— Я не причиню тебе вреда, если ты мне все расскажешь, — мягко воскликнула она. — Обещаю. Как тебя зовут?
— М-майта, — запнувшись, ответила та, боязливо косясь на нее.
— Они не узнают, что мы разговаривали, Майта. Тебе нечего бояться. Что за жертвоприношение? Ты мне расскажешь?
— Я знаю мало… — судорожно выдохнула Майта, перестав, наконец, плакать. — Таких, как вы, было уже очень много. При мне ни одной, но в храме есть книга, в которой записаны имена всех “избранных”. Ее страницы бесконечны. Они ищут их по всему миру вот уже много столетий. И каждый раз ошибаются в своем выборе. В ходе ритуала солнечный свет должен озарить Избранную, но все Избранные до вас были убиты, потому что этого так и не случалось. Культ существует несколько веков… Жрецы бога Амона тайно служат в этом храме с древности. Его построила давным-давно какая-то царица. Ее имени здесь не произносят. Они называют ее священной дочерью бога Амона, бога Солнца, или просто великой госпожой. Избранная — это ее наследница, в которую во время ритуала должен войти дух царицы с помощью лучей солнца. Мы же здесь в качестве прислуги. Жрецы покупают нас как рабынь, и мы служим им, выполняем все, что они потребуют, — почему-то на этих слова Майта помрачнела, видимо, вспомнив о чем-то неприятном. Эдже поняла, что она имела в виду под “выполняем все, что они потребуют” и сочувственно поглядела на рабыню. — Больше я ничего не знаю… Клянусь, не знаю!
— Хорошо, — чтобы не пугать ее снова, спокойно ответила Эдже и, поразмыслив, уточнила: — Что-нибудь еще случалось в последнее время? Кто-нибудь… приходил в этот храм до нас?
Майта поглядела на нее настороженно и медленно кивнула.
— Несколько месяцев назад сюда пришли чужаки. Они их всех убили. Кроме одного. Верховный жрец получил знак от великой госпожи, что он тот, кто приведет их к Избранной. Если вы и есть Избранная, значит, вы действительно пришли сюда из-за этого человека?
— Да, я искала его, — вне себя от захлестнувших ее счастья и облегчения, улыбнулась Эдже. — Он… где он? Отведи меня к нему!
— Нет!— ужаснулась Майта, дернувшись от нее, как ужаленная. — Они убьют меня!
— Ладно, тогда скажи, как мне его найти, — миролюбиво воскликнула Эдже, хотя с трудом сдерживала свое нездоровое возбуждение. Артаферн жив, он здесь! Она нашла его. — Тот мужчина, что пришел со мной, тоже, наверно, заперт где-то? Как мне их найти?
— Они недалеко, в подземелье, но их темницы заперты и охраняются безликими.
— Кем? — в недоумении переспросила Эдже.
— Это… служители храма, вроде охраны. Жрецы отрезают им языки и заставляют носить маски, поэтому их называют безликими. Они опасны, вам нельзя туда! Они убивают любого, кто нарушит покой храма.
Эдже решительно поднялась с корточек и, понимая, что вряд ли она одна одолеет этих безликих, стала напряженно размышлять о том, что ей делать.
— А где мой кинжал?
Майта пожала плечами, показав, что не знает этого.
— Если они спросят, как я сбежала, скажешь, что я тебя ударила и выбежала из комнаты, ясно? Тебе не причинят вреда за помощь мне.
— Да, хорошо, — встревоженно смотря на нее, закивала Майта. — Вы пойдете туда? Но вас же убьют!
Беспечно ей улыбнувшись, Эдже не ответила и, отворив дверь, осторожно вышла в темный коридор с каменными стенами, освещенный горящими факелами. Она не успела и нескольких шагов сделать, как в коридоре с противоположной стороны появились люди — двое в красных туниках, как у Майты, и двое других в каком-то подобии доспехов с золотыми масками, скрывающими лица, и с мечами наперевес. Замерев, Эдже обернулась через плечо и увидела, что коридор позади нее ведет в тупик. Ей было некуда бежать. Она в беспомощности осталась стоять на месте и упрямо вскинула темноволосую голову, когда жрецы настигли ее. Один из них на неизвестном ей наречии что-то властно приказал безликим. Те угрожающе шагнули к напряженной Эдже, а после подхватили ее под руки и поволокли обратно в комнату, из которой она только что сбежала.
