— Ты говоришь, что рада, что он таким оказался? — вскинула бровь Морриган.
— Да, — Элисса прикрыла глаза, — потому что, если бы он был другим, более достойным человеком, если бы он и впрямь мог предложить весомую помощь, которая спасла бы многих людей от Мора, принять решение о таком соглашении было бы для меня в разы трудней. Я рада, что не пришлось. — Элисса вдруг обернулась и на Стэна. — Серые Стражи не слепое орудие против Мора. У них есть сердца и души. Если кто-то считает, что совесть в деле Стражей лишь мешает, то подумайте, почему их всё-таки зовут героями… если это вас не убедит, то считайте, что я просто делаю то, что считаю нужным лично я. Других аргументов у меня для вас нет.
Элисса ушла в сторону, словно там могла спрятаться, умыла лицо ладонями и вздохнула. Она почувствовала на спине чью-то ладонь, обернулась и устало уткнулась лицом в здоровое плечо Алистера, не заботясь о том, что их видят. Он нежно обнял её, словно говорил: «Ты всё сделала правильно. Я на твоей стороне. Всегда», — и Элиссе стало легче. Уже через минуту, когда страсти недовольств остыли, и ситуацию удалось немного осознать, их соратники снова к ним обратились.
— А я рада, что ты не поддалась этому Колгриму. Даже если забыть про его, без сомнения, еретические речи, он явно нехороший человек. Я бы тоже не хотела такого в союзники, — рассудила Лелиана.
— Делай, как знаешь, Страж. Тебя в этом всё равно никто не остановит, — глухо прокомментировал Стэн.
— Ну, а я что? Куда Стражи, туда и я, и Вороны меня пока не трогают, — пожал плечами Зевран.
— Мужайтесь, Серые Стражи, ибо все ваши соратники здесь по своей воле. Мы можем с вами спорить или не соглашаться, но в конце концов мы следуем за вами, потому что верим в вас. Помните об этом, — мудро сказала Винн.
Морриган не ответила ничего, только отвернулась. Элисса догадывалась, что колдунья опять закатила глаза.
Через узкую узорчатую арку отряд вышел в просторный светлый грот. Снова подуло морозным воздухом. Из грота был выход в естественную пещеру, и Элисса опасалась, что люди Колгрима могли поджидать их там, если, конечно, верили, что отряд Стражей ещё жив. Она забралась по ледяному скату к воздушному проходу, из которого лился свет и увидела через него вдалеке вход в верхний храм, а сбоку, совсем рядом, стрельчатую арку.
— Мы уже на вершине. Похоже, за гротом только поворот и выход.
Колгрима и его солдат там не оказалось. Сначала Элисса задумалась, куда они могли деться, но, выйдя наружу, заметила, что у нижнего храма на вершину два выхода. Возможно, ранее Стражи не заметили или не стали проверять одно из ответвлений в коридорах.
Однако едва они сделали несколько шагов по усыпанной снегом каменной дороге, слух прорезал пронзительный рёв. Все невольно закрыли уши и инстинктивно нырнули кто обратно в проход, кто за основание полуразрушенной статуи. В воздухе ощущалась вибрация и отчётливо слышалось хлопанье исполинских крыльев. Над головами мелькнула тень, на долгий миг заслонила солнце, и на скалу возле верхнего храма обрушилась огромная туша дракона.
От его визжащего рёва всё внутри болезненно скручивалось, в голове звенело, а тело цепенело от страха. Тёмная с пурпурным отливом чешуя блестела от солнечного света, сильные крылья могли бы обхватить одну из массивных башен Остагара, ветром сбить с ног закованного в тяжёлую броню рыцаря, а острые когти насквозь проткнуть медведя.
Пока дракон ревел и крошил когтями скалу, устраиваясь поудобнее, никто не смел шевельнуться или издать хоть звук. Когда же он, наконец, свернулся клубком, сложил длинную шею кольцом и замер, все тихо выдохнули.
— Высший дракон — это серьёзно, — шепнул Алистер.
— Нам точно надо туда? Может, прошмыгнём незаметно, а с ним драться не будем? — проговорил Зевран, опасливо выглядывая из укрытия.
— Я пойду первой. Ждите здесь, — тихо скомандовала Элисса и осторожно вышла из укрытия.
