— Хорошее представление, Эамон. — Тэйрн Логэйн медленно прошёл по залу и остановился у ступеней, ведущих к трону. — Но знаешь, оно никого не тронуло. Ты можешь отвлекать внимание громкими словами о традициях, а сам тем временем попытаешься посадить на трон марионетку, — Логэйн обвёл рукой собравшихся. — Это всем известно.

Эамон нахмурился. Несомненно, Логэйн не сдастся без боя, где бы тот ни происходил — в поле на оружии или в дворцовых залах. Хищный, как у ястреба, взгляд готов был метнуться к любому и заставить его молчать. Но сейчас всё иначе. Тэйрн Логэйн больше не был всесилен.

Эамон не стал говорить про Остагар. Ни у кого не было доказательств мотивов Логэйна, лишь сам факт того, что он отвёл войска в самый нужный для короля миг… и об этом все уже знали. Логэйн может обращаться к прошлому, к дружбе с Мэриком, к своим заслугам… и страхам, но его нынешние преступления сбросят его с вершины, увенчанной славой Героя реки Дэйн. Оставалось дождаться Алистера и Элиссу.

— Во главе Ферелдена не будет марионеток. Будет законный король, который поведёт нас в битву с порождениями тьмы.

Логэйн хотел ответить Эамону, но уловил сквозь толпу движение, и устремил свой взгляд туда.

— В самом деле? Тогда, может, Серые Стражи скажут, как орлесианцы отнимут у нас страну? Соизволят послать сюда войска или просто отдадут приказ через этого якобы принца?

Алистер на это промолчал. Он всегда был терпелив к оскорблениям собственной персоны. Он бы мог позволить себе в ответ колкость, как делал всегда, но Логэйн не тот противник, с которым бы это сработало.

— Ну, а ты? — тэйрн кивнул в сторону Элиссы. — За сколько ты продала честь ферелденца?

— Хватит говорить об Орлее, тэйрн Логэйн, — спокойно ответила Элисса.

Как и Алистер, она не стала отвечать на выпад. Тэйрн Кусланд никогда не отвечал. Он был прям, как клинок, и смотрел в самую суть, не размениваясь на мелочи взаимных оскорблений. Его герба сейчас не было на балюстраде. Их место под сводами галереи пустовало. Но Элисса сама принесла выбитый в серебре лавровый венок на своих доспехах. Ныне Элисса Кусланд представляла свой Дом.

Но Логэйн не собирался легко её отпускать. Эамон был непреклонен и опытен. Алистера Логэйн легко задавит — так он думал, а потому следовало добить ту, чей голос ещё мог звучать.

— О чём же мне говорить, как не о безопасности Ферелдена? Мы со всех сторон окружены врагами. Они уже на наших землях, на нашем Собрании, — Логэйн посмотрел в глаза Элиссе, но та не дрогнула, лишь верный мабари оскалил клыки.

— Сейчас нам не Орлей угрожает, а Мор! — объявила во всеуслышание Кусланд.

— Это точно, — выступил вперёд Алистер. — Если кто-то в этом ещё сомневается, то пусть съездит на юг, а архидемон тем временем с удовольствием посмотрит, как мы тут грызёмся друг с другом.

— В Остагаре мы были едины, и всё равно уступили. Что изменилось? — обратился к Стражам банн Анрэй.

— В Остагаре мы не были едины. — Элисса красноречиво посмотрела на Логэйна.

— Ну-ка, ну-ка, тактический разбор Остагара от избалованного ребёнка. Это интересно! — с насмешкой отозвался банн Сеорлик. Он всегда был самым ярым сторонником Логэйна. Причиной ли тому — общая граница владений или личные убеждения, но доказывать Сеорлику свою правоту значило зря тратить время.

Элисса не стала ему отвечать. Она метнула в его сторону надменный взгляд, от которого сквозило льдом. Отец всегда так демонстрировал превосходство — когда нужно, без единого слова.

Все в зале с ожиданием посмотрели на Логэйна. Все знали, что имела в виду Элисса Кусланд, и Логэйн должен был ответить.

— Это вы привели нашего короля к гибели, Страж. Твердили ему напыщенные сказки о грифонах, летящих в бой! Вы подтолкнули его к безумной атаке, Кайлан верил вам и вашим легендам. Он считал, что горстка ваших воинов поможет ему одержать победу, вопреки всем законам военной тактики!

— Дункан никогда не говорил королю подобного! Напротив, он настаивал дождаться подкреплений, — нахмурился Алистер. — Ах, ну да, подкрепления были из Орлея. И кто же убеждал короля, что они не нужны? А потом, в решающий час, просто бросил на съедение порождениям тьмы — короля и всех остальных!

— Один из убийц короля рассуждает о предательстве! Что, по-твоему, я должен был сделать, Страж? Как полководец я был в ответе не только за жизнь Кайлана. Неужели из-за его ошибки я должен был погубить всех? Не воображай, будто можешь пристыдить меня смертью Кайлана. Он был сыном моих близких друзей и моим королём. Никто не оплакивал его смерть горше, чем я.

— И всё же вы объявили Мор выдумкой, — Элисса вернула беседу в нужное русло. Спор об Остагаре ни к чему их не приведёт. И для Алистера эта тема была такой же болезненной, как для Элиссы Хайевер. Но ситуация требовала запереть эмоции на замок и мыслить трезво.

— Я сделал это, чтобы пресечь панику. Тогда последствия нападений порождений тьмы не были так видны, и никто не мог поручиться, — признал Логэйн.

— Серые Стражи могли. И ручались, — ответил Алистер.

— Серые Стражи знают о Море больше, чем кто бы то ни было. Они знают, о чём говорят, — вставил своё слово Эамон.

— Обилие беженцев в моих землях не позволяет усомниться, что угроза порождений тьмы реальна, — справедливо заметила банн Альфстанна.

— Юг уже пал, Логэйн. Неужели из-за страха перед Орлеем ты отдашь порождениям тьмы всю страну? — тяжёлый кулак ударил по перилам.

Все на миг замолкли. Это было первое обвинение, которое открыто бросили Логэйну не Стражи и не Эамон. Его высказал стареющий воин, на чьём лице отражался и великий гнев, и великое горе. Под его рукой на балюстраде свисало полотно с символом — гора и олений рог — герб правителя Западных Холмов.

Элисса тихо шагнула к Алистеру и шепнула ему на ухо:

— Лелиана слышала, что порождения тьмы убили двоих сыновей эрла Вулффа, когда те защищали людей. Это он.

Алистер всё понял и поднял голову, чтобы рассмотреть эрла. Он выучил имена всех союзников Эамона, но Вулффа среди них не было. Внутри затеплилась надежда, что они в этой войне на Собрании земель не одни.

— Мор и вправду не выдумка, Вулфф, — уже спокойней признал Логэйн. — Но нужны ли нам Серые Стражи, чтобы бороться с ним? Они утверждают, что лишь они одни могут одолеть Мор. Однако при Остагаре Стражи наглядно уступили порождениям тьмы. Надежды на них не оправдались, но они хотят повести нас в смертельную битву снова, да ещё и пригласят на наши земли четыре легиона орлесианских шевалье! А если мы откроем перед шевалье границы, можно ли надеяться, что после войны они смиренно уйдут прочь? Подумайте сами, и ответ станет ясен.

Тема исчерпала себя в споре. Каждая сторона стояла на своём, и никто не собирался уступать. Логэйну больше не в чем было обвинить Серых Стражей. Тот указ о предательстве не стоил ныне и медяка. Но у Стражей было что предъявить Логэйну.

Элисса глазами спросила у Эамона дозволения, и он разрешил ей начать.

— Как вы хотите вести за собой людей, если приказывали и позволяли Хоу пытать их в подземелье? Невинных!

— Кусланд говорит правду, — поднял ладонь банн Сигхард. — Моего сына тоже схватили и пытали там. То, что сделали с его ногами… такое никакой лекарь не вылечит…

Со всех сторон прозвучали удивлённые охи. Бросить в темницу без суда дворянина, да ещё и пытать — никто без решения королевского сенешаля не имел на это права. Дурная репутация Рендона Хоу была более чем справедлива даже среди знати, которой он принадлежал.

— То, что творил Хоу в своих подвалах, он делал по собственному убеждению. Я не отдавал таких приказов, — сдержанно сказал Логэйн, но ропот среди толпы красноречиво говорил, что в его непричастность не все верили.

Последние месяцы Хоу всячески пытался угодить Логэйну и исполнял любую его волю. Об этом знали все. Даже если Логэйн не отдавал официального приказа, он не мог не знать обо всём, что творится в замке эрла Денерима. Знал и не препятствовал.