— И чего было с ними расшаркиваться? Оставили бы от них мокрое место и дело с концом. Нас разве не за этим, как его, Клыком послали? Добыли б его и назад… Чего это ты на меня так смотришь, Страж? Прям как моя мамаша, когда я напивался, — гном махнул в сторону Элиссы рукой. — Расслабься, выпей чего-нибудь… только не из моей заначки.

— Огрен, — Элисса сощурила взгляд, как в те моменты, когда злилась, — я понимаю твою воинственность и, вероятно, ты привык решать дела именно так, но скажу тебе то же, что и Стэну не так давно: не провоцируй конфликт. Есть случаи, когда сражение неизбежно, тогда я не возражу ни словом и буду благодарна, если ты прикроешь мою спину. Но если ситуация неоднозначна и может быть решена по-другому, или, по крайней мере, требует разобраться… Огрен, — Элисса строго посмотрела на гнома, — не руби с плеча. Мы идём по опасному пути, и слепая ярость может сослужить нам дурную службу.

Огрен внимательно посмотрел на Элиссу. Он впервые видел её такой, отдающей ясный приказ. Он уже и забыл, каково состоять в военном отряде, и привык быть сам по себе, начхав на любую дисциплину. И всё же был не глуп.

— Ладно, Страж, — вздохнул гном. — Вроде как, ты тут главная, и ты взяла меня в отряд. Будь по-твоему. Огрен сделает.

В их деле важно единое командование. Возражать — можно, ослушаться — нельзя. Иначе они не уйдут далеко.

Элисса удовлетворённо кивнула и зашагала в сторону, указанную Бегуном. Винн зажгла холодным светом навершие посоха и шла с ней наравне. Мабари шагал впереди, опустив нос к земле. Вязкие тени сгустились вокруг, и дневной шелест листьев к ночи не казался приятным. Неожиданные крики ночных птиц вынуждали замирать на миг и прислушиваться. Пусть оборотни отпустили отряд, но расслаблятся и наслаждаться праздной прогулкой никто не собирался. Напротив, каждый был погружён в свои тяжёлые мысли. Огрен хотел ещё что-то сказать, но Элисса попросила его отложить разговоры. Сейчас они шли в тишине под шорох шагов и гудение мерцающих огоньков, возникавших то тут, то там среди деревьев.

Зевран, которому вскоре надоело напряжённое безмолвие, хотел пожаловаться на болевшие после целого дня ходьбы ноги, но резко остановился. Другие спутники тоже. В воздухе доносимый ветерком тяжелел металлический привкус крови. Мабари почуял первым и заскулил.

— Где это, Чейз? — ласково погладила его по голове хозяйка. Пёс тут же свернул с тропы и скрылся в темноте.

Элисса побежала за ним и чуть не упала на резко начавшемся спуске, покрытом холодной скользкой травой. Запах усиливался, Элисса проскользила за ним к прогалине между тремя темнеющими на фоне потухшего неба холмами. Она ничего не видела и испугалась, когда коснулась чего-то носком сапога. Когда к подножию спустилась Винн, в круг света попало тело эльфа в одежде долийца с расцарапанной огромными когтями грудью.

Элисса склонилась над ним. Раны ещё слабо кровоточили, но кровь почти свернулась. Она стекала крошечными ручейками с тела и терялась в тёмной земле. На склоне же в свете посоха были видны красные следы на помятой траве, ведущие точно к лежащему телу.

— Он скатился оттуда, — тихо проговорила Элисса, и вдруг ей показалось, что эльф шевельнул пальцем, она быстро наклонила ухо к его лицу и тут же воскликнула. — Винн, он ещё жив!

Старая чародейка быстро погасила посох и положила руки на уродливые царапины. Её ладони мягко засветились и начали мерцать то более ярко, то тускло какое-то время. Это всегда происходило так, когда лечение давалось Винн нелегко, но усилия умелой целительницы принесли плоды, и рваные края начали стягиваться под магическим светом, пока не превратились в плотные шрамы, а эльф, которого сначала сочли мёртвым, теперь отчётливо дышал.

Отряд устроил привал у подножия холма среди подлеска подальше от тропы оборотней. Большую часть снаряжения они оставили в лагере, но взяли с собой несколько одеял и запас еды на три-четыре дня. Элисса не собиралась надолго задерживаться в лесу, но предпочитала быть готовой ко всему. Сегодня они шли весь день без отдыха, и теперь были смертельно усталыми и страшно голодными, особенно Серые Стражи, чьи тела в борьбе со скверной в крови требовали много пищи и энергии.

