Она прошла к дивану, на котором несколько часов назад сидел Ханс, потрогала обивку, надеясь, что ткань все еще хранит тепло его тела. За этим занятием ее и застал Эйнар, держа в руках кружку с горячим чаем. Наблюдая за действиями жены, мужчина едва не поперхнулся.

— Герда, — тихо позвал он, чтобы ненароком не напугать.

Художница резко обернулась, выпрямилась, немного нервным движением застегивая черный пиджак. Поправила галстук и, ловко обогнув мужчину, направилась к выходу. У нее была весомая причина уйти из дома. Нужно было встретиться с Хансом и представить ему свои работы.

— Прости меня, — попросил Эйнар, останавливая супругу в нескольких шагах от ее цели, перегородив дальнейший путь ко входной двери. — Ты изо всех сил стараешься стать известной художницей, желаешь быть матерью и удачно смешиваешь в себе не только женские качества, но и мужские.

— Ты не будешь больше устраивать скандалы и гнать Густаво?

Эйнар понимал, что для получения ее прощения просто необходимо ответить «да», но внутри все кричало «нет».

— Я постараюсь… — Ответил мужчина, тяжело вздыхая и делая небольшой глоток чая.

— Ты искренне просишь прощения? — с недоверием спросила Герда.

— Да.

— Тогда пусть Лили попозирует мне. Покажи ее, мы давно с ней не виделись, — выдала с серьезным видом женщина, пряча руки за спину. Эйнар вздохнул, театрально закатывая глаза и едва сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. Он согласно качнул головой и опустил взгляд на кружку в руках.

— Хорошо, — он нервно облизнул губы.

— Тогда я сейчас принесу платье и парик, — усмехнулась Герда. Покопавшись в вещах, она извлекла белое платье, обшитое мягкими кружевами, парик с короткими рыжими волосами и изящные бежевые туфли с острым носиком и всё это гордо вручила супругу.

— Одевайся, я жду.

Герда отправилась в мастерскую, дабы приготовиться к работе. Нужно было воскресить в своей памяти встречу с Хансом. Это бы помогло наполниться положительной энергией и вдохновением.

Эйнар показался минут через десять, будучи облаченным в уже забытый образ «Лили». После той выставки, на которой они поменялись местами, супруг загнал своё девичье «Я» подальше и благополучно о нём забыл. Но сейчас нужно было позволить этой сущности выйти. «Ради Герды, ее вдохновения, их отношений,» — успокаивал себя Эйнар.

— Ого, ты научился рисовать стрелки! — Улыбнулась Герда, как только на пороге появилась «девушка». Ей так хотелось обнять ее и даже поцеловать. Может, Густаво влюблен в Лили?

Не желая противиться внезапному порыву, она быстро оказалась рядом с Лили и с невероятной силой прижала ту к себе. Рука властно обвила талию, а губы едва ощутимо касались губ напротив. В голове мелькнула мысль о том, что необходимо раз и навсегда решить, нравится ли ей быть сверху.

Эйнар боролся со своей сущностью, позволяя этому Густаво трогать губы Лили. «Какое-то раздвоение личности,» — подумал он, ощущая острое желание подмять под себя супругу и показать, кто здесь главный.

— Я старался, — шепнул Эйнар, чувствуя легкие касания губ.

— Что ж, не будем терять времени.

Аккуратно взяв за руку «Лили», Герда повела ее к зеркалу. Взяв из вазы бордовые розы, девушка вложила их в мужские руки. Художница понимала, что сейчас ей подвластно абсолютно все. Это придавало ей уверенности. Вернувшись к своему полотну, Вегенер начала писать картину под названием «Два цветка у зеркала».

— Тебе очень идут розы, Лили, — широко улыбнулась Герда, покосившись на недовольного мужа.

— Мне все идет, но особенно мне шла жена, — не сдержался мужчина, но, опустив взгляд на нежные лепестки, продолжал позировать дальше. Художница поджала губы и хотела уже высказаться, но вместо этого глубоко вздохнула и продолжила водить углем по полотну. Стояла гробовая тишина, и никто из них не хотел ее нарушать.

