— Мы с тобой одинаковы, — повторила Маржолайн.

Лелиана повернулась к ней и встретила этот холодный взгляд. Кинжал всё ещё был у неё в руке, но та не двигалась.

«Мы с тобой одинаковы».

— Нет.

*

Мы разные. Мы разные. Мы разные. Мы разные!

Лелиана бежала по тёмным переулкам Денерима на тихий звук шагов и шелест шёлкового платья. Её друзья остались позади. Она слышала, как Элисса звала её, но не обернулась. Сейчас для неё существовала лишь Маржолайн.

Лелиана свернула за очередной угол и остановилась. Маржолайн ждала её в одном из тупиковых переулков под ясным ночным небом. Свет луны отражался на лезвиях кинжалов в её руках.

— Мы одинаковы, — сказала она. — На моём месте ты бы постоянно опасалась моего клинка.

— Мы разные. В прошлый раз я тебя отпустила.

— А сейчас снова стоишь передо мной, и в твоих руках оружие.

— У тебя тоже.

— Поэтому мы одинаковы, Лелиана. Я создала тебя и так же легко уничтожу.

Они обе встали в одинаковые боевые стойки.

*

— Лелиана! — Элисса звала её, но тишина ночи отзывалась ей голосами прибежавших на шум битвы стражников, лаем собак и писком крыс в подворотне.

— Если хочешь, чтобы вся стража города нас нашла, так продолжай кричать, — закатила глаза Морриган, когда их отряд быстро покинул место схватки.

Несмотря на старания Винн сдержать магический огонь, дом к концу боя охватило пламя. Оно поглотило все следы битвы и тела наёмников. Стражники и выбежавшие на их окрики жители соседних домов пытались потушить пожар, пока он не перекинулся дальше.

— Винн, помоги им незаметно, — быстро сказала Элисса. — Чейз, найди Лелиану.

Мабари поводил носом по воздуху, потом по земле и поймал след. Элисса торопилась. Она не знала, что может случиться с Лелианой после встречи с той женщиной. Маржолайн… Лелиана смотрела на неё так, будто встретилась лицом к лицу со своим страхом.

Нельзя было отпускать её одну, — отругала себя Элисса и беспокойно огляделась. Лелиана вдруг показалась в конце улицы. Её одежда и доспех были в багровых брызгах крови. Она брела молча, понуро уставилась в землю и под бледно-мертвенным светом луны не замечала вокруг ничего. Потерянная.

Элисса смотрела на неё — самую весёлую и добродушную в их отряде, кто всегда радел за милосердие и веру в Создателя, кто мог часами играть на лютне, слушать и рассказывать древние сказания и радоваться счастливым концам — Лелиану.

Та остановилась перед друзьями и некоторое время не решалась поднять глаза. Когда же она это сделала, то заметила, что Элисса смотрит на неё без любопытства, обвинений или подозрений, но с заботой и спокойствием, словно ждала её слова. Лелиана ответила лишь нервным взглядом. Остальные, несмотря на множество вопросов, выжидали, будто гадали, чем кончится «противостояние», однако Лелиана была не в силах выдержать этот спокойный заботливый взгляд и быстро сдалась:

— Тебе, наверно, любопытно, что это было… — начала она, нервно перебирая пальцы, но Элиссу волновало другое:

— Ты ранена?

Элисса сделала шаг, чтобы коснуться плеча Лелианы, но та вдруг отстранилась и повысила голос:

— И ты даже не спросишь, почему это случилось?! Ты ведь знаешь, кто я! Догадалась ещё в тот вечер, когда спросила меня о бардах, но ни разу не потребовала объяснений, не упрекнула и не прогнала!

Элисса замерла на месте и, склонив голову набок, невинно ответила:

— Зачем мне было тебя прогонять? Лелиана, я не знаю, что случилось у тебя в прошлом, но сейчас меня волнует настоящее. И в настоящем ты, не жалея сил, помогаешь нам сражаться с Мором. Какие бы ни были у тебя причины — послание от Создателя, вера или просто стремление что-то изменить — я ценю это.

— Почему? — тихо спросила Лелиана, готовая расплакаться от чувства вины.

— Что «почему»?

— Почему ты всегда такая?

Элисса на миг задумалась.

— А почему мы такие, какие есть?

Лелиана виновато опустила глаза. Кусланд тихо вздохнула:

— Как бы то ни было, нападение — это серьёзно, поэтому я предпочту услышать твою историю чуть позже у костра, когда мы будем в безопасности, а не ругаться посреди городской улицы. Лелиана, ты ранена? — Лелиана только помотала головой. — Слава Создателю. А что с той женщиной?

