— Ну, а вы, паломники? — вдруг снова посмотрел он на спутников. — Вы пришли поклониться Андрасте? Если ваша вера искренна, то ваше желание исполнится: вы сможете взглянуть на Урну и Праха взять щепоть.
Он знает… — с облегчением выдохнула Элисса. Она беспокоилась о том, дозволит ли дух унести часть Священного Праха с собой, но он и впрямь, зная их намерения, готов их пропустить.
— Но путь веры одинок, и лишь по одному я дозволю войти, — неожиданно сказал он. — Каждого, кто к Урне желает пройти, храм испытает, проверит искренность их веры, душу обнажит, и коль паломник чист, ему дорога открыта. Если ж нет…
— То что тогда? — осторожно спросил Алистер.
— То дальше он не пройдёт, — закончил Страж Праха.
— Тогда зачем тащиться всем? Одного достаточно, — заявила Морриган, о чьей «вере» и так было известно.
— Как вы решите, — кивнул Страж Праха.
— И если уж кому и идти, то тебе, Элисса, — закатила глаза Морриган. — Или Алистеру. Он идиот, и в его душе глубоко копаться не надо.
— Эй!
— И чего нам надо было всем мимо дракона красться? — пробормотал Зевран.
— Прежде чем вы пойдёте, я должен задать вопрос, — Страж Праха посмотрел в глаза Элиссе, и у неё перехватило дыхание. — Я вижу, ты шла сюда нелёгким путём. Этот путь отмечен страданьями — твоими и страданьями других. Ты оставила отца и мать в руках Рендона Хоу, зная, что он не будет милосерден. Считаешь ли ты, что виновна перед родителями?
Элисса отвела взгляд. Потусторонний свет глаз Стража проникал в её суть и вытаскивал наружу ту боль, что она похоронила. Кусланд сделала выдох и снова подняла глаза, прямо отвечая на взгляд.
— Если вам ведомо моё прошлое, то, верно, и ответ вы тоже знаете.
Больше Элисса не сказала ничего, но по её лицу ответ ясно читался.
Морриган деловито скрестила руки на груди.
— Есть ли религия, которая не приправляет веру виной, как обжора — специями блюдо? Я таких не знаю, — тихо фыркнула колдунья.
— И что дальше? Самобичевание? Сколько можно доказывать раскаяние? — подал голос Зевран, и Страж Праха обратил свой взор на него.
— Эльф-антиванец. Многие пали от твоей руки. Но жалеешь ли ты о ком-нибудь больше, чем о женщине по имени…
— Стой, откуда ты?.. — резко нахмурился Зевран.
— Мне многое ведомо. Ответь. Жалеешь ли?
— Да! Если тебе так нужно знать: да! Жалею! И хватит об этом.
Зевран отвернулся. Элисса впервые видела его таким. Ничто ранее не могло его расстроить: ни провал задания, ни близкая смерть, — но было в его прошлом что-то особенно печальное, о чём никто не знал. Однако не успел никто подумать об этом, как Страж Праха задал следующий вопрос:
— Винн, чародейка Круга. Вдруг ты лишь орудие для распространения слова Круга и Церкви? Сомнения не гложут твою уверенность?
— Ты придаёшь утверждению форму вопроса, хотя отлично знаешь ответ, — смело ответила чародейка. — Увиливать нет смысла? Да, я порой сомневаюсь. Только дурак может быть всегда уверен в себе.
Страж Праха многозначительно кивнул и посмотрел на Стэна.
— Можешь требовать свои ответы хоть до скончания веков, дух, — не смутился кунари.
— Стэн из бересаада. Ты пришёл в эту страну как гость, но в приступе слепого гнева убил семью, что дала тебе приют. Признаёшь ты вину в том, что выставил кунари в дурном свете?
Слова Стража затронули в Стэне то, что он стремился не показывать, чего стыдился, но вопрос был задан, и ответ ясен:
— Я всегда признавал свою ошибку.
— А ты, Лелиана? Ты утверждаешь, что с тобой говорит Создатель? Ведь, как известно, Он покинул нас. Он говорил с одною лишь Андрасте. Не думаешь ли ты, что Ей равна?
— Никогда я такого не говорила! Я… — почти обиделась монахиня.
— В Орлее ты была видной особой, — продолжал дух. — Боялась ты утратить себя в Лотеринге, сделаться мужеподобной старухой и сгинуть в небытии. Твои братья и сёстры бранили тебя за твои слова о видении. Ты страдала, но втайне наслаждалась. Это стало твоей особой чертой. Ты жаждешь внимания, пусть даже злого.
— Вы… говорите, что я всё это сделала, чтобы привлечь внимание? Неправда! Я знаю, во что верю! — упрямо ответила монахиня, но слова духа принесли ей смятение.
— Алистер, рыцарь и Серый Страж. Ты думаешь, что всё могло сложиться иначе, окажись ты с Дунканом на поле боя? — Алистер заметно напрягся, а Страж Праха продолжал спокойно и без жалости обнажать все слабости сердца. — Ты думаешь, что смог бы его спасти, отразить смертельный удар и принять на себя? Думаешь: «Ах, если б я погиб, а Дункан жил…»
— Я… — Алистер вздохнул. — Да. Если бы выжил Дункан, а не я, то для всех было бы лучше. Будь у меня хотя бы доля возможности, я…
Он резко замолк, когда почувствовал на своей руке чью-то ладонь. Элисса заботливо смотрела на него, и Алистер не смог закончить свой ответ.
— Морриган, дочь Флемет, что… — наконец, обратился к колдунье дух, но она перебила его:
— Отвяжись! Не соглашалась я играть в твои игры.
Страж Праха посмотрел на неё, словно читал в её сердце, и уступил:
— Я учту твоё желание.
Он замолчал и прикрыл глаза, будто заснул. Элисса оглядела своих соратников. Никто ничего не сказал. После вопросов духа всех сковало тревожное недоверие к себе, ибо их слабости, которые они старательно прятали от остальных и даже от самих себя, так легко вытащили наружу и обнажили. Они подумали: «Неужели даже собственное сердце может предать и выдать сокровенную тайну? Как теперь всё изменится?»
— Я пойду, — сказала, наконец, Кусланд.
— Ты уверена? Вдруг там опасно? Я могу… — начал Алистер.
— Но я хочу пойти.
Элисса смотрела на него спокойно. Она бы солгала, если б сказала, что совсем не опасается, что не хочет сначала разведать опасность сама, чем отпускать кого-то из друзей. Но не только долг, и любопытство к тому, что там, за дверью, манило её ступить на этот путь. Элисса надеялась, что её веры хватит, чтобы пройти. Свои тайны сердца она не скрывала.
— Ну… если ты так хочешь… — Алистер опустил голову, но тут же тронул Элиссу за плечо. — Только пообещай, если вдруг станет слишком опасно, возвращайся, и мы подумаем, как быть.
Элисса кивнула Алистеру и сказала духу:
— Я готова.
Дух снова посмотрел на неё.
— Путь открыт. Да обретёшь ты, что ищешь.
========== Глава 52. Испытания ==========
Дверь закрылась за ней. Элисса оказалась в просторном зале, укрытом полупрозрачной дымкой. Было не холодно и не жарко, не чувствовалось никаких запахов, только тихое шуршание дыма. Кусланд казалось, что она видит в этом тумане размытые движения, словно след водомерок на водной глади, возможно, даже силуэты, но Элисса не чувствовала опасности.
Она осторожно вошла в дымку, и силуэты призраков стали почти осязаемы. Они проносились так быстро, что Элисса не могла разглядеть их очертания, но чувствовала, что могла их коснуться. Она сняла латную перчатку и провела рукой в том месте, где уловила взглядом движение.
Шум моря и ветра наполнил сознание. Элисса как будто воочию слышала крики чаек и тихие звуки деревни на берегу, чувствовала в воздухе теплоту летней ночи, морскую соль, пыль, аромат костров и запах коз. Она слышала шаги, бредущие по побережью и приливным волнам. Кому не спалось тихой ночью?
«Голоса призрачных царств, отзвуки ещё не наступившего. Сны приходили ко мне, когда я носила дочь под сердцем. Сны о её жизни, сны о том, как её предадут и погубят. Я вся печаль и раскаяние. Я мать, льющая слёзы по дочери, которую не смогла спасти».
Элисса отдёрнула руку, звуки и голоса пропали. Она снова не слышала ничего, кроме тихого шороха призраков. Кусланд посмотрела на свою руку и не заметила в ней ничего необычного, ладонь по-прежнему была холодной. Элисса шагнула вперёд и махнула рукой в попытке рассеять дымку.
Она снова почувствовала уже знакомый запах соли и услышала шум волн, но они были слабее. На смену им пришло шуршание леса и пение птиц. Элисса слышала детские голоса, смех и приятную слуху мелодию.
