Мужчина снова развернулся, чтобы уйти и уже дошёл до двери, как замер. Обернувшись, он взглянул на своё предплечье, которое сжала тонкая женская рука. Убийственно медленно он перевёл взгляд на Фелисию, смотрящую на него с вызовом и в то же время умоляюще.

— Не хочешь оказаться на её месте, убери руку, — процедил он, и когда Фелисия испуганно отдёрнула руку и медленно отступила на несколько ступеней вниз, ушёл, закрыв дверь на засов.

До утра Джоанна не дожила. Её смерть напугала рабынь, на глазах которых она испустила последний вздох. Обнаружив труп, пираты молча вынесли его и, видимо, выбросили в море, так как до трюма донёсся едва слышный всплеск воды.

Прошёл день, наполненный мрачной атмосферой, и наступила ночь. Лёжа на своей подстилке без сна, Фелисия мрачно раздумывала о том, сколь ничтожны теперь их жизни. Им не от кого ждать помощи, им бессмысленно надеяться на спасение. И эта несправедливость сильно злила и угнетала её.

Она вздрогнула, когда снова уловила едва слышный скрежет. Не веря собственным ушам и желая, чтобы это было лишь иллюзией, вызванной её потрясением из-за случившегося с Джоанной, Фелисия осторожно поднялась со своей подстилки и направилась к двери.

К её изумлению, это скрежетал открывающийся засов. Очень медленно кто-то открыл дверь, которая почти не скрипнула, и в лунном свете обрисовалась уже знакомая ей мужская фигура.

Непонимающе нахмурившись, Фелисия наблюдала за тем, как тот самый воин, не отрывая от неё жадного изучающего взгляда, крадучись спускается по лестнице в трюм.

— Зачем ты пришёл? — оглядевшись и убедившись в том, что все спят, прошептала девушка. — Ты сказал, тебе нельзя заходить сюда.

Он как-то невесело усмехнулся, подойдя к ней и также, как и она, оглядевшись. Опустив руку за пазуху, отчего Фелисия испуганно отпрянула от него, ожидая, что он достанет кинжал, мужчина медленно, словно желая уверить её в отсутствии злых намерений, достал из-за пазухи небольшой тканевой свёрток.

Настороженно покосившись на него, Фелисия отступила на шаг назад, но мужчина поймал её за запястье второй рукой, а после, словно обжёгшись, резко отпустил его и как-то весь напрягся.

Схватившись за своё запястье, которое вспыхнуло от его прикосновения, девушка заметила, что он медленно разворачивает тканевой свёрток. Оказалось, в него было завёрнуто что-то определённо съедобное и, несмотря на непонятный вид, аппетитное. После нескольких недель поедания одного и того же безвкусного слизкого варева три раза в день Фелисия просто мечтала о нормальной еде, поэтому неверяще распахнула голубые глаза.

Снова оглядевшись, она осторожно подошла к его протянутой руке, пригляделась и принюхалась, отчего аппетит разыгрался ещё сильнее.

— Зачем? — всё же спросила она шёпотом, хватая свёрток и жадно начиная есть. На мгновение ею овладел стыд. Ей стоило поделиться хотя бы с Анной. Но она забыла об этом, увидев, что свёрток уже почти пуст, а она ведь только начала есть.

Мужчина промолчал, а в уголках его губ застыла сдерживаемая улыбка, пока он наблюдал, как Фелисия почти не прожёвывая жадно ест. Она не успела опомниться, как свёрток опустел и разочарованно вздохнула. Ей так хотелось ещё…

Когда его рука снова нырнула за пазуху, её голубые глаза вспыхнули такой яркой надеждой, что он теперь уже не сдержал улыбки и вручил ей большое сочное яблоко.

Схватив его и тут же откусив большой кусок, Фелисия непонимающе посмотрела на мужчину, почему-то решившего её покормить, но осознала, что он уже уходит.

Его глаза коснулись её с какой-то едва уловимой тоской или сожалением, когда он, уже стоя на палубе, очень медленно закрывал дверь. Послышался скрежет закрывающегося засова, и, доедая яблоко, Фелисия осталась стоять одна посреди трюма.

Когда с яблоком было покончено, сытая и довольная девушка осторожно добралась до своей подстилки и, наконец, заснула без болезненного сосущего чувства голода в желудке.

