— Её не знал никто, кроме Создателя. Она могла недели в молитвах без пищи проводить и выйти к нам, подобная рассвету, — ответил Страж Праха.

— А как твоё имя?

— Оно утеряно в глубине веков.

— Но ведь хроники или Песнь Света должны были тебя запомнить. Кто ты из её учеников?

Лелиана в своей любви к легендам испытывала благоговение, когда перед ней стоял некто, сошедший со страниц преданий. Однако Страж Праха ответил просто:

— О том не ведаю. Я лишь служу Андрасте и Создателю.

— Хм, понимаю, — кивнула монахиня. — С одной стороны выглядит нелогично, что твоё существование не упоминают хроники или упоминают, но мы того не знаем. Полагаю, вера сама по себе нелогична. Знай мы точно истину, у нас были бы неопровержимые факты, но их нет, поэтому остаётся верить. В тебя, в Андрасте, в Создателя.

— Кто верит истинно, не просит, чтобы его веру подкрепили чудом.

— Вы прекратите болтать? — в раздражении скривилась Морриган. — От вас голова болеть уж начинает. Ну, а ты, Алистер, чего опять метаться принялся? Быстрее она оттого не вернётся.

— А тебе-то какое дело? — огрызнулся тот. — Ты вообще ни о ком, кроме себя, не думаешь.

— Алистер, мы все волнуемся, — мягко вступила в разговор Винн. — Прояви терпение. Она сильная и справится.

— Она такой же человек.

— Верно, — кивнула чародейка, — а люди порой очень выносливы и упрямы, когда дело касается цели. Вот увидишь. Сейчас она, наверное, уже близка и смело идёт вперёд.

*

Элисса тяжело повалилась на спину. Меч со звоном упал рядом. Дыхание сбилось. Ледяной пол холодил макушку. Сил встать уже не было. Элисса могла только судорожно хватать ртом воздух и шарить пальцами по каменным плитам в поисках рукояти меча.

Тень её собственного облика накрыла её. Дух смотрел на Элиссу горящими от злости глазами, в веках плясало чёрно-золотое пламя. От него веяло неприкрытой ненавистью, и одно слово отдавалось в голове, как удары молотка. «Убью». «Всех убью».

Элисса нащупала навершие меча и попыталась ухватить его пальцами. Но тяжёлая нога в латном сапоге вдавила её запястье в пол. Элисса закричала. Там был ожог от духов праха. Враг давил, Элисса кричала от боли, но встать сил не осталось. Это продолжалось какое-то время. Кусланд не понимала сколько. Ей хотелось разрыдаться от бессилия.

Никто не поможет. Она одна. Она сама пришла сюда одна, самодовольно решив, что у неё хватит на это сил.

Она знала свою цель. Она знала, зачем пришла. Не только у учеников Андрасте есть долг. У неё он тоже есть. Она не имеет права сдаться.

Элисса снова почувствовала свою руку, её перестали держать. Она нащупала меч, сделала последний рывок… и тут же снова упала на спину, так и не дотянувшись до врага.

Святая Андрасте, да за что?!

Дух занёс над ней меч. Он выглядел как фамильный меч её отца. Жестокий храм. Жестокие глаза смотрели на неё. В голове проносились голоса. От боли и бешено стучавшего в висках пульса Элисса едва улавливала смысл слов.

— Нет, — шептала она невидимым голосам. — Я не смогу. Вы слишком о многом просите, — голоса что-то шептали в ответ. — Нет, я не в силах простить своих врагов. Я не такая сильная, как Андрасте, — голоса отвечали, отвечала Элисса. — Да, живёт. Ненависть живёт в моём сердце, но она не правит мной. Долг превыше всего — этому учил меня отец.

Элисса снова увидела семью и всех своих соратников, и друзей… и снова тот вопрос.

«Кто умрёт за тебя?»

Никто.

«Кто умрёт?»

Я умру.

Дух внезапно опустил меч и отошёл. Элисса поспешила неуклюже подняться, используя все едва накопившееся силы. Получилось не сразу. Дух смотрел на неё, но не поднимал оружия, а затем подогнул колени, словно готовился к рывку. Элисса напряглась. Она едва успела моргнуть, как дух пронёсся сквозь неё и истаял в воздухе. Элисса шумно рухнула на пол, схватившись за грудь с бешено колотящимся сердцем.

«Ненависть не побеждена. Она всё ещё в твоём сердце… но правят там любовь и сострадание. Ты можешь пройти».

Дверь впереди медленно отворилась. Элисса выдохнула и устало поплелась дальше. Ей хотелось закончить это как можно скорее, и её желание было близко. Впереди был только короткий коридор и последняя комната, но храм не собирался пропускать её так просто.

Элисса даже не осознала, когда успела отвести взгляд и не заметить, что посреди коридора её ждут. Она узнала этого человека даже со спины. Но нет… он не был тем человеком.

— Моё любимое дитя, — повернулся к ней Брайс Кусланд. Его взгляд был полон любви и заботы, точно такой, каким Элисса его помнила.

— Ты умер, — с тоской сказала она. Элисса знала это. Никакая Тень, никакой дух не обманут её в этом, как бы ни хотелось иначе.

— Да, волчонок, — печально подтвердил Брайс. — Я ушёл навсегда, и никакие молитвы не вернут меня к жизни. Хватит скорбеть, девочка моя. Смирись с болью и виной. Осознай их и забудь. Тебе пора двигаться дальше.

— Смогу ли?..

Элисса протянула руку. Сколь ни тверда была уверенность, соблазн ошибиться был так велик. Однако Элисса не решилась его коснуться. Ей не хотелось видеть, как рука ухватится за ничто.

— Перед тобой дальняя дорога. К ней нужно подготовиться. Соберись, волчонок. Я верю, ты совершишь великие дела.

— Я обещала, что постараюсь, — Элисса прикрыла глаза, чтобы не выпустить слёзы. — Ты… ты гордишься мной?

Но тень Брайса уже исчезла. Он не успел ей ответить.

Нет… это был не он. Лишь моя память о нём, — печально подумала Элисса и пошла дальше.

Она оказалась в огромном зале, ярко освещённом огнями. Они горели вдоль стен в нишах. Естественный свет лился из единственного окна под потолком, подсвечивая кружащие пылинки. Зал, по сравнению с комнатами в нижнем храме выглядел очень по-простому — без картин, статуй и сюжетов. Только на высоком пьедестале в центре, куда лился поток косых солнечных лучей, стояла белокаменная статуя Андрасте с негасимым огнём на ладони.

Элисса вытянула шею и поняла, что у основании статуи стоит именно то, что она искала, что искали многие поколения людей, и благоговение и трепет наполнили её сердце.

Урна. Цвета кости и украшенная резьбой Урна. Урна со Священным Прахом.

Элисса сделала два шага мимо непонятного алтаря у входа, но стена огня внезапно выросла перед ней, преградив дорогу по всей ширине зала. Кусланд отшатнулась. Огонь горел высоко, в человеческий рост, и не давал ни малейшего шанса пройти мимо.Теперь, когда цель уже видна…

— Что же теперь делать? — тихо вздохнула Элисса.

Она ещё раз оглядела храм. Несмотря на то, что из-за огней и света он выглядел ухоженным, Элисса чувствовала, что здесь очень давно никто не был. В воздухе витал душный запах вековой пыли и старых камней. Кладка на полу кое-где проломилась и обнажила природный камень, в котором виднелись бирюзовые прожилки. С куполообразного узорчатого потолка не отломилось ни кусочка. Единственным, что осталось для Элиссы досягаемым, кроме пути назад, был каменный алтарь. Его шершавая поверхность до жути напоминала чью-то пасть из-за трёх с каждой стороны зубьев. На кайме виднелись буквы.

Язык был старым, но Элисса интуитивно смогла прочитать: «Сбрось оковы мирской жизни и посвяти себя богине души. Царь и раб, лорд и нищий — все будут рождены заново в очах Создателя».

Элисса задумалась и посмотрела на огненную стену. Она не была уверена, что правильно всё поняла, так как её догадка ей очень не понравилась. Со времён смерти Андрасте огонь считался символом очищения и перерождения… но фигурально же.

Элисса выдохнула, сняла одну перчатку и осторожно приблизилась к пламени. Ладонь не опалило. Элисса рискнула зайти дальше и аккуратно протянула руку в огонь, но и тут почувствовала лишь лёгкое касание. Однако едва огонь коснулся её доспехов, как Кусланд вскрикнула и отдёрнула руку. На линии, где начиналась кольчуга, алел заметный ожог.

— Вот значит как, — прошептала Элисса, дуя на руку. Она с сомнением посмотрела на алтарь, потом на пламя. — Ну хорошо.