— Нет, напротив. Мне любопытно всё. Когда-то я ими восхищался.

— В самом деле?

— Тебе это кажется странным, Винн? Знаешь, моя мать была долийкой. Это очень гордый народ. Они отказались склониться перед людьми. Предпочли скитаться. Людям они не нравятся, равно как и люди долийцам, — Зевран мельком глянул на Стражей. — Преодолеть эту взаимную неприязнь… будет трудно.

— Что ж, по крайней мере, это одна из немногих тем, на которую ты готов говорить серьёзно, — заметила чародейка.

Анейрин тоже когда-то грезил долийцами. У всех эльфов так?

— Правда, я свою мать не знал, — продолжил Зевран. — Она умерла, рожая меня. Можно сказать, моя первая жертва. Мне так грустно от этого, — эльф состроил страдальческую гримасу. — Винн, можно я поплачу на твоей груди?

— Уверена, ты можешь поплакать и не на моей груди, — сдержанно ответила чародейка.

— Но она у тебя такая упругая. Немногие в твоём возрасте могут похвастаться такой грудью. Может, позволишь самую малость поплакать? Я упоминал, что я сирота? Отца я тоже не знал!

Выражение лица Винн говорило, что она в тот миг готова была сжечь лес вместе со всеми антиванскими эльфами, которые в нём находятся, но пересилила раздражение и взяла себя в руки, лишь сердито глянув на победную ухмылку Зеврана.

— Ну ладно, теперь я серьёзен. — Зевран поравнялся с Элиссой и понизил голос: — И у меня такое чувство, что за нами наблюдают.

Он скосил взгляд в сторону, и казалось, и впрямь увидел среди деревьев движение, но был не уверен.

— Это враги или те, кто нам нужен? — Лелиана тоже глянула вправо, не поворачивая головы. Её интуиция, натянутая, как струна, призывала к осторожности. Из сумки за её спиной показался любопытный розовый нос нага и тут же скрылся, словно тоже почуял опасность.

Огрен был занят схваткой с паутиной, налипшей на его лицо и усы, и даже не обратил внимание на предостережения товарищей. Шейла услышала близкое чириканье и принялась размахивать руками, ибо её волновала в этом лесу лишь одна напасть. Элисса молча покосилась на них, но подумала, что волноваться пока рано.

— Враги бы уже напали, правда? — подумала она вслух.

Она никого не видела, и всё же предпочла довериться интуиции друзей. Элисса так привыкла опасаться порождений тьмы и рассчитывать на чутьё Серого Стража во время путешествия по югу, что почти забыла и про другие опасности, и в мыслях отругала себя за это.

Меж деревьев и впрямь мелькнуло что-то, и отряд остановился. Но это был не серый или бурый мех волков или медведей, а нечто, что, как маскировка охотников, почти сливалось с окружающим лесом, а потому до поры оставалось незаметным.

— Это эльфы? — хмуро и во всеуслышание спросил Стэн. Он имел такой громкий голос, что если впереди и впрямь таились эльфы, то несомненно его услышали. — Не похоже на диких зверей. Если это и впрямь эльфы, и они не собираются нападать, то зачем прячутся?

— Может, боятся тебя? — хихикнула Лелиана.

— Зачем им меня боятся? — удивился кунари. — Если они не нападут первыми, мне незачем обороняться.

— Попросишь их выйти? — тихо сказала Зеврану Элисса.

— Ты думаешь, если это сделаю я, они выйдут? — усмехнулся эльф.

— Да.

—…Ладно. Кхем. Привет! — крикнул Зевран, но ничто впереди не шевельнулось. — Мы пришли к… ох!

Стрела с серо-зелёным переливчатым оперением воткнулась прямо перед отрядом в землю. Все напряглись и мгновенно положили ладони на оружие, но Элисса одёрнула себя и остальных. Если бы целились в кого-то из них, то наверняка бы не промахнулись. Элисса мало знала о долийцах. Рассказы о них в основном были преданиями, а некоторые и вовсе походили на выдумки, но все они сходились на том, что долийские охотники — превосходные лучники.

Впереди, по правую и левую стороны от тропы и впрямь замелькали силуэты. Они подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть облачённые в кожу и зелёную ткань стройные фигуры и даже человеческим ухом услышать звук натягиваемой тетивы.

