Милостивый Боже, пусть только это название так и останется ироничным.
И вот «Смертоносный луч» наконец готов. Это портативный прибор, размером и формой напоминающий маленький пистолет. На месте дула у него длинная игла. С ее помощью надо набрать ровно десять миллилитров экзотического вещества и ввести прямо в аорту.
Тут нужно сделать паузу и сообщить, что разрыв аневризмы брюшной аорты может вызвать смертельное кровотечение.
Так что, ха-ха, желательно нигде не напортачить.
Ни пуха ни пера.
Боже… как у меня руки трясутся.
Обновление
22 июня 2074 года
16:05
И вот… я вернулся! Живой и невредимый! Я успешно вколол себе экзотического вещества и, пожалуй, уже могу заключить, что обошлось без смертельных внутренних кровотечений. Отпразднуем эту маленькую победу!
Как первый человек в истории, решившийся ввести себе в организм экзотическое вещество, хочу отметить, что ощущения оно дарит… интересные! Место инъекции похолодело, потом его стало покалывать, а затем по венам растеклось сияние – иначе я просто назвать не могу. Казалось, что мне в жилы залили расплавленное солнце. Изумительно.
Но это в любом случае лишь первый шаг. Второй не потребует таких усилий. По словам Теслы, под поверхностью земли скрываются миллионы крошечных анилов. Экзотическое вещество стабилизирует мое тело для путешествия, и теперь остается только подчинить себе энергию этих маленьких «кротовьих нор», чтобы они перенесли меня в прошлое. Но поскольку у меня не будет корабля, остро встает вопрос навигации. Пока сам не понимаю, как ее осуществить. Когда я лечу в аниле, я всегда ориентируюсь на оттенок стен туннеля и их узор.
По теории Теслы, перемещение во времени при помощи маленьких подземных анилов напоминает ручей, который пробивается сквозь камни. Иными словами, я, скорее всего, окажусь на исхоженной территории и вновь побываю в местах, которые навещал недавно – или часто. Очень интригующе.
Если теория Теслы верна, мне остается только «подсоединиться к Пьюджетскому анилу». Говоря откровенно, я не вполне понимаю, что это значит. Как можно «подсоединиться» к аномальному явлению?
Но я твердо знаю одно: Пьюджетский анил открылся неподалеку от Каскадской зоны субдукции[2]. Надеюсь, одного этого будет достаточно, чтобы воспользоваться энергией анила.
Вот почему я теперь сижу в маленькой шлюпке у самой зоны и готовлюсь к тому, чтобы, говоря языком науки, выдвинуться вперед и оценить результаты. Что ж, поплыли.
Если Тесла не ошибся, меня должен подхватить некий поток – подцепить, точно крючком за живот, и…
Ох…
6
Дороти шагала через весь город по шатким, хлипким причалам, стараясь никому не попадаться на глаза. Солнце выглянуло из своего укрытия, его ослепительно яркий свет заискрил на черных волнах, окрасил весь город золотом.
Она поймала себя на том, что озирается чаще необходимого, и поплотнее укуталась в плащ, будто тонкий слой ткани мог защитить ее от выстрела или ледяной стали клинка. Такие вот солнечные деньки вечно играли с Дороти злую шутку, заставляли поверить, что она в безопасности. Оставить предосторожности. Вот только сейчас это значило подписать себе смертный приговор. Девушка сомневалась, что вообще когда-нибудь окажется в безопасности.
Доска под ногами пошатнулась. Вода хлынула ей в ботинки и вынесла на пристань ядовито-зеленую змейку. Гадина обвилась вокруг лодыжек Дороти, помахивая хвостом. Дороти ругнулась и стряхнула тварь с себя. Та исчезла в волнах.
В голове зазвучали слова Чандры, припомнившей, сколько раз они виделись с Эшем наедине:
Раза три, по-моему. Первый раз – на маскараде, потом в том мрачном баре неподалеку от «Фейрмонта», и еще раз, когда ты его спасла.
Дороти пригладила волосы. Как такое вообще возможно? Она умеет управлять машиной времени, но сейчас у нее ее нет. «Черная ворона» – последняя исправная машина времени, о существовании которой ей было известно, – была заперта в «Фейрмонте», под стражей Фигляров и самого Мака Мерфи. Она никак не могла ее заполучить и остаться в живых.
Волны бились о пристань. Ветер шелестел в ветках белых деревьев. Дороти съежилась под своим плащом, силясь заглушить отчаяние, зреющее внутри. Всякий раз, когда ей казалось, что она вот-вот узнает что-то новое и важное, на пути встречалась очередная стена, очередное препятствие. Это здорово подкашивало.
Она стряхнула капли с ботинок и зашагала дальше. До бара «У Данте» оставалось всего ничего. Фигляры в него не ходят, поэтому там она будет в безопасности. Во всяком случае, какое-то время, за которое успеет чего-нибудь выпить, а может, даже перекусить. Живот заурчал, напоминая о том, что за целый день у нее во рту и маковой росинки не было.
Дороти огляделась – нет ли за ней слежки? Пристань пустовала, волны под ней улеглись. Успокоившись, Дороти подошла к окну, которое служило входом в бар, и пролезла внутрь.
На стенах поблескивали жирные пятна, а в воздухе повис тяжелый запах жареной рыбы и пива. Живот у Дороти болезненно взвыл. Она натянула капюшон пониже, на самое лицо, надеясь, что никто ее не заметит, и пошла через зал, наполненный смехом и беззаботными беседами.
Бар был грязным и тесным. В зале стояли разномастные столы и стулья, с низкого потолка свисали электрические гирлянды, в которых не работала половина лампочек, а у стен виднелось несколько виниловых диванчиков. За барной стойкой висел громоздкий телевизор из 1985-го, но сейчас он был выключен.
Дороти стала ждать у стойки, спрятав под капюшоном лицо и белые волосы. Наконец к ней вышел коренастый паренек в бейсболке.
– Чего желаете, красавица? – спросил он.
– Самогона, – ответила Дороти, припоминая прозрачный напиток, который заказала ей Зора, когда она впервые тут оказалась. – И еды какой-нибудь, если есть.
– Сейчас кухня закрыта, – извиняющимся тоном сообщил бармен. – Но у нас есть протеиновые батончики – Центр присылал – и несколько пакетиков чипсов с черного рынка, если вдруг вас заинтересует.
Дороти облизнула губы. Сейчас ее интересовало все, что только можно съесть.
– Возьму и то и другое, спасибо.
Бармен кивнул, вытирая руки о белый фартук, из-под которого выглядывали мешковатые штаны. Он достал бутылку с прозрачной жидкостью из-за автомобильного диска, служившего частью барной стойки, и наполнил стакан. Потом достал протеиновый батончик и пыльную упаковку с чипсами и кинул их на прилавок.
– Спасибо, – повторила Дороти и выложила рядом несколько банкнот. Она взяла стакан и еду и, пригнувшись, стала пробираться через людную комнату. Ей казалось, что все на нее косо поглядывают и перешептываются. Она и сама перестала понимать, паранойя это или нет.
Дороти подыскала себе место в дальнем углу бара и сделала глоток. Самогон обжег ей горло, опалил внутренности, словно пожар. Девушка сглотнула, поморщилась и сорвала обертку с протеинового батончика – коричневой, комковатой субстанции с привкусом соли, шоколада и опилок. Из всего, что она только пробовала в жизни, этот продукт меньше всего походил на съедобный, но урчащий живот он успокоил – во всяком случае, немного.
Пока Дороти подкрепляла силы, она еще раз прокрутила в голове все, что удалось узнать.
Чандра сказала, что она, Дороти, в прошлом встречалась с Эшем. Машины времени у нее нет, зато есть несколько заметок из профессорского журнала, в которых речь идет о путешествиях во времени без корабля.
Она покрепче сжала липкий стакан, погрузившись в раздумья. А вдруг именно это она и сделала? Выяснила, как путешествовать во времени без корабля? Нет, звучит неправдоподобно. В записях Профессора нашлось много ценных сведений, и все же это была вовсе не инструкция. К тому же он доходчиво разъяснил, что даже эксперименты в этой области очень опасны. У Дороти из головы никак не шло упоминание о путешественнике, который лишился кожи. Она содрогнулась и положила остаток батончика на стол. Трудно вообразить более жуткую смерть.