— Ирвинг, у меня просьба. Я хочу сопровождать Серых Стражей.

Она будет жить, помогая в меру своих сил уберечь этот мир от тьмы. И до сих пор она хранила внутри себя свой секрет.

*

— Вот она — моя история, — заключила старая чародейка. — Тот свет, что вы видели за моей спиной, принадлежит духу. В трудные моменты я зову его сражаться вместе со мной, и он понемногу слабеет.

Стражи сидели вместе с ней у костра и внимали каждому слову, пока вокруг царила тишина, и лишь игриво пощёлкивали языки пламени. Несколько долгих мгновений они обдумывали услышанное, пока Элисса не взяла Винн за морщинистую руку.

— Тебя можно как-нибудь вылечить? — печально спросила она, и её глаза были полны заботы.

— А разве я больна? — мягко улыбнулась Винн. — Даже тебе должно быть известно, что смерть нельзя вылечить. Всем суждено умереть, просто я гораздо ближе к финалу, и этого не стоит бояться.

— Но как же… Неужели ты и впрямь?..

— О, нет. Я не намерена умирать так рано. Я предпочитаю думать, что мне дали редкостный шанс, и хочу использовать подаренное время наилучшим образом. Я буду сражаться рядом с Серыми Стражами, чтобы помочь вам подготовиться к тяжелому бою. Слишком многое осталось незавершённым при Остагаре, и я не намерена оставаться в стороне и смиренно ждать смерти, — Винн погладила Элиссу по щеке и посмотрела на Алистера. — Но знайте, что если я паду до срока, и вы что-нибудь напортите, я вернусь с того света, чтобы хорошенько вас отчитать! — улыбнулась она.

— Как ты вернёшься? — наивно склонила голову Элисса.

К Винн и Стражам тихо подсела Лелиана. В её руках копошился наг, она неосознанно гладила его по длинным розовым ушам, но мыслями витала в другом месте.

— Я всё слышала, Винн… — неловко начала Лелиана. — Да, трудно было не услышать, когда мы все тут. Эта история со смертью… я чувствую, надо что-то сказать. Может быть, «я сожалею»?

— Лелиана, не считай себя обязанной успокаивать и не тревожься обо мне. Смерть заберёт нас, когда вздумает, а пока мы живы, воистину живы!

— Так получается… — протянул Алистер, которого разговоры про одержимость духами и смерть вообще не смутили, — у тебя есть сын… и при этом ты не была замужем?

— Всё верно, не была… я тебе всё ещё нравлюсь?

— А? Да! Конечно! Почему нет?

— Хорошо, — умиротворённо кивнула Винн. — Сдаётся мне, ты вовремя покинул церковь.

— А каково это, когда тобой овладевает дух? — задумался Зевран, расхаживая по лагерю. Уж кто своим эльфийским ухом всё слышал, так это он. Впрочем, Винн уже решилась раскрыть свои тайны, иначе Стражи бы так и продолжали беспокоиться о ней. Больше никаких секретов.

— Это трудно описать словами… — задумалась Винн, — Этот так уютно и спокойно. Я чувствую, что меня баюкают и любят. И ещё непрерывное тепло, которое исходит изнутри меня, из самой сердцевины моего существа, насыщает моё тело… Стой, что это за лицо у тебя? Андрасте милосердная! Зевран, о чём ты думаешь?! Нет, я не желаю знать! — всплеснула руками чародейка.

— Все эти духи, демоны и прочее понятно, — вступил в разговор Огрен, — то есть ничего не понятно. Но ты упустила из рассказа одну очень важную деталь.

— Какую?

— Как ты научилась так отменно разбираться в выпивке?

— О-ох, — Винн тяжело вздохнула и сжала переносицу.

Стояла уже глубокая ночь, они ночевали на окраине Бресилианского леса, и завтра милостью Создателя встретятся с теми, кто поможет им сразиться с Мором. На сегодня же все истории были рассказаны.

========== Глава 77. Долийцы ==========

До того как века были исчислены и названы, жизнь народа эльфов была неспешной, гармоничной, неизменной и нескончаемой. Подобно великому дубу, наш народ был крепок корнями, верен традициям и стремился ввысь.

Обряды поклонения богам длились месяцами. Решения обсуждались десятилетиями и претворялись в жизнь спустя десятки лет, ибо жизнь эльфов не знала старости и смерти и не стремилась к спешке. Лишь иногда уставшие от бремени воспоминаний старейшие из эльфов уступали место преемникам, а сами впадали в утенеру — «долгий сон» — и странствовали по Тени.

В то время вся земля называлась Элвенан — «место нашего народа» — и принадлежала эльфам. В центре мира стоял великолепный город Арлатан и сиял великолепием высоких башен, чьи шпили достигали солнца. Арлатан был средоточием знаний и эльфийской магии, местом, где собирались эльфы древности, чтобы повидаться с друзьями и вести свои неторопливые беседы длиной в десятилетия. «Арлатан» значит «то место, что я люблю».

И пока предки были поглощены бесконечностью плавно перетакавших друг в друга веков, мир за пределами их дома постепенно менялся.

Из Пар Воллена приплыли люди. Древние прозвали их шемленами, «суетливыми детьми», ибо жизнь их напоминала блик на солнце — яркий и мгновенно гаснувший по меркам бессмертных в потоке времени. Люди вели себя дерзко и воинственно, у них не хватало терпения для неспешной и уравновешенной дипломатии эльфов.

Приход людей стал началом конца. Наш народ выстоял бы перед любой войной, но люди принесли на землю бессмертных болезни и смерть. Те из эльфов, кто общался и торговал с шемленами, вдруг начали стареть, заразившись быстротечностью людской жизни, и умирать. Навсегда.

Тогда эльфы закрыли Элвенан от посторонних. Они надеялись, что отгородившись, уберегут себя от людской «чумы», но «место нашего народа» было уже не спасти. Как именно он пал? Не осталось тех, кто бы помнил. Известно лишь, что людская цивилизация росла и превратилась в могучую империю Тевинтер.

Её армия явилась в Арлатан и прошлась по городу пустынным суховеем. Дома, дворцы, амфитеатры и воздушные галереи пали под натиском страшной иноземной магии крови. Чудеса Арлатана были уничтожены и с веками забыты, а эльфов обратили в рабство. С тех пор нетерпимость и суета течёт и в наших жилах, вынуждая увядать и умирать.

Легенда об Арлатане, передаваемая сказителями долийцев

— Чудесно. Снова лес. А я уж было думала, что ушла из Диких земель — и всё.

— В этом хотя бы нет болот и скверны. И уж кто бы жаловался на лес.

Лес Бресилиан выглядел мирным. В солнечный день он так красиво искрился влажными молодыми листьями, что соратники даже прониклись пониманием, почему эльфам-долийцам нравится останавливаться в таких местах. Грязи и помех под ногами, конечно, тоже хватало, да и умиротворящее пение птиц было лишь внешней стороной.

В Бресилиане, как и во всяком лесу, ежедневно происходили свои битвы. Гражданские ли войны бушуют в человеческом мире или царит перемирие, природа не прекращает свой цикл, и те, кто предпочитал жить ближе к ней, подстраивались под её течение.

— Приятно знать, что хоть до этих земель Мор не добрался.

Алистер с наслаждением вдохнул влажный воздух и принюхался к свежим ароматам леса. Весной тут пахло отсыревшей за зиму листвой на земле, молодой травой и ранними цветами. Меж веток блестела невесомая паутина, а в вышине чирикали мелкие птицы. Нет, воистину Мор ещё не коснулся здешних красот.

— Скоро доберётся, — мрачно сказал кунари.

— Что мне в тебе нравится, Стэн, так это твоя жизнерадостность.

— Какой смысл веселиться и закрывать глаза на опасность? Она от этого не исчезнет.

— Ну, это, конечно, правда, — Алистер поглядел на прикрывавшие небо высокие кроны деревьев, — но можно же хоть иногда позволить себе расслабиться.

— Нельзя, — коротко ответил Стэн.

Мор мог изменить всё. Лишь эта эпидемия затрагивала все уголки жизни огромного мира, превращая её в скверну и сухой пепел. Именно поэтому зов Серых Стражей был единственным, который имел право… и должен быть услышан всеми народами.

Жаль, что с веками про это забыли.

— Давно хотел взглянуть на настоящий долийский лагерь, — мечтательно произнёс Зевран, будто отряд шёл в гости к старым друзьям. — А правда ли, что долийцы никогда не моют руки перед едой?

— И это всё, что тебя в них интересует? — скептически проговорила Винн.