На второй картине Герда изобразила себя вместе с Лили: они обнимались, будучи обнаженными, и страстно целовались. Эйнар, увидев себя в обличии женского тела с грудью, тонкой талией и округлой задницей, вздрогнул. Его глаза округлились, а сам он лишь качал головой в разные стороны. «Герда, нет, не так!» — Про себя говорил мужчина.

На третьей картине Густаво и Лили гуляли по набережной реки Сены, держась за руки и что-то увлечённо обсуждая. На следующей пара вновь целовалась. Раньше художница писала портреты, не показывая чувств и эмоций изображённых на них людей. Сейчас же все изменилось.

— Думаешь, Хансу понравится? — Нехотя прервала тишину Герда, повернувшись к мужу. Четвертая картина почти готова, женщина была довольна проделанной работой.

— Уверен, — тихо подтвердил Эйнар, ставя цветы в вазу. — Ты уже закончила? Могу ли я вновь стать мужчиной?

— Не хочет ли Лили посетить Ханса вместе с Густаво?

— Не особо горит желанием, если честно, — гораздо резче, чем следовало, выдал мужчина, пытаясь стянуть с себя платье, но тут же остановился. Вегенер глубоко вздохнул, призывая на помощь всю свою силу воли и выдержку.

— Ладно, но это в последний раз! — Грубо отрезал он, поправляя платье и парик.

— Хорошо, — Герда радостно улыбнулась и начала собираться.

***

— Мсье Ацгил, к вам пришли весьма странные люди, — тихо сообщила в трубку молодая секретарша.

— Пускай войдут, — он уже догадался, кто именно решил посетить его, и приготовился быть серьезным и непоколебимым, а, главное, понимающим. На пороге возник худощавый «мужчина» с мягкими чертами лица, больше напоминающими женщину с бородой. Ханс встал и протянул руку для приветствия, видимо, тому самому Густаво.

— Рад видеть вас, Густаво! — Подыграл он, стараясь не рассматривать художницу в мужском облике. Как оказалось, это не все. За спиной Густаво возникла фигура девушки, которая тащила под мышкой полотна. Арт-дилер поднял брови вверх. Необычная семейка. И ладно.

— А кто эта мадам вместе с вами? — Задал вопрос он, откровенно издеваясь над другом. Нельзя не признать тот факт, что Эйнар был милашкой и дал бы фору большинству настоящих женщин.

— Лили, — любезно представила Герда свою спутницу, взяв под руку мужа.

— Рад приветствовать вас, Лили, — Ханс галантно взял ладонь и хотел уже поцеловать, чтобы играть до конца.

— Это лишнее, — улыбнулся Эйнар, крепко пожав тому руку и заодно дав понять, что переигрывать не стоит.

— Простите, — Ханс оставил супругов в покое и обратил внимание на картины. В них и правда было что-то особенное, невероятно притягательное и манящее: на них хотелось смотреть, бесконечно разглядывать каждую мелочь. Взаимоотношения между парой завораживали.

— Гер… Прошу прощения, Густаво, я впечатлен. Думаю, что мне удастся продвинуть ваши творения за рубеж. Я мог бы устроить вторую выставку.

Герда улыбалась и внимательно слушала грубый голос Ханса.

Он пленял Герду. Хотелось хотя бы на миг прикоснуться к накаченным рукам, прижаться щекой к широкой груди и почувствовать себя защищенной. С ним хотелось быть женщиной. Девушка рассеянно покачала головой, отгоняя непристойные мысли. Она сейчас «мужчина», который сопровождал Лили, а они верны друг другу. Если бы только художница была одна, без Эйнара, то, возможно, попросила бы снять рубашку и разрешить потрогать желанное мужское тело.

Ханс предложил паре присесть. Герда вежливо отклонила его любезное предложение. Она сделала, что хотела, а остальное вовсе необязательно. Художнице хотелось поскорее уйти, чтобы избавиться от этого наваждения в своей голове, ведь будет не очень хорошо, если муж заметит ее новый интерес. Эйнар, уставший стоять на каблуках, с удовольствием поