— Куда уж быстрее после твоей магии. Ты великолепна, Винн.
Алистер попытался подвигать больной рукой, за что получил от чародейки щелчок по лбу.
— Оставь в покое свою руку. Магия не всесильна. Некоторым ранам лучше зажить самостоятельно. Я только ускорила процесс.
Алистер придирчиво осмотрел то, что осталось от его рукава.
— Винн… — протянул он.
— Да, Алистер? — деловито отозвалась чародейка, скрестив на груди руки, словно уже подозревала, о чём речь.
— У меня в рубашке дыра теперь. Не могла бы ты её зашить? У меня ведь рука болит…
Винн снова улыбнулась, вытирая кровь с рук о кусочек сотворённого льда.
— Ладно. Оставь мне потом. Зашью.
— Ура-а-а! А на локтях заштопаешь?
— Осторожней, молодой человек, а то у тебя будут проблемы посерьёзней дыры на рубашке…
Алистер виновато улыбнулся и почесал затылок здоровой рукой.
— В любом случае, спасибо, Винн. Я почти в порядке. После твоего лечения я смогу взять в руки щит уже завтра.
— Ах, Алистер, — вздохнула чародейка и посмотрела в сторону. — Не меня бы тебе сейчас успокаивать.
Элисса стояла спиной к отряду, немного сгорбившись, и размеренно дышала душным воздухом. Руки всё ещё были влажными от крови, и она старалась ничего не касаться. Элисса сделала очередной выдох и потёрла внешней стороной ладони глаз, который норовил отчего-то заслезиться.
Это она попросила Алистера выиграть в Испытаниях, и теперь его чуть не убили. Чувство вины было глупым и бесполезным, но мысль, что Элисса могла вот так потерять Алистера — внезапно и без всяких причин — испугала её и на миг выбила из колеи. Так же быстро и внезапно она потеряла семью — навсегда, и кровь отца ещё долго виделась ей на собственных руках.
Элисса ещё раз сделала глубокий вдох, приказала себе собраться и более не терять бдительности. Ей нужно быть сильной, чтобы защитить тех, кто ей дорог.
Большая тёплая ладонь коснулась её спины. Алистер уже чувствовал себя хорошо и смотрел на Элиссу теми заботливыми глазами, которые она так любила. Она ничего не сказала, просто уткнулась лицом ему в грудь и позволила себя обнять.
На следующий день весь город только и говорил о нападении на Стражей. Одни осуждали принца Белена, другие утверждали, что это происки Харроумонта, третьи говорили, что фанатики действовали сами, за что и поплатились.
Знал ли Белен о том, что творили на улицах его сторонники, и предпочитал спускать им всё с рук или же нет, но нападение на Серых Стражей в стенах Орзаммара было громким и серьёзным событием. Элисса ждала, что принц отреагирует: принесёт официальные извинения, заверит в невиновности или же обвинит своего политического оппонента — как угодно, и тогда бы она решила, что делать дальше. Но принц не сделал ничего. Белен Эдукан так и не вышел из дворца и не сказал по поводу произошедшего ни единого слова. Зато Харроумонт, даже сидя в своём поместье, прислал к Стражам своего лекаря, через помощников справился об их самочувствии и выразил сожаления по поводу сложившейся ситуации.
Алистер с Элиссой молча это выслушали и передали, что на следующий день нанесут визит лорду Пиралу Харроумонту лично. И если в глазах Орзаммара это определит их выбор… то быть по сему.
Поместье Харроумонта было одним из самых больших в Алмазных залах. Несколько широких башен соединены по всему периметру каменными коридорами с множеством комнат, словно здесь проживало полсотни аристократов, не говоря уже о воинах и слугах. Над дверью висел каплевидный щит с тремя волнистыми похожими на горы линиями на бело-голубом фоне — герб почтенного рода Харроумонт.
Дом Харроумонт крепко стоял на политической арене Орзаммара уже много поколений как один из старейших родов. Многие Харроумонты были советниками при королях и выдающимися управленцами, и дипломатами, но ни один из них ещё не занимал трона Орзаммара. Говорят, что нынешний глава Дома — Пирал Харроумонт — лишён больших амбиций и был преданным слугой и другом последнему королю Орзаммара Эндрину Эдукану.
Седой с длинными серебряными усами и бородой, заплетённой в тугие косы, гном с открытым лицом, слегка раздобревшим телом и старческими руками — Пирал Харроумонт, наконец, открыл двери своего кабинета для Серых Стражей.
— Стражи, я приветствую вас в стенах своего дома и прошу прощения, что подверг столь важных особ испытаниям, — его голос звучал с лёгкой хрипотцой и отличался рассудительностью, которую дают годы опыта. — Я лорд Пирал Харроумонт, советник и друг покойного короля Эндрина.
Большой, как и все прочие комнаты, кабинет тускло освещался огненными чашами и камином, в котором вместо пламени сияла яркая желтизна лавы, текущей вдоль дальней стены поместья неведомыми каменными трубами.
— Элисса Кусланд, Серый Страж, — склонила она в приветствии голову и мельком посмотрела на Алистера, который, на миг растерявшись, тоже представился.
Остальные их спутники после вчерашнего нападения больше не оставляли Стражей одних и пришли вместе с ними в поместье, где терпеливо ждали за дверьми кабинета.
— Я уже знаю про Испытания и надеюсь, что вчерашнее происшествие не оставило дурного впечатления об Орзаммаре. Сейчас в городе непростое время, мало кто может чувствовать себя в безопасности. Желаю скорейшего выздоровления, Страж Алистер.
— Кхем… спасибо, — откашлялся тот.
— Мы наслышаны, что, когда дело касается политики, в Орзаммаре всегда неспокойно, — сдержанно отметила Элисса.
— Истинно так, — согласился Харроумонт, — но это не значит, что у нас никогда не царят мир и порядок. Король Эндрин был выдающимся правителем, и при нём Орзаммар достиг высоты своего величия… и сейчас находится на грани пропасти из-за его сына.
— Мы столько всего наслушались за последние дни, что голова кругом идёт. Что там у вас всё-таки случилось? — спросил Алистер.
Харроумонт кивнул и предложил Стражам присесть на обложенный подушками диван у стены, над которым висел каменный молот — настолько большой, что мог служить только предметом интерьера. В углу на стойке висели тщательно отполированные доспехи, которые, однако, для нынешней фигуры Харроумонта были маловаты, так что если Харроумонт и сражался когда-то, то в последние годы явно осел во дворце на своей должности.
Элисса не возражала. Ей вовсе не нужно, чтобы король Орзаммара лично возглавлял армию, достаточно было отдать приказ и передать войска под командование Серых Стражей. Впрочем, она ещё не сделала окончательный выбор и, конечно, не была уверена, что даже выбрав одну сторону, им удастся получить помощь в борьбе с Мором. Такой исход вгонял Элиссу в уныние, и она старалась не думать о нём, пока есть другие возможности.
— У короля Эндрина было трое сыновей, и многие, в том числе и я, считали, что после его смерти будет править старший — Триан, — начал Харроумонт. — Но и средний сын Дюран подавал большие надежды, поэтому кое-кто из народа и даже из Ассамблеи считали, что он лучше Триана подойдёт на роль будущего короля. К несчастью, в Орзаммаре такие ставки неизбежны, когда дело касается трона. Третий сын Белен выглядел на фоне старших братьев бледной тенью, и как на самого младшего на него не возлагали надежд относительно трона ни Ассамблея, ни народ, ни сам Эндрин. Но это не значит, что Белен о нём не думал. Находясь в тени братьев, ему до поры прекрасно удавалось скрывать свои таланты — хитрость, изворотливость и, не скрою, ум. Почти год назад на Глубинных тропах случилось несчастье: Триана нашли мёртвым вместе со всей свитой, а над его телом стоял Дюран. Он говорил, что не делал этого, но свидетели твердили другое, и он обвинил их во лжи. Дюрана арестовали и судили, и деширы неожиданно быстро и единогласно признали его виновным. Я предлагал в качестве наказания изгнание на поверхность, но деширы выбрали самое страшное — гибель на Глубинных тропах. Дюрану дали меч и щит и одного отправили в самые тёмные тоннели, чтобы он погиб в бою с извечными врагами Орзаммара — порождениями тьмы.