Она никому не рассказала о произошедшем, даже Анне, и с нетерпением ждала наступления ночи, лелея надежду на то, что снова сможет наесться. Теперь варево, которое им давали пираты, после ночного перекуса казалось ей просто-напросто несъедобным, и она весь день ничего не ела, оттого еще больше надеялась.

И её надежда оправдалась. Он снова пришёл, а она, ждавшая его, тут же выскочила навстречу, нетерпеливо наблюдая за тем, как мужчина спускается по лестнице.

Фелисия радостно улыбалась, когда его рука нырнула за пазуху и достала свёрток, который она в мгновение ока опустошила. Он снова принёс ей яблоко, и, поедая его, девушка не замечала его взгляда, наблюдающего за ней опять же с едва уловимой тоской, но теперь ещё и с примешанной к ней теплотой.

Это продолжалось около недели. Вместе с едой он однажды принёс ей какую-то деревянную игрушку в виде безрогого оленя, и Фелисия узнала лань. Она спрятала её под свою подстилку, куда вскоре положила маленькую плоскую ракушку, которая отчего-то вызывала у неё улыбку.

Затем что-то неуловимо изменилось в их встречах. Они стали разговаривать шёпотом, боясь потревожить остальных. Она узнала, как его зовут. Берк. Но его настоящее имя Рензо. Оказалось, он тоже венецианец, потому и знает итальянский. Его пленили несколько месяцев назад, но Махмуд Реис не стал его продавать, а взял в свою команду.

Теперь он иногда касался её руки, плеча или даже лица. Сначала она боялась этих прикосновений и изворачивалась, а после, увидев, что они важны для него, и осознав, что они приятны для неё самой, стала тянуться навстречу его руке, что вызывало у него тёплую улыбку.

В одну из ночей Берк пришёл странно серьёзный и взволнованный, в каком-то плаще и с набитой чем-то кожаной сумкой на плече. Фелисия, ожидавшая его у подножия лестницы, перестала улыбаться и непонимающе нахмурилась.

— Что такое? — прошептала она, почувствовав необъяснимую тревогу.

— Надевай, — он вручил ей такой же как у него плащ и, посмотрев в его голубые глаза, она всё поняла и в ужасе отпрянула от его протянутой руки. — Фелисия, пожалуйста, — выдохнул он, смотря на неё умоляюще и с такой мукой, что она растерялась. — Мы сбежим. Прямо сейчас. Я всё подготовил, просто тебе не говорил, чтобы раньше времени не волновать. Мы как раз проплываем вблизи одного греческого города. Там спрячемся, а после… Что-нибудь придумаем. У меня есть немного золота.

Он предлагал ей бегство, которое она уже считала нереальным. Посмотрев на плащ в его протянутой руке, она некоторое время напряжённо раздумывала, а после резко схватила его и набросила на свои костлявые плечи.

Берк заботливо оправил плащ, застегнул застёжку на горле и, нежно проведя рукой по её щеке, схватил за руку и потащил к лестнице, но Фелисия неожиданно воспротивилась.

— Анна, — выдохнула она, когда он раздражённо обернулся. — Я не могу её бросить здесь… Пожалуйста.

Фелисия разбудила Анну, и та спросонья едва ли поняла, что происходит, но услышав слова “бежать” и “свобода” согласилась. Берк отдал ей свой плащ, и, выйдя на палубу, велел им дожидаться у приоткрытой двери, пока он подаст знак, что можно выходить.

Фелисия и Анна, держась за руки, в предвкушении свободы напряжённо вслушивались и всматривались через приоткрытую дверь на палубу, а также то и дело оборачивались на других рабынь, боясь, что они проснутся, и всё сорвётся.

Спустя тягостные минуты ожидания Берк показался им и приглашающе махнул рукой, а после приставил указательный палец к губам, прося не шуметь.

Крадучись, девушки выбрались из трюма и на мгновение растерялись, ощутив свежий ночной воздух и шелест волн. Почему-то палуба была пуста, но Фелисия не желала думать об этом. Берк сказал, что всё подготовил, а она верила ему.

Берк помог им по очереди без лишнего шума забраться в лодку, которая была на крепких канатах привязана снаружи к правому борту корабля. После он забрался в неё сам, но неожиданно напрягся и в спешке перерубил кинжалом канаты.

Лодка с громким плеском упала на водную гладь, и от силы удара Фелисия едва не выпала из лодки, но Анна её удержала.