*

Хранитель Затриан сидел на пороге своей аравели и задумчиво вглядывался в лес. Зоркими эльфийскими глазами он мог разглядеть каждый листочек на дереве за тридцать ярдов, но решения проблемы не видел. Даже здесь до его уха доносились стоны сородичей, и он ничем не мог им помочь.

Клан уже потерял почти половину охотников. Защита лагеря ослабла, и если твари задумают собраться все вместе и напасть… Нет. Дикие звери не могут думать. Всё, что в них есть, это свирепая злоба, с которой они рвут на части всех, кто им попадётся. Они давно это доказали.

Затриан вглядывался в лес и ожидал возвращения отряда, который он отправил на поиски возможного исцеления. Они должны были уже вернуться, если только цель не завела их слишком далеко. Рано думать о худшем, но, если клан потеряет и их, это будет серьёзным ударом.

Затриан поднялся с места и заложил за спину витой деревянный посох с бледно-голубым навершием. Сегодня предстояло решить ещё несколько вопросов клана и медлить с ними было нельзя. Клан нуждался в нём.

Едва Хранитель приступил к разговору со своей ученицей, как заметил идущую к нему через весь лагерь Митру. Затриан нахмурился и смерил стражницу строгим взглядом.

— Митра, что ты здесь делаешь? Разве ты не должна сейчас охранять границы лагеря? Что-то случилось? — спросил он на эльфийском.

Новая засада?

Митра серьёзно посмотрела на Хранителя, и он тут же нахмурился, ожидая плохих вестей, но Митра тихо сказала ему несколько слов, после чего на лице Затриана проступило удивление.

— Серые Стражи?

*

Долго эльфы прозябали в рабстве, пока не нашли в себе силы сбросить оковы. Мор ослабил Тевинтер. Свирепый дракон затупил клыки о врага, которого сам же и создал. Освободившиеся эльфы бежали в лес, но за ними гнались по пятам, и многие из собратьев ещё томились в рабстве.

Тогда-то они и встретили её — Андрасте. Человеческую женщину, что поклялась свергнуть магов-архонтов империи. Она вихрем прошлась по тевинтерским городам, утопила грехи тиранов в крови. Враг моего врага — мой друг. Эльфы пошли за ней, но в конце концов Андрасте предали её же сородичи, а вместе с ней и все её союзы.

Многие погибли в тот день, когда она была сожжена на костре, но тех, кто выжил, последователи Андрасте не забыли. В награду за помощь людской пророчице, эльфам была дарована новая родина взамен утраченному Элвенану — Долы. Поселившиеся на ней стали долийцами.

Эльфы всеми силами пытались собрать утраченные знания древней родины. Слишком многое было забыто и утрачено навсегда, даже их собственный язык, и долийцы могли лишь по крупицам собирать с древних руин осколки былого величия. Они возродили веру в древних эльфийских богов и в знак уважения к ним, наносили их знаки на лица.

Здесь и начались новые противоречия с людьми.

Следуя учению своей пророчицы люди признавали лишь одного бога — Создателя, и эта вера никак не могла ужиться на одной земле с поклонением эльфийским богам. Спустя века после основания Долов армия людского государства Орлей объявила на эльфов «Священный поход».

Долы обагрила кровь обоих народов, но в конце концов и здесь победили люди.

Потеряв родину во второй раз, многие из эльфов согласились поселиться в человеческих городах как граждане второго сорта и снова забыли, кто они есть. Но были и те, кто не смирился. Собрав по пылинке всё, что удалось спасти, гордые долийцы скрылись в лесах и разбились на кланы. Так мы и скитаемся с тех пор в поисках утраченных знаний.

Мы верим, что когда-нибудь снова обретём родину и тогда призовём наших заплутавших в невежестве людских городов сородичей и вновь напомним им о величии народа. Людям же мы, долийцы, больше не доверимся никогда.

Из легенды о Долах. Версия долийцев клана Аматеи

Элисса и Алистер стояли посреди долийского лагеря у всех на виду. Одни. Алистер явно испытывал неудобство от десятков устремлённых на них настороженных взглядов. Долийцы даже не пытались наблюдать исподтишка, а открыто пялились на них, как на диковинных зверей. Опасных зверей. Страж втянул голову в плечи и постарался не пересекаться взглядом ни с кем из эльфов, а то вдруг оскорбит их ненароком и спровоцирует взяться за луки.