Кевин тоже замешкался, но в смятении кивнул в ответ на просьбу.

Эйден нахмурился – неужто заботу проявила Деби? Да, это было бы в её духе – сначала еда, потом поездка, а теперь и вот это… Он потёр лоб, снова словил беспокойство. «Я, получается, не просто бросил её, а ещё и одежду украл…» – вердикт и в мыслях звучал ужасно. Они не настолько хорошо знакомы, чтобы замять ситуацию пустяковым извинением. Но как её теперь найти?

Остаток дня Эйден провёл в паршивом настроении. Даже любимый коктейль на вкус стал пресным – и это с учётом двойных сливок и сахара.

– Иди домой, – хлопнув по плечу, смилостивилась Андреа. – Ты хорошо поработал.

Сумерки ещё не показались во все красе, когда Эйден добрался до домашнего компьютера. На завтрашнюю пятницу намечалась поездка в больницу Канерберга. Убедившись, что прежние маршруты работают, он перебросил информацию с картой на телефон, а затем курсор дрогнул над вкладкой соцсети, в которой днями ранее нашёлся профиль Кейси. Из любопытства, Эйден снова посетил её – ничего не изменилось, к счастью или сожалению…

«Может, редко заходит» – подумал Эйден и поплёлся в ванную, прихватив чистую одежду. После душа, стоя перед зеркалом, он заметил почти чистые руки – гематомы если и остались, то совсем бледные, а на загорелой коже их и подавно не разглядеть. Поясница тоже не ныла – хороший знак. Эйден направил маленькое зеркало на большое и осмотрел отражённый шрам. Тот, в целом, выглядел не так уж дурно: три-четыре сантиметра в длину, аккуратные и почти неприметные швы.

«Ливенделл, наверное, из-за него в первую очередь и вызвала» – сообразил Эйден и натянул пижаму. Сил на что-то ещё не осталось, и он, закинув в рот дольку апельсина, лёг под тонкое одеяло. Мягкая прохладная подушка обволакивала горячие щёки, и Эйден не заметил, как быстро уснул.

После бодрого пробуждения в ранний час, Эйден, выпроводив Андреа (и пережив её возмущения по поводу отлынивания от дел в кафе), собрал рюкзак и метнулся на автобусную станцию. Пятница встретила невыносимой жарой, и мучительнее всего было в спешке преодолевать бугристые тропы, надеясь успеть на нужный рейс, а пот с лица ручьём лился, не говоря уж о взмокшей спине. Старушка, обычно сидевшая за прилавком и метаюшая недовольный взгляд на всякого, кто казался ей чересчур шумным и не в меру пьяным, не появилась. Зато весёлая молодёжь разгуливала, наплевав на вероятность заработать солнечный удар и прочие неприятности; хотя с их пышущими здоровьем телами и не стоило лишний раз изводиться предупреждениями. Каникулы не вечны.

Добравшись до станции, неизменный вид которой ужасал старомодностью и ветхостью, Эйден поправил съехавшую кепку и стал выискивать нужный номер, расхаживая по стоянке. Людей на площадке сновало всего-ничего. Найдя автобус – такой же ветхий, как и всё вокруг, – он прыгнул в пустой салон и, шумно выдохнув, сел на свободное место – ноги плавились после утомительной прогулки под солнцем. Ехать ему до конечной, и он позволил себе поспать часок-другой, стараясь не обращать внимание на тяжесть в голове.

В дороге Эйден иногда просыпался от особенно резких скачков и пару минут сонно разглядывал виды природы сквозь натянутую на разбитое окно красную плёнку. Лоушер остался позади; долгое время светилась золотом пустынная местность, которую через пару километров сменили редкие кустарники. Преодолев горки, автобус оказался в густо заселённом деревьями месте, а чуть дальше, за склоном, в дымке поднявшегося песка возвышались современные для двадцать первого века дома. До первой остановки в Канерберге Эйден, насмотревшись на архитектуру попутного города, позволил себе подремать, отбросив воспоминания.

***

До центральной улицы рукой подать. Эйден оставил позади станцию и направлялся к транспортной остановке, откуда на трамвае планировал добраться до больницы. В городе своевольничала прохлада – редких пешеходов прятала густая зелень усаженных вдоль поребриков деревьев. Днём Канерберг выглядел чуть менее впечатляющим, но более тихим, и напоминал бы Лоушер, если бы не современные бутики и высокие строения, а также разветвлённая рельсами дорога. Послышался терпкий аромат – двери ближайшей кофейни гостеприимно открылись, и Эйден с большими усилиями заставил себя отвлечься на прилетевших птичек и пройти мимо. Но неожиданно его окликнули.

Эйден повернулся – из кофейни вышел Кейси, сжимая фирменный стакан.

– Я думал, ты в Лоушере, – нахмурился он, подойдя ближе и недоумевая, почему болеющего подростка не заперли дома.

– Да-а, я был там, – странным тоном протянул Кейси, сунув руку в карман. – Но на выходные приехал пожить сюда.

– У тебя тут родственники?

Кейси отвёл взгляд.

– Нет. Но если ты переживаешь за концерты в «Магнолии» – не беспокойся, я вернусь.

Что-то не так. Эйден заметил нервозность юноши, но расспрашивать времени не осталось – он торопился пройти обследование и вернуться в родной город. Однако Кейси подскочил к нему и с неприкрытым интересом спросил:

– А ты приехал гулять?

– Я по делам, – не сбавляя темп, бросил Эйден.

– А можно с тобой?

– Это скучные взрослые дела.

– Ты не намного старше меня, – прищурился Кейси. – Давай я угощу тебя этим, – он слегка взболтнул стакан, – но взамен мы пойдём вместе.

И в тот же момент Эйден заметил то, от чего у него дыхание спёрло, и он резко остановился. Кейси затормозил чуть позднее и, мгновенно заподозрив неладное, спрятал правую руку за спину.

– Что случилось? – тихий и тревожный вопрос скользнул холодом по пунцовым ушам.

Секунду-другую Кейси не отвечал – улыбка потухла, взгляд рассеянно бегал по серому, мерцающему в проблесках солнца асфальту.

– Если пойдём вместе, я расскажу.

***

«Хитрый малец» – подумал Эйден, стоя рядом с Кейси в трамвае у заднего окна. Любопытство заглушило упрямство, и вот молодые люди потихоньку приближались к больнице.

Эйден прижался губами к стакану, который, согласно обмену, достался ему. Мокачино с шоколадно-молочными нотками окончательно расслабил напряжённый мозг, позволив поделиться секретом.

– Только никому не говори, – добавил в конце короткого рассказа Эйден. Он не вдавался в подробности Канербергского приключения, обойдясь лаконичным «приехал-обокрали-подлечили».

Кейси распахнул широкие глаза, полные восхищения и страха:

– Андреа об этом знает?

– Тьфу, нет, конечно! – уязвлённый Эйден поёжился. – И не вздумай ей проболтаться. Тем более, я почти здоров, а с деньгами разберётся полиция… может, и возместит что-нибудь.

– Конечно, – понимающе кивнул Кейси. – Надеюсь, всё обойдётся.

– Так, а что с тобой приключилось?

Кейси глянул на проезжающие машины, обдумывая верные формулировки. Затем покосился на собеседника; в жалостливом выражении лица, побелевшим сильнее прежнего, читалось ничто иное, как: «Не подумай ничего плохого». Эйден, в общем-то, и не собирался упрекать или бросаться советами, что бы он ни услышал; хотя от встревоженного, почти напуганного взгляда и нежелания раскрывать личную историю, в груди затрепетало сочувствие.

– Это из-за мамы. – Кейси показательно, но легонько сдавил забинтованную ладонь.

– Как так?

– Она случайно, – пожал плечами Кейси. – Обычно она спокойная, но, видимо, опять с папой поссорилась, и… когда я пришёл с прогулки, её прорвало.

Эйден, привыкший заботиться только о себе, вдруг ощутил небывалую заинтересованность и созревший ворох вопросов.

– Я в ту ночь хотел пойти и лечь спать, но мама жутко взбесилась. Схватила за руку и начала кричать… о всяком… – Лицо перекосило от болезненных воспоминаний. – О Кевине и его семье, о моей школе, экзаменах и работе… я попытался вырваться, а хватка у неё крепкая. И, в общем, вывих.

– А что с твоим приятелем не так? – забыв о скромности, спросил Эйден. Он чуть было не пропустил нужную остановку и, не дождавшись ответа, подтолкнул на выход Кейси, а затем сам спрыгнул со ступеней на асфальт, ориентируясь, в какую сторону идти дальше. – Кевин, вроде, нормальный пацан.