— Прекратить огонь! — прозвучал зычный голос Вандершторма, а затем в наступившей тишине он спросил: — Ты решила сдаться, фальшивка?

     — У меня есть условия: пегасы Анклава должны покинуть стойло… Все, — заявила замаскированная единорожка. — Только тогда я отправлюсь с вами.

     — С чего бы нам соглашаться? — в голосе летуна проявилось ехидство. — Все козыри у нас на копытах: ещё немного и мы взломаем системы управления, чтобы полностью перехватить контроль над убежищем. И да: мы нашли обходной путь на второй этаж, как и тайный выход наверх.

     — Вы ведь пришли за кое-чем конкретным? — уточнила смотрительница. — Как думаете, будет ли ваше командование довольно, если вместо короны вы принесёте им… ничего? Да-да, за захват мирного стойла вас похвалят… наверное… но основная цель будет провалена.

     — Ты блефуешь, — ответ прозвучал только через минуту, но в этот раз в голосе Вандершторма было куда меньше самоуверенности.

     — Проверим? — Уайтфлауэр позволила себе лёгкую усмешку. — У вас три минуты, чтобы начать убираться из стойла. И не пытайтесь оставить кого-нибудь в проходах: системы наблюдения и тактические карты пип-баков покажут это.

     — Нам нужны гарантии, — после ещё одной паузы, всё же ответил старлей. — Ты выйдешь вместе с нами.

     — Я выйду в атриум, а затем покину стойло вместе с последними пегасами, — дополнила волшебница. — Уж простите, но я не доверяю дезертирам, предателям, убийцам и лжецам.

     — И это говорит обманщица, скрывающаяся под личиной принцессы? — голос пегаса снова стал ехидным.

     Переговоры заняли ещё две минуты, после чего Уайтфлауэр вышла в атриум, будучи окутанной магическим полем, а бойцы анклава, пусть неохотно, стали выбираться обратно в коридор. В определённый момент гвардейцы, бросающие на свою подопечную взгляды полные боли и беспомощности, которые буквально рвали душу на куски, прошли в сторону освобождённого кабинета смотрительницы.

     — Снимай корону, — потребовал Вандершторм, вместе с ещё тремя летунами окруживший белую аликорницу. — И не вздумай сохранить этот облик.

     — Как скажете, лейтенант, — спокойно ответила кобыла, при помощи телекинеза поднимая с головы артефакт, с сожалением ощущая разрыв связи с частицей души принцессы, до последнего мгновения старавшейся её защитить. — У вас есть какая-нибудь защита от радиации?

     — Защитишься сама, «принцесса», — раздражённо прошипел Вандершторм, после чего ткнул пушкой в бок кобылы. — Топай живее.

     «Хам», — мысленно припечатала пони, медленно зашагав к выходу.

     Конвой из пегасов взял единорожку в коробочку, следя за каждым её движением. Вот они вошли в короткий коридор, ведущий к распахнутой гермодвери, затем миновали порог. Старлей подогнал пленницу, когда она замешкалась на секунду, а затем тяжёлая створка-шестерёнка с металлическим лязгом закрылась, отсекая путь назад.

     «Простите меня, принцесса Селестия, я оказалась плохой заменой. Надеюсь лишь, что Гиацинт справится лучше», — рог волшебницы вспыхнул, перегружая нервные волокна слишком большим потоком магии, а не успевшие отреагировать летуны увидели, как корона исчезла в яркой вспышке телепортации (предметы, в которые была помещена частица души, уничтожить было не так-то просто, тем более в том случае, если эта частица принадлежала аликорну).

     — Ты что сделала, мразь?! — взорвался негодованием Вандершторм, в то время как Уайтфлауэр осела на пол, чувствуя как из носа потекли горячие струйки пахнущей железом жидкости. — Отвечай!..

     «Глупые маленькие пони… Такие шумные; такие… бессмысленные. Как же хочется спать… мама», — удары по рёбрам и в живот уже не ощущались, да и когда вопящего от ярости жеребца смогли оттащить от избиваемого тела, отрядный медик лишь развёл крыльями, заявляя о своей неспособности лечить мозг…

     …

     Стоя в коридоре перед камерой изолятора, куда поместили пленённых пегасов, тёмно-синяя аликорница смотрела на золотую корону, появившуюся у её передних копыт. Это была почти точная копия её собственного символа власти (артефакта, совмещающего некромантию зебр и техномагию пони), с тем лишь исключением, что она сияла золотом, а не красовалась матовой чернотой.

     Последние образы того, что видела её владелица, как и её мысли, словно раскалённым клеймом оставили след в разуме Гиацинт, чувствующей выступившую в уголках глаз влагу. Пусть они были знакомы крайне поверхностно, встречались не более трёх раз за всё время обучения… но из-за частиц души сестёр-аликорнов имели психологическую связь… будто бы и сами являлись родственниками.

     — Ваше высочество, что это? — спросила тёмно-серая бэтпони, сопровождавшая свою принцессу в качестве личной помощницы.

     Смотрительница прикрыла глаза, заставляя маленькие слезинки скатиться по мордочке, чтобы сорваться в короткий полёт до пола, глубоко вдохнула, подняла голову и распахнула веки, демонстрируя потемневшие радужки и вытянувшиеся в вертикальные щёлки зрачки. Её взгляд скользнул по стенам коридора, декорированным под серый камень пещеры, местами поросший мхом, с подвесными тусклыми фонариками… а затем зазвучал голос, в котором звенела сталь:

     — Это знак того, что предатели убили мою сестру; это символ того, что в дезертирах не осталось чести, а следовательно, им не положено и милосердия. Откройте туннель, который мы нашли: нам следует поспешить, чтобы жертва моей сестры не стала напрасной…

     — Ваше высочество, вы?.. — мордочка перепончатокрылой летуньи выражала беспокойство, но глядя на смотрительницу, словно бы воплощающую собой само понятие праведного холодного гнева, она не решалась высказать все свои мысли.

     — Я отправляюсь на войну, — решительно заявила Гиацинт, чувствуя, как отзывается на эти её слова частица Луны, буквально поющая от нетерпения, чтобы обрушить всю свою мощь на тех, кто посмели пойти против них. — Но сперва… нам нужно разобраться с пернатыми крысами над нашим собственным домом.

     «А ещё нужно найти нового носителя для короны Селестии: Уайтфлауэр больше нет, а второй сильный маг в нашем случае будет совсем нелишним подспорьем», — окутав золотой артефакт своей магией, тёмно-синяя пони зашагала прочь от камеры, где сейчас должны были начать работать дознаватели.