Раненого эльфа уложили на одно из одеял. Винн предложила за ним присмотреть, но Элисса отправила её отдыхать вместе со всеми. Сегодня Кусланд стояла на часах первой. Она прислонилась к сосне и подняла голову к ясному небу, где сиял почти ровный лунный диск. В свете костра мрак леса немного отступил и, казалось, все посторонние шорохи, которые тревожили соратников ранее, притихли, но затишье было обманчивым. Цикл жизни, и ужасы смерти ни на миг не прекращались. За последние несколько месяцев Стражам часто приходилось останавливаться в лесах, но ни один из тех маленьких лесов не сравнится со зловещими землями Коркари и загадками Бресилиана. Селения, что стояли на их окраинах хорошо знали характер этих мест, и их жители пребывали в них с величайшей осторожностью. Теперь земель Коркари больше нет — их заполонила скверна Мора. Как долго Бресилианский лес и его обитатели смогут жить лишь своими проблемами?

Элисса глянула на долийца. Его беспокойное и бледное лицо отражало плохие сны, светло-русые волосы спутались, а грудная клетка, стянутая бинтами, отрывисто приподнималась. Винн осматривала его раны и с уверенностью сказала, что были только следы от когтей, и эльф не заражён укусом оборотня. Больше они не нашли никого… живого.

Запах крови в том месте стоял очень сильный, и Чейз без труда отыскал место бойни чуть выше низины, где нашли раненого. Тела нескольких эльфов были истерзаны с большой свирепостью и жестокостью, и не осталось никого, кто мог бы выжить после таких ран. Элиссе было трудно поверить, что подобное могли сотворить существа с разумом. Более того, те, с которыми она говорила, которые отпустили Стражей и их друзей невредимыми! Глубокая, как пропасть, ненависть пролегла между разумными оборотнями и долийцами и являлась причиной страшных страданий.

Похоже, сами они этот вопрос не решат. Придётся вмешаться, — мысленно вздохнула Элисса. Этого требовала справедливость, касаемая всех разумных существ в Тедасе, и этого требовал приход Мора. Стражи не могли уйти и оставить всё как есть.

Долиец простонал во сне, и Элисса хотела дать ему воды, когда тот вдруг схватил её за запястье. Элисса вздрогнула, но тут же успокоилась и посмотрела в открывшиеся и заметавшиеся в панике медовые глаза.

— Всё хорошо. Мы не оборотни. Нас послал твой Хранитель — Затриан.

— Ш-шемлены?

Элисса улыбнулась.

— Некоторые из нас. Мы Серые Стражи Ферелдена. Я Элисса. Ты Дейган? — долиец с удивлением посмотрел на неё, и Элисса указала на деревянную фигурку охотника с луком, которая стояла рядом. — На статуэтке написано. Прости, мы посмотрели твои вещи. Вдруг там было что-то важное. Мы ничего не взяли, я клянусь.

Дейган схватил фигурку и прижал её к губам, а после облегчённо улыбнулся и спрятал её в карман.

— Мы пришли к вашему клану за помощью, но Хранитель сказал, что у вас беда, — продолжила Элисса, — Поэтому вы пошли в лес?

— Нас послали за Бешеным Клыком… принести его сердце… тогда Затриан снимет проклятье с остальных, — долиец попытался сесть, но поморщился. Помощь Винн спасла ему жизнь и должна была облегчить боль, но так просто подобные раны не заживают. — Оборотни устроили засаду… Где остальные охотники из клана? Ты не видела их? Они спаслись?

Элисса не успела ответить, как совсем рядом раздался громкий треск ломающихся веток, будто кто-то продирался сквозь чащу. Сначала низкий утробный звук, а затем громкий рёв прогремел над маленьким лагерем и разбудил остальных. Чейз беспокойно залаял и почувствовал всеми лапами, как земля подрагивает от множества тяжёлых шагов, а воздух наполнил запах свежевскопанной земли.

Элисса вскочила с места и оттащила Дейгана к костру. В стороне, спиной к которой она только что сидела, кроны деревьев шумно зашевелились, словно сквозь них прорывалось нечто большое, но ничто так и не вышло из-за них и не показалось в круге света костра. Винн запустила светящийся шар в гущу деревьев, но зашевелившиеся ветки исполосовали его на погасшие осколки. Рёв снова повторился, листья сердито зашуршали, опали на землю. Ветки начали извиваться, закручиваться в узлы, образуя по две шипастые дубины на каждом стволе. Корни в земле зашевелились и начали с чудовищной силой вырываться наружу, стволы раздваивались снизу, образуя подобие ног, а кроны вытянулись, как пламя свечей, и обросли древесными суковатыми отростками, до ужаса напоминая уродливые лица.