Майта испуганно вскочила с подушек, на которые безликие тут же грубо бросили Эдже, и в раболепном почтении опустилась на колени перед вошедшими в комнату жрецами. Один из них вышел немного вперед и, вперив в нее гневный взгляд, что-то яростно процедил все на том же неизвестном языке. Майта залепетала в ответ дрожащим голосом, после чего жрец, подойдя к ней, грубо поднял ее лицо за подбородок и отвесил ей хлесткую пощечину, от которой вздрогнула даже Эдже. Голова Майты дернулась в сторону, но она и звука не проронила. Все так же покорно стояла на коленях, устремив глаза, полные слез, в пол. На этом жрецы в сопровождении безликих покинули комнату. Из-за двери послышался скрежет закрывшегося замка.
— Что теперь? — мрачно осведомилась Эдже, поглядев на рабыню, которая теперь избегала смотреть на нее.
Майта без слов встала с колен и, подойдя к столику, взяла с него красную сложенную ткань, оказавшуюся такой же, как у нее, туникой и большую шкатулку.
— Я должна подготовить вас к ритуалу, — наконец, произнесла она.
— Майта, послушай…
— Прошу вас, не надо! — отчаянно взмолилась девушка. — Меня и так накажут из-за того, что вы сбежали. Если я еще как-то провинюсь, меня убьют.
Эдже заставила себя замолчать, хотя все ее существо буквально кричало о том, что она не должна покорно идти навстречу собственной смерти, как ягненок на заклание. Теперь, когда она знает, что Артаферн жив, и она находится в шаге от встречи с ним, Эдже не могла просто сдаться. Нужно было что-то делать! Но, похоже, Майта ей больше не помощница. Было жестоко подвергать невинную девушку угрозе смерти ради того, чтобы спастись самой. Она что-нибудь обязательно придумает…
Эдже была в растерянности и позволила Майте переодеть ее и надеть на нее бесчисленные золотые украшения из шкатулки, которые оказались необычайно тяжелыми. Когда они закончили, в комнату пришла еще одна рабыня, явно постарше Майты, которая наградила ту угрюмым взглядом и молча вручила ей кубок с водой, после чего ушла, снова заперев дверь.
— Кто это был? — принимая кубок из рук Майты, осторожно поинтересовалась Эдже.
— Одна из рабынь Верховного жреца. Выпейте.
Эдже давно уже испытывала жажду и сделала несколько жадных глотков из медного кубка, но только после этого заподозрила неладное. Вкус “воды” был горьковато-сладким, а взгляд Майты полнился чувством вины и сожалением.
— Что я выпила? — чувствуя, как уже знакомо немеют пальцы на ногах и руках, требовательно посмотрела на нее Эдже.
— Простите… — уже как сквозь толщу воды раздался голос Майты.
Она помогла Эдже, взгляд которой уже заволокла мутная пелена, опуститься на подушки и бережно положила ее голову на одну из них. Отчаянно цепляясь за ускользающую реальность, Эдже ухватилась пальцами за ткань туники Майты на плече, но вскоре ее рука обмякла и безвольно упала на подушки, когда темнота, наконец, целиком поглотила женщину.
Придя в сознание, она словно оказалась в своем сне, о котором уже успела давным-давно позабыть. Тогда она не придала ему значения, решив, что сон этот — следствие ее тревожных мыслей об Артаферне и ее попыток понять, как же тот связан с Египтом и его древней царицей. Но теперь Эдже понимала — то был не сон, а пророческое видение. Провидение в который раз предупреждало ее, но она не сумела понять.
И вот теперь она лежала совсем как в том сне на широком каменном пьедестале, облаченная в свободную длинную тунику красного цвета. На ней сверкали старинные драгоценности из золота, поражающие своей тяжестью. И не было ни единой возможности пошевелиться, так как руки ее и ноги были скованы золотыми цепями, тянущимися откуда-то из-под пьедестала, больше похожего на алтарь. Судя по тому, что сейчас происходило, он им и являлся. Сердце Эдже все тревожнее трепетало у нее в груди, когда она вспоминала о жертвоприношении.
Со всех сторон до нее доносилось пробирающее до мурашек многоголосое бормотание на неизвестном ей языке, которое пугало также сильно, как и во сне, своей идеальной синхронностью. Жрецы в одинаковых красных туниках обступили ее кругом, стоя на коленях. Они подняли свои лица с закрытыми глазами к бесконечно высоким сводам храма, в которых эхом отозвались их голоса.