Дракон спал. Его массивная туша вздымалась от дыхания, а исполинские ноздри раздувались, выпуская горячий воздух. Элисса кралась мимо. Хруст снега под ногами и лязганье брони казались ей нестерпимо громкими, а сердце при малейшем шорохе со стороны крылатой бестии ухало в пятки. Алистер, вопреки словам Кусланд, пошёл за ней и тоже вздрагивал от скрежета собственных доспехов. Они вдвоём очень хорошо виднелись на фоне горного снега, и стоило только дракону приоткрыть глаза…
…Но он их не заметил и продолжал спать, сотрясая вибрацией дыхания воздух. Элисса у двери в храм махнула остальным спутникам, и они так же по двое аккуратно перебрались через снежное поле, которое из-за страха казалось до ужаса длинным. Элисса приоткрыла железную дверь, отчего та протяжно скрипнула, и весь отряд, казалось, состарился лет на пять, и быстро шмыгнула внутрь.
Оказавшись в храме, все выдохнули и будто сбросили с плеч тяжеленный груз, Лелиана устало опустилась на колени и с облегчением пробормотала:
— Ух! Мы, должно быть, уже рядом. Это святая земля… я чувствую.
Элисса чувствовала только тревогу.
— Это место сильно отличается от остального храма, — заметил Алистер.
Верхний храм казался куда скромнее и меньше нижнего. Первая комната начиналась уже через десяток шагов по коридору и совсем не отличалась тем великолепием узоров и украшений, какие встречались в нижнем храме. Словно это была одна большая келья, предназначенная только для молитвы и внутреннего созерцания.
Элисса увидела впереди дверь и шагнула туда, но едва моргнула, как перед дверью оказался воин в серебряных искрящихся доспехах.
— Приветствую вас, паломники, — заговорил он и обернулся к спутникам, у всех невольно перехватило дыхание.
Его глаза сияли как две молнии, а голос раздавался словно не здесь и сейчас, а доносился из глубины веков, когда эти горы и сам Тедас были моложе.
— Приветствуем, Страж Праха. Моё имя Элисса. — Кусланд вежливо склонила голову, но её голос дрогнул. Видеть перед собой древнего духа времён самой Андрасте — такое чувство нельзя назвать обыденным.
— Я знаю, кто ты, — умиротворённо сказал он.
— Ну, а мы не знаем, кто ты, — тихо фыркнула Морриган, и Страж Праха вежливо ответил:
— Я последний из первых последователей Андрасте и принёс обет Ей и Создателю хранить Священный Прах.
— Вы из её учеников? Это… честь познакомиться с вами. — Элисса смотрела широко раскрытыми глазами на Стража Праха, который выглядел как человек, лишь голос и сияние глаз цвета чистейшего льда выдавали в нём потустороннее существо. — Так вы были человеком? И до сих пор здесь? Как?
— Это мой долг и моя жизнь — хранить Урну и открывать путь истинно верующим, пришедшим поклониться Андрасте. Покуда Священный Прах пребудет здесь, и служба моя не исполнится, и я пребуду. Вере это под силу, — спокойно ответил Страж Праха.
— Те люди в деревне… они делают всё, чтобы сокрыть Урну от мира. Почему?
Страж Праха посмотрел мимо спутников, будто устремил свой взор сквозь века, и в его голосе слышались чувства от картин прошлого.
— История того не случилась в одночасье. Когда мы с собратьями принесли Андрасте в сие святилище, то поклялись вечно защищать Её и оберегать Её память. Сменялись поколения, и я смотрел, как мантии моих собратьев переходили к их потомкам. Веками они стойко исполняли свой долг, но ныне сбились с пути и забыли свои клятвы. Они забыли, что Андрасте была лишь посредницей, и ни слова не говорят о Создателе. Лишь о фальшивой Андрасте. Это великий грех. Предок того, кто именуется Колгримом, положил сему начало. Он объявил себя пророком возрождения, но не все с ним согласились. Слышал я немало криков и стенаний, сквозили в них и ужас, и боль, и вскоре всё затихло. И теперь потомки моих собратьев поклоняются дракону, ибо вид его величественен, нашли они в нём замену Создателю и сгинувшей навек Его Невесте.
Страж Праха говорил с глубокой печалью, и Элиссе стало его всем сердцем жаль. Его служба, его долг уже многие годы были теперь одиноки. Ныне он не человек, лишь дух, чьё существование подчинено только одной цели.
