— Не надо так делать, моя хорошая, — поспешила вмешаться немолодая уже диджейка. — Ты же на копытцах ходишь. А если будешь тянуть их в рот, то животик будет бо-бо…

     — Бу-бу, — обиженно протянула Октавия, возвращая своё внимание к цветному колпаку. — Мя…

     Маленький рог тускло засветился, покрывшись магической аурой, а затем бумажное украшение поехало в сторону жеребёнка, соскользнув со стола прямо в протянутые копытца. Серая пони тут же радостно забормотала, дёргая ушками, а затем укусила головной убор за острую вершину. При этом большие любопытные глаза сошлись на переносице.

     — Бе… — выпустив изо рта картон, маленькая кобылка высунула язык.

     — Хи-хи, — посмеялась над этим представлением Винил, тут же погладив дочку по гриве. — Ты моя умница. Настоящая волшебница!

     — И всё же… обязательно было устраивать такой размах? — не поддержала настроения подруги Шилд, на экране собственного пип-бака выводя списки затраченных ресурсов. — Пятьдесят килограмм мороженого…

     — Поверь, когда молочницы узнали, зачем нужна такая партия их… товара, то сами предложили использовать заклинание увеличения лактации, — беспечно заявила Скретч, при помощи носового платка, удерживаемого правым передним копытцем, вытирая слюнки с мордочки Октавии. — И вообще, Оникс, ты не хуже меня знаешь, что пони устали и им нужен праздник. Не какой-то там концерт с фокусами и самодеятельностью, а обычный семейный праздник. Вечеринка с угощениями, незатейливой музыкой, песнями и играми.

     — Я… понимаю, — чёрная единорожка опустила взгляд. — Просто ведь… Я чувствую, что устраиваю пир во время чумы.

     — Оникс, я разделяю твои чувства, — продолжая улыбаться, диджейка посмотрела на подругу грустным взглядом. — Но ещё я понимаю, что если мы сами себя загоним в жёсткие рамки и будем лишать всего собственных жеребят, счастья это никому не прибавит. А в будущем пони вовсе могут забыть о том, как нужно веселиться и ради чего следует друг другу помогать.

     — Не убедила, — криво усмехнувшись, фыркнула старший администратор стойла двадцать девять.

     — И вообще — это всё Крестик придумал, — заявила белая пони. — А мы не можем себе позволить расстраивать нашего великого и могучего владыку технологий!

     — Особенно, когда он приказывает веселиться и бездельничать? — вопросительно изогнув брови, ехидно уточнила Шилд.

     — Особенно тогда, — преувеличенно серьёзно кивнула Скреч, а затем вновь улыбнулась и, подмигнув подруге, посоветовала: — Расслабься и получай удовольствие. Не так уж и часто мы себе позволяем подобное.

     Набрав в грудь воздуха, белая единорожка подмигнула собеседнице, повернулась к дочери и запела:

     Сегодня праздник жеребят: сегодня будут сласти,

     Глаза их радостью горят, забыты все ненастья.

     Сидят кобылки — на мордочках улыбки,

     Жеребчики о чём-то говорят.

     Мы исправим все наши ошибки…

     Но нельзя забывать жеребят.

     Мимолётное наваждение прошло и немолодая диджейка смущённо замолчала. Однако же тишина за их столиком не продлилась долго: Октавия, радостно рассмеявшись, выронила из хватки передних ног пожеванный колпак и стала стучать друг об друга передними копытцами.

     — Спасибо, спасибо… Вы — замечательная публика, — не вставая из-за стола, белая единорожка раскланялась.

     — Может быть, ты и права, — наконец сдалась Шилд, обводя взглядом шумные компании, устраивающиеся вокруг столиков, к которым уже начали подходить пони с подносами с разнообразным угощением. — А где Лазурь?..

     …

     Во второй операционной госпитального крыла стойла двадцать девять, пока большинство пони развлекались на первом уровне убежища, происходил свой праздник: здесь не было ни лишних украшений, ни ярких картинок, ни весёлой музыки, а вместо этого горели закреплённые на потолке прожектора, перемигивались лампочками роботы, звучал мерный писк оборудования…

     — Уа-а-а-а!.. — новорожденный жеребёнок огласил помещение своим первым криком, выражая своё возмущение тем фактом, что его заставили выбраться из тёплого и уютного убежища в холодный и неприветливый внешний мир.

     — Поздравляю, миссис Баблгам, у вас девочка, — объявила лазурная единорожка, одетая в медицинский костюм, шапочку и маску. — Как и показывали снимки — земнопони. Отклонений нет.

     — Слава Селестии, — немного взмокшая, усталая, но при этом жутко счастливая розовая кобылка, красующаяся фиолетовыми гривой и хвостом, растянув губы в улыбке, попросила: — Можно мне её подержать?

     — Конечно, — доктор, успевшая применить к жеребёнку чистящее заклинание, а затем и завернуть маленькую пони в тёплую пелёнку, при помощи телекинеза вложила свёрток в копытца своей пациентки. — Вы уже придумали, как её назовёте?

     — Если честно, то у меня давно были мысли… — взрослая земнопони смутилась, но тут же снова улыбнулась и потёрлась носом о макушку дочери (в конце концов, она ведь именно для этого и согласилась на эксперимент…). — Я бы хотела назвать её Пинки. В честь Пинки Пай…

     «Её второй матери», — мысленно добавила земнопони, тут же выкидывая этот факт из головы.

     — Очень хорошо, миссис Баблгам, — отозвалась единорожка, внося данные в личное дело нового обитателя убежища. — В течение следующих десяти дней вы можете изменить своё решение, либо же подтвердить его. В случае если от вас не будет поступать запросов по данному вопросу, имя будет подтверждено автоматически.

     — Я не передумаю, — заверила докторшу пациентка, после чего обратилась к дочке: — Тебе нравится имя Пинки Гам?

     В качестве ответа новорожденная пони рыгнула, завозилась и начала хныкать. Лазурь, закончившая вводить данные в архив через пип-бак, вернулась к кушетке и предположила: