«Необходимо найти, воспитать и обучить магов разума. Если верить информации, полученной в прошлой жизни от «друга», то подобные психические заболевания в будущем станут не такой уж и редкостью», — составив приказ, отправляю его Целителю и Мыслителю, чтобы учитывали эту потребность в составлении своих планов развития.
…
Через камеры смотрю, как две кобылы выходят из госпитального крыла, неся на спинах похожие на большие тубусы сумки, состоящие из тканевых чехлов, трёх слоёв промышленной фольги (не имеющей в себе отверстий), а также прослойки из свинцовых шариков. Внутри же этих контейнеров находятся пакеты Антирадина, дыхательные маски, плитки шоколада и бутылки с водой.
Строуберри Джем, во время недавнего совещания заткнувшая жеребцов, постоянно ссылающихся на подозрительность ситуации, сама несла на спине одну из сумок, сшитую с таким расчётом, чтобы туда мог поместиться взрослый пони, пусть и сжавшийся в максимально компактный клубок. Она, будь её воля, сделала бы контейнер ещё больше, толще и тяжелее… но Оникс пришлось остужать пыл пегаски тем, что дроны могут попросту не управиться с подобным грузом.
Шагающая рядом с подругой Лазурь, которая после того, как высказала свои предложения, самоустранилась от обсуждения дальнейших действий, вела себя более сдержанно. Мои наблюдения показывают, что она вообще стесняется много говорить и спорить, предпочитая делать свою работу. Это, конечно, неплохо, но для хирурга, каковым эта единорожка является, важно уметь отстаивать свою позицию.
Пока данные представительницы понижизни поднимались на первый этаж, им навстречу попалось немало других жителей стойла: жеребцы и кобылы здоровались, переговаривались между собой, но не останавливали носильщиц и не приставали с распросами. С моей же стороны была включена музыка, используемая в кинолентах про спортсменов, когда те подготавливаются к финальному рывку, ну, а кроме того лампы, находящиеся перед, над и позади идущих, слегка усиливали своё свечение.
«Жизнь состоит из мелочей», — констатирую мысленно, тщательно фиксируя данные о физическом и психологическом состоянии объектов наблюдения для последующего анализа и использования результатов в симуляциях.
Перед входом в комнату с техническим люком единорожку и пегаску встретил земнопони, одетый в костюм из фольги:
— Ну наконец-то, — фыркнул Грандтайм, нетерпеливо переступая передними ногами. — Я уже думал, вы уснули там.
— Мог бы и с нами отправиться, а не топтаться здесь, — в тон ему ответила крылатая пони, усаживаясь на пол и скидывая со спины лямки. — Фух… Пегасы для этого не приспособлены.
— Угу, — жеребец ухмыльнулся. — Вы вообще работать не любите.
— Но-но-но! — пригрозила правым передним копытцем Строуберри. — Я бы попросила…
— А я бы отказал, — парировал техник. — И не нокай: не в Аравии.
— Вы ни о чём не забыли? — демонстративно поставив перед собой вторую сумку, которую сняла со спины при помощи телекинеза, произнесла голубая единорожка.
— Виноват, — повинно склонил голову земнопони, а затем уселся на круп, и передними ногами нацепив на морду противогаз, приглушённым голосом велел: — Лазурь, грузи на меня сумки; Джем, а ты открывай и закрывай дверь. Работаем быстро, чтобы даже случайно сюда никакой дряни не попало…
Дальнейшие действия были похожи на конвейер: доктор грузила сумку на техника, глава отдела питания открывала дверь, и дождавшись, пока жеребец проскочит за неё, тут же закрывала. После этого Грандтайм открывал дверцу в короткий коридор, запихивал туда свою ношу и, закрыв створку, снова выходил из комнаты, в то время как мой дрон, находящийся на площадке снаружи стойла, забирал посылку и переправлял её на поверхность.
***
— Посылка отправлена, — приятным кобыльим голосом, в котором чувствовались твёрдые нотки, сообщил динамик радиоприёмника, антенна которого была высунута за пределы холодильной камеры через вентиляционное отверстие. — Дрон будет у вас меньше чем через час.
— Храни вас Селестия, — выдохнул в микрофон жёлтый земной пони с зелёной гривой, одетый в два свитера и форменные штаны сине-красной расцветки, кутающийся в походное одеяло.
— Вот видишь: всё налаживается, — ткнула копытцем в бок жеребца зелёная пегаска с белой гривой, одетая в спортивный лётный костюм той же расцветки, которая была у облачения жеребца. — А ты говорил, что зря я осталась под облаками.
— Нам могло так не повезти, — возразил Лайтфут, поворачиваясь к собеседнице, чтобы обнять её передними ногами, притягивая к себе. — Мне бы было гораздо спокойнее знать, что хотя бы ты спаслась…
— Дурак, — фыркнула и боднула жеребца головой летунья. — Думаешь, я бы потом смогла продолжить жить, зная, что бросила вас здесь? Зная… что бросила тебя?
Земнопони крепче прижал подругу к себе, даже через одежду чувствуя жар её тела и почти слыша, как быстро-быстро стучит сердце в груди пегаски. Растянув губы в дурашливой улыбке, он произнёс с чувством:
— Даже не верится, что мне так повезло.
— Правильно, — хихикнула крылатая кобылка, отзывающаяся на имя Флешмоб. — Хвали меня чаще. И… Лайт?
— Да, любимая? — опустив морду, учитель труда посмотрел в глаза учительницы физкультуры, которая совмещала свою работу с должностью устроителя различных развлекательных мероприятий.
В свете единственного фонаря, который горел в другом конце холодильной камеры, где вокруг ещё одного жеребца и двух кобыл собрались жеребята, слушающие очередную «страшную» историю, рассмотреть что-либо было сложно. Впрочем, радиоприёмник, мигающий зелёной лампочкой, тоже давал некоторое освещение.
— Я хотела сказать тебе… ещё до всего этого, но не решалась, — Флешмоб прижала ушки к голове, сглотнула ком в горле, затем опустила голову, словно бы сжавшись от страха. — А потом случилось… это, и стало как-то не до того.