— Она не пойдёт за нами…

— Тогда нам лучше поскорее уйти из города.

Никто больше ничего не ответил. Лелиана плелась в хвосте отряда весь путь до места ночлега. От исцеления Винн она отказалась, и всю дорогу её не покидало чувство, что за всё произошедшее она потеряла право находиться рядом с этими людьми. За весь путь Элисса так больше с ней и не заговорила.

Стражи решили, что лучше не углубляться снова в леса, чтобы избежать возможных засад, и разбили лагерь на его окраине.

— Дальше в этом направлении баннорн Пик Дракона. Он близко к Денериму, но, кажется, нам там ничего не нужно.

Элисса разложила карту.

— А где нужно?

— Я думаю снова проверить Герленов перевал. Надежда невелика, в горах ещё зима, но вдруг…

— Почему бы и нет? — Алистер придвинулся ближе к карте. — Вряд ли мы можем сейчас сделать что-то ещё. Или ты хочешь потом вернуться к эльфам?

— Если хотите к эльфам, то лучше сейчас, пока мы недалеко от леса. Ох и грязно сейчас там, — вмешался Зевран и слишком близко, на взгляд Алистера, пододвинулся в Элиссе.

— Ты же говорил, что эльфы приходят туда ближе к лету.

— Тогда ладно. Можно и к перевалу.

— Опять время тратить на бесполезные хождения.

— Стэн, что ты предлагаешь? Забудь о том, чтобы спуститься на Тропы и искать архидемона самим.

Все обсуждали дальнейшие планы, звуки живой беседы лились сквозь потрескивание костра и закипание супа в котле — такие обыденные и привычные каждому в отряде. Только Лелиана не по обыкновению сидела в стороне. Её никто ни о чём не спросил и не упрекнул ни до ужина, ни после. Все ждали слова Элиссы, но она молчала. Лелиана бы подумала, что Элиссе вовсе нет до неё дела, но Элисса была не такой, и Лелиана весь вечер пыталась собраться с мыслями, с болью в сердце окунаясь в омут собственного прошлого.

Когда она, наконец, решилась, все уже разошлись по палаткам. Только Элисса осталась на часах и в свете костра задумчиво расчёсывала длинные волосы под сопение мабари у своих ног. Элисса не глядела на Лелиану, словно нарочно её не замечала, и иногда лишь ласково трепала по холке Чейза.

Лелиана не могла этого больше выносить. Ей нужно было знать наверняка, что Элисса до сих пор ей доверяет, что это не равнодушие и не опаска, иначе… Лелиана чувствовала, что иначе она сойдёт с ума… как чуть не сошла однажды.

— Можно, я причешу тебя? — попросила она, подойдя.

Элисса удивлённо на неё посмотрела.

— Ты… хочешь расчесать мне волосы?

— Да. Позволь мне.

Элисса улыбнулась своей обычной доброй улыбкой, передала острый гребень Лелиане и развернулась к ней спиной, подставляя уязвимую шею. Зубцы гребня мягко прошли сквозь волну тёмных волос.

— «Хочешь узнать секрет?» — так я начинала свои истории в те времена, когда играла не только словами, но и жизнями… Послушаешь одну?

На рассвете церковь выглядела ещё прекрасней, когда утренний свет косыми лучами проникал в зал сквозь цветные витражи. Это было место, где застывало время, где не было ни боли прошлого, ни тревоги за будущее, только безмятежное настоящее.

Они вернули бумаги Доротее. Мир между странами сохранился, и ни одна душа не узнала, что секреты, доверенные Церкви, были под угрозой. Сайлас ушёл в родную деревню с рекомендацией лотерингских сестёр служить в тамошней церкви. Скетч отправился в Вольную Марку подальше от бардов, политики и интриг. Мать Доротея подала Верховной Жрице и ферелденской Владыке Церкви прошение назначить её преподобной матерью церкви Лотеринга на смену её почившей подруге и получила согласие от обеих.

Лелиана осталась с ней. Она долгое время не могла привыкнуть к новой жизни и поверить, что мир бардов, как и Маржолайн теперь остались позади. Их разделили годы, предательство и смерть, но Лелиана всё ещё чувствовала внутри сильную хватку наставницы. Иногда Лелиане казалось, что она видит её улыбку, взмах руки, отдающий приказ, но стоило обернуться, как Лелиана понимала, что это было лишь движение в зеркале.