Не дожидаясь какой-либо реакции, появившаяся в поле зрения пони, вставшая напротив пленницы, правой передней ногой взялась за нижнюю челюсть невольницы, а левым передним копытцем извлекла деревяшку, мешавшую сжать зубы. Тут же в растрескавшиеся губы ткнулось горлышко бутылочки, в которой находилось отвратительное на вкус зелье, которое прокатилось по горлу успокаивающей прохладой, достигло желудка и растеклось по всему телу, унимая дрожь и жар.
— Вижу, что тебе стало лучше, — заботливо улыбнулась белая пегаска с холодными голубыми глазами, на отвороте белого халата коей находился бейджик с надписью «Доктор Уайткилл». — Это было лечебное зелье из моих личных запасов: терпеть не могу заполнять бумажки, которые требует канцелярия за расходование казённого имущества.
— Просто убейте меня, — прошептали сухие губы рыжей летуньи, чувствующей как разум постепенно проясняется, позволяя вспомнить все минувшие дни… декады… месяцы.
— За то, что ты сделала с первым стойлом… стоило бы, — без тени злости или укора в голосе отозвалась врач, переводя взгляд со своей подопечной на экраны мониторов оборудования, подключённого к пыточной установке. — К сожалению, моя дорогая, решения принимаю не я. Генералы же считают, что одна из основательниц «Стойл-Тек» принесёт больше пользы живой.
— А ты так не считаешь? — попыталась ухмыльнуться Скуталу, чем вызвала ироничный изгиб бровей собеседницы.
— Твоё сотрудничество уже принесло нам немало информации, — всё же ответила белая пегаска, после чего её губы тронула лёгкая улыбка. — Пусть стойла столичного сектора нам и недоступны из-за ЭСС, открытое столкновение с которой принесёт слишком много вреда всем пони, но ведь остаются и другие области. Когда ты расскажешь нам всё, что о них знаешь, то я обещаю поговорить с командованием о том, чтобы тебя выбросили под облака. Ты ведь этого хотела, когда подговаривала сослуживцев на дезертирство?
Заботливый тон, участливое выражение мордочки… равнодушные голубые глаза. Как же Скуталу ненавидела свою мучительницу, подвергающую её физическим и душевным пыткам, при этом не переходя к откровенному вредительству (ни одного перелома или вывиха — это о чём-то да говорило). Но в то же время она боялась Уайткилл, так как она одними словами умела вскрыть старые раны и ощутить себя так, будто в них ковыряются ржавыми железками…
А ещё, и это было особенно страшно, рыжая пегаска боялась того дня, когда белая «подруга» не придёт. За всё время заключения это случалось единожды, и в тот день основательница «Стойл-Тек» ощущала себя особенно паршиво…
— Хочешь конфетку? — с этими словами доктор протянула на правом переднем копытце розовый кругляш, от которого одуряюще сладко пахло. — Я сама готовила.
«Не хочу», — промелькнула мысль в голове, когда тело снова начало трясти, а взгляд буквально впился в таблетку, обещающую несколько часов забытия…
— Умница, — произнесла Уайт, когда её подопечная осторожно взяла губами «угощение», тут же начав его рассасывать. — А теперь, если хочешь добавки, расскажи мне о следующем стойле. Кажется… мы остановились на номере сорок четыре.
…
Вернувшись домой глубоким вечером, усталая и морально опустошённая, белая пегаска уделила какое-то время на игру в монополию, в которую учились играть её жеребята. Потом она уложила Файршторма и Баттерфляй спать, спев им колыбельные, половину слов из коих бессовестно переврала.
На последних остатках сил крылатая кобыла приняла ванну, старательно смывая с себя ощущение прилипшей к шёрстке грязи… пусть шкурка и сияла девственной чистотой. В постель же она забиралась уже на ощупь, мыслями находясь в совсем другом месте и времени…
<p>
</p>
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
<p>
<a name="TOC_id20304330"></a></p>
<a name="TOC_id20304332"></a>Праздник машины
Примечание к части
Злодеями и героями не рождаются.
<p>
</p>
Этим утром в столовой стойла двадцать девять царило особое оживление: на стенах были развешены яркие цветные плакаты, под потолком висели гирлянды из бумажных фонариков, блёсток и мишуры, тут и там гроздьями висели воздушные шарики… а напротив входа в глаза сразу же бросался большой портрет улыбающейся розовой пони с голубыми глазами и картонным колпаком на голове, над которым красовалась табличка с надписью «Добро пожаловать на вечеринку!». Жеребята, от самых маленьких и до подростков, которых о запланированном мероприятии никто не предупредил, удивлённо крутили головами и переговаривались шёпотом, будто бы боялись кого-то вспугнуть, но из их разноцветного пушистого табунка то и дело звучали возгласы.
— И всё же я не понимаю, почему ты решила это устроить, — пробормотала Оникс, вместе с Винил и маленькой Октавией устроившаяся за столиком в дальнем углу помещения.
— М-м-м… а почему бы и нет? — лучезарно улыбнулась подруге белая единорожка, затем повернулась к дочке и спросила: — Ты ведь хочешь праздник, моя хорошая?
— Дя, — непрерывно крутя треугольными ушками, похожими на два локатора на по-жеребячьи большой голове, умилительно серьёзно заявила серая единорожка… вовсе не понимающая, почему все вокруг суетятся, но радующаяся красивым картинкам и блёсткам (и бумажному колпаку, стоящему на середине стола, до которого никак не удавалось дотянуться копытцами).
— Винил… — Шилд закатила глаза, откидываясь на спинку стула. — Ты же знаешь…
— Знаю что? — невинно захлопала глазами диджейка, всем видом изображая непонимание. — Окти, может быть, ты знаешь, о чём говорит тётя Оникс?
— Мя… — маленькая кобылка посмотрела сперва на белую, затем на чёрную единорожек, а затем сунула в рот краешек правого переднего копытца.
