно уверенно заметил Северус, возвращаясь в своё кресло.

В комнате материализовался Каспар.

Поиграв немного в гляделки с Эмми, он занял пустующее кресло и подвёл итог:

— У Дамблдора есть артефакт, который вероятнее всего передаётся от одного директора к другому. Что он может делать с этим артефактом — мы не знаем. Тебе, Петти, как я понимаю, доступен лишь урезанный функционал, а Северусу полный или просто чуть больше. Можно мне посмотреть?

Северус тяжело вздохнул и передал ему перстень.

Каспар изучил его, потом надел на палец и прикрыл глаза.