— Фриск! Всё хорошо!
Голос. Его голос. Пронизанный нежностью и любовью. Едва слышный в темноте, как отзвук далекого эха.
— Фриск! Доверься своим мечтам! Не теряй надежду! Не поддавайся ей!
Не поддаваться? А кому?
— Чаре!
Чаре? А что она здесь делает?
Это ее дом, Фриск! Ее тюрьма. Место, в котором она держала всех нас, пока ты не пришла, чтобы спасти все души до единой…
Ее тюрьма? Какая еще тюрьма?
— ОТЧАЯНИЕ…
Я осмотрелась. Да. Сомнений не было. Ветер не просто свистел — он выл о своем безнадежном отчаянии, обреченный бесконечно парить над теплой и вязкой темнотой.
Где кончается это отчаяние?
— Нигде! Ты не найдешь ему конца, даже если будешь идти в одну сторону несколько вечностей.
Значит, Чара теперь сделала меня узницей этой тюрьмы?
— Нет! — раздался веселый смех. — Единственный, кто держит тебя здесь, это ты сама, Фриск!
Но… но ты же сказал, что Чара…
Та высокая женщина. Похожая на меня, как бабочка на гусеницу. Всего пара черт, которые смотрели на меня из зеркал, когда я не знала, что делать дальше. Моя прекрасная тень. Мое отчаяние.
— Но ты — не Чара! Ты — это Фриск!
Да. Я не имела ничего общего с Чарой. Мы просто были с ней похожи. Всего парой черт…
Я поняла это только тогда. Яснее, чем когда-либо. Мерцание далекого света уже не пугало меня. Я должна была надеяться. Я почувствовала привкус этой самой надежды, обжегший моё нёбо. В мою душу вцепился страх, но я боролась с ним. Страх. Единственное Чарино оружие. Но мне больше не нужно было бояться. У меня было все, что нужно. Прямо внутри меня. В самом центре моего сердца.
Любовь.
Любовь, которая была сильнее любого страха.
Мою душу грела любовь.
Вместе с надеждой я почувствовала кое-что еще. Мечты. Они воспарили над моим существом. Прямо как радуги Азриэля. Они щекотали мою кожу, поднимая меня все выше и выше над теплой трясиной.
Вой ветра превратился в бессильный плач. Он развевал мои волосы все сильнее и сильнее, пока в итоге не стих. Он просто хотел наслаждаться моими страданиями. А я продолжала подниматься над чернотой. Свиста я уже не слышала.
Во мне гремело всего одно слово. Прекрасное. Мощное, как голос набата.
СПАСТИ.
Я вспомнила о нём. Подалась этому воспоминанию навстречу. Набат продолжал греметь.
Страха не стало. Он остался там же, где завывал ветер, проносясь над теплой и вязкой трясиной. Я посмотрела на далекий свет.
Аз. Это твой голос спас меня из отчаяния. Мой названный брат. Мой прекрасный принц. Любовь моя. Половина моей души. Азриэль Дримурр. Лучшая из моих надежд и самая заветная мечта.
Любовь к тебе переполнила меня РЕШИМОСТЬЮ.
СОХРАНИТЬ СБРОСИТЬ ***
Я нажала на «СОХРАНИТЬ», даже не подозревая, что тогда произойдет. Я лишь знала, что поток времени круто повернет и понесет меня совсем по другому руслу. Я должна была ПРОДОЛЖИТЬ начатое… как давно моя решимость клокотала с такой силой? К какому берегу меня прибьет? Я окажусь в прошлом? Где вообще я могла бы оказаться? Но это не имело значения. Мне подошло бы любое время. Любое место. Лишь бы не бесконечное вязко-теплое отчаяние.
Мои глаза ослепил золотой свет.
Я прижала кончики пальцев к губам. Губы дрожали. Во рту было сладко. Мо сердце, захлебывавшееся потоками сладкого жара, готово было растаять.
Оно начало покалывать, но потом тут же перестало.
— Фриск?..
Его голос! Тот же, что я слышала сквозь надрывающийся ветер!..
Я подняла взгляд. Это далось мне без малейшего страха. Надежды переливались золотым блеском.
Аз смотрел на меня с обеспокоенным выражением лица. Я лежала на траве — перпендикулярно поваленному кедру.
— Фриск? Что с тобой?..
Это была ночь, казавшаяся искрящейся из-за миллионов далеких городских огней. На Азе был смокинг. Я снова была в сине-фиолетовом платье, едва доходящем мне до колен. Я была младше: мое тело стало стройнее, волосы ухоженнее, а кожа не такая тускло-землистая.
Выпускной вечер!!! Ночь после бала!!! Поток времени выбрал именно ее!
Аз хмурился. Мой прекрасный принц… ты был жив! Ты ожил в третий раз!
— Фриски, пожалуйста, отв…
Я бросилась к нему на шею и расплакалась.
Через несколько минут мы снова уселись на поваленное дерево. Здесь, в прошлом, оно даже не думало начинать гнить. Хотя… это же было не прошлое. Это было настоящее. Настоящее, отпочковавшееся от того ужасного будущего, которое теперь превратилось в прошлое.
Голова пошла кругом. Ко всем парадоксальным выводам надо было привыкать еще очень и очень долго.
— Я догадываюсь, что произошло… — сказал Аз, выгибая спину назад и вытягивая ноги. — Я почувствовал силу СОХРАНЕНИЯ, пока мы целовались. Знаком с ней с тех пор, как был Цветиком… а потом ты вдруг упала на землю…
— Да… — прошептала я. — Я до сих пор не понимаю, почему меня забросило именно сюда…
— А я знаю, — вдруг ответил он горьким голосом. — Чтобы исправить что-то. Что-то, от чего ты потом пострадала. Наш поцелуй — это отправная точка… которая стала началом того, от чего ты и СПАСЛАСЬ…
Отправная точка…
Я не сказала ему, что со мной произошло. Я не хотела, чтобы он обо всем узнал. Да и вообще — разве будущее, пережитое мной, было теперь не просто плохим воспоминанием? К таким лучше не возвращаться…
— Ты почти не ошибся, — ответила я замолчавшему Азу.
Аз стукнул каблуками туфель друг о друга и вдруг поднялся с дерева в полный рост.
— Ты куда это?.. — ошалело протянула я.
— Пойду-ка я домой…
— Зачем?
— Я знаю, что заставило тебя вернуться в это время, Фриск… — глухо прошептал он. — Во всем виноват мой поцелуй… — он опустил голову и покрасней до самых кончиков рогов. — Это… это же из-за него случилось что-то ужасное? Какая-то жуткая побочная временная линия, да?..
Я вскочила с кедра и подбежала к нему. Да уж, я и забыла, насколько высоким он был уже тогда. Моя голова едва доставала ему до плеч. Я схватила его за руку. Крепко-крепко. А потом дотронулась до его лица:
— Аз, остановись… пожалуйста. Я думаю, я снова должна узнать кое-что…
— «Снова»?.. — опешил он. — Что же именно?..
— Покажи мне еще раз, что бы ты сделал, если бы на вечеринке у Элли на нас никто не смотрел, когда мы играли в «бутылочку»…
— Но… Фриск… — его глаза заблестели от смеси счастливых и горьких слез. — А как же побочная…
— Эх, ты… — грустно улыбнулась я и покачала головой. — Глупенький козлик… побочную временную линию создал не поцелуй… и даже не то, что было после него… это все я виновата… или не совсем…
— Так. А что было после поцелуя?.. — заморгал он.
— Давай я тебе напомню… — сказала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы достать до его губ…
Выходные снова превратились в идиллию. Я переживала ее во второй раз, но, конечно, испытывала все те же ни с чем несравнимые ощущения. О будущем, оставшемся в прошлом, я так и не рассказала. Лишь сообщила Азу, что предугадать я все равно ничего не смогу, так что пусть все будет, как будет. Ненужных вопросов он больше не задавал. Он просто наслаждался доставшимся ему счастьем. Я тоже им наслаждалась. Ну… по крайней мере тогда, когда не наслаждалась исступленными оргазмами…
Мы лежали с ним в обнимку на теплом бетоне, подставляя солнечным лучам свои потные голые тела. По его машине стекали комья жидкой пены.
— Вау… — выдохнул Аз, нежно целуя меня. — Мне, наверное, никогда не надоест заниматься с тобой любовью… скажи, кто тебя так «натаскал»?
Я хотела ответить какой-нибудь пошлой двусмысленностью, но заметила, что Аз помрачнел. Он явно задумался, не связано ли это с тем, что произошло со мной за гранью этой временной линии. Мрачное выражение, впрочем, пробыло на его лице недолго:
— Надеюсь, ты понимаешь, что это был риторический вопрос…
