– Я его не убивала, – упорствовала Дороти, но уже без прежнего негодования. Она видела: ей не верят. Может, никогда и не поверят. Есть ли смысл их убеждать?
Устав от споров, она добавила:
– Говорю же, до того как Эш прибыл в будущее, я его даже не видела, с того самого вечера, когда был маскарад.
Все молча уставились на нее. Дороти сощурилась. О чем-то они явно недоговаривают.
– Лжешь, – бесцветным голосом сказала Зора. Но Чандра у нее за спиной нахмурилась. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Зора метнула на нее грозный взгляд, и она смолчала.
Дороти не сводила глаз с Чандры. Нервы были точно натянутая струна. Что она хотела добавить?
– Уходи, – отчеканила Зора.
Дороти чуть не расхохоталась.
– Уйти? Не могу! Если циркачи обнаружат, что я сбежала, меня убьют!
Зору эти слова ничуть не тронули.
– Здесь тебе оставаться нельзя.
Дороти поднялась и провела ладонью по лицу, стараясь убедить себя, что все это не важно, что эти люди ей не нужны, что она и сама справится.
Но когда они встретились взглядами с Зорой, ее прошила боль. Больше она не могла лгать себе.
Все это важно. И эти люди для нее важны. Без них она пропадет.
– Вы ведь доверяли мне когда-то, – напомнила Дороти, борясь с дрожью в голосе. – Может, вы этого и не помните, а я помню. И хочу вернуть доверие.
Зора странно на нее посмотрела.
– Доверять тебе? Да я ведь даже не знаю, кто ты такая. Квинн? Или Дороти?
Дороти притихла, осознав, что и сама не знает ответа на этот вопрос.
3
В отеле «Фейрмонт» Дороти старалась держаться в тени. Она осторожно заглядывала за каждый угол и шла вдоль самых стен, чтобы скрипучие половицы ее не выдали.
Опасно было сюда возвращаться. Стоит ей только попасться на глаза всего одному из Фигляров – и об этом тут же узнают все. Но все шло к тому, что ей придется податься в бега, а значит, в отеле нужно кое-чем разжиться. Припасами, деньгами, пищей, если ее удастся найти. Вот только действовать нужно быстро.
Отель производил впечатление местечка, где было приятно находиться, пока кругом не воцарилось запустение. Полы были выстелены коврами с причудливыми, красивыми узорами, изрядно затертыми множеством ног, и с потрепанными краями. Дороти коснулась одной из дверей красного дерева – некогда блестящая поверхность потускнела и чуть ли не продавилась под пальцами. В воздухе, точно густой туман, висел запах гниения. Дороти уткнулась носом в рукав, чтобы хоть немного укрыться от вони, и повернула за угол. Коридор вывел ее в зал с низким потолком, напоминающий пещеру.
С замершим сердцем она обвела его взглядом, высматривая любое движение. Никого. Должно быть, все в городе, ищут Эша.
Или меня, – подумала она поспешно, и у нее закружилась голова. Дороти прибавила шаг.
Над полом возвышались колонны, а с потолка свисали ветхие канделябры, опутанные паутиной. Внутренний дворик внизу был затоплен грязной водой. Дороти знала: если приглядеться, можно увидеть в полумраке и парадную лестницу, и старый рояль, и мраморные столешницы.
В свою комнату она пробралась по лестнице черного хода, напряженно вслушиваясь – не послышатся ли поблизости скрипучие шаги, не засмеется ли кто вдалеке? Ее комната располагалась на пятом этаже отеля, но была как две капли воды похожа на ту, в которой ее держали год назад, когда похитили. Две кровати с белыми покрывалами. Деревянная мебель. Синие занавески и стул. Единственной вещицей, которую Дороти могла назвать своей, был маленький серебряный медальон, висевший на зеркале. Медальон ее бабушки. Мама подарила его Дороти в день ее свадьбы, и он служил ей единственным напоминанием о той эпохе, откуда она прибыла.
Девушка стянула украшение с деревянной рамы и надела на шею. А потом начала сборы. Два комплекта запасной одежды, плащ, маска, деньги – небольшая, но очень ценная для нее сумма, – все это она сложила в вещмешок, торопливо закинула его на плечо и оглядела комнату, чтобы удостовериться, что ничего не забыла. С дрогнувшим сердцем поняла, что забирать больше нечего. Она прожила в отеле целый год и даже начала считать это место своим домом, но при этом сумела в два счета запаковать всю свою жизнь в вещмешок и сняться с якоря. От этой мысли стало неожиданно грустно.
– Довольно, – отругала она себя вслух и покачала головой. Не время сентиментальничать. Неизвестно, как скоро сюда проберутся Фигляры или, того хуже, сам Мак. Так что надо спешить.
Дороти достала из вещмешка деньги и быстро пересчитала. Она боялась, что их окажется слишком мало и надолго не хватит. На эту сумму можно было протянуть неделю. Примерно. Только придется отвыкнуть от завтраков.
А дальше что делать? Она подумала, что сможет обчищать карманы, проворачивать коротенькие аферы, тайком умыкать у людей часы и прочие ценности, которые у них еще остались. Губы тронула горькая улыбка. А ведь ей казалось, что эти дни уже миновали. Что поделать: от давних привычек непросто избавиться.
Она убрала деньги в мешок и выскользнула в коридор, бесшумно закрыв за собой дверь. Он по-прежнему пустовал, и Дороти облегченно выдохнула. Пока что ей везло, но не стоило лишний раз испытывать удачу. Она поспешила к лестнице…
И застыла под властью внезапной мысли.
Роман всегда хранил деньги в ящике прикроватного столика. На дождливый день, – как он всегда иронично подмечал, многозначительно поглядывая на вечно пасмурное небо. Новый Сиэтл не знал погожих деньков, что в прямом, что в переносном смысле.
Дороти задумчиво прикусила губу.
«Интересно, а деньги еще там?» – подумала она. Обворовывать мертвеца бесчеловечно, но какие еще у нее варианты? В голодной смерти тоже мало хорошего.
– Проклятье! – прошептала она и свернула налево, а не направо, взяв курс на комнату, где когда-то жил Роман. «Он бы меня понял, – твердила она себе, пытаясь заглушить вину. – Роману еда уже не нужна. Он наверняка назвал бы сентиментальной чушью ее мысли о том, что деньги лучше не трогать. Они ведь так пропадут зря».
Дороти пересекла коридор и поднялась по еще одной лестнице в комнату Романа. В отличие от Дороти он не поленился ее украсить. На стенах висели картины – иллюстрации, вырванные из старых книг (Роман особенно любил да Винчи и Рембрандта), а на полочках и шкафчиках стояли симпатичные безделушки. Дороти остановилась у фотографии Кассии, младшей сестры Романа – она стояла в рамке на зеркале. Удивительно, но раньше она этого снимка не замечала.
Дороти опустилась на колени у прикроватного столика и начала поиски, отодвинув в сторону книги и бумаги. Ничего. Черт!
Тогда она залезла в ящики письменного стола, стоявшего по соседству, но и те были забиты книгами, блокнотами, какими-то учебниками. Налички не нашлось. Дороти прикусила губу и хотела уже захлопнуть ящик в порыве отчаяния, как вдруг пальцы скользнули по чему-то плотному и гладкому, будто шелк.
Что-то похожее она уже держала в руках. И это был вовсе не дешевый блокнотик наподобие тех, которыми были забиты ящики стола. С тяжело колотящимся сердцем Дороти высвободила свою находку. Ею оказались странички, судя по виду, вырванные из добротной и дорогой записной книжки. Дороти быстро пробежала взглядом рукописный текст.
Я уже с полдюжины раз просмотрел заметки Николы Теслы, но мне по-прежнему не хватает духа проверить его теорию.
Девушка замерла. Сердце мерно застучало под ребрами. Она хорошо знала этот почерк. И пускай она лично не встречалась с человеком, которого Роман с Эшем называли просто «Профессором», ей все было о нем известно. Он придумал, как путешествовать во времени, а потом исчез, оставив только бортовой журнал, полный загадочных заметок, повествующих о теории таких путешествий и экспериментальных поездках в прошлое и будущее, а еще массу вопросов о том, куда же он пропал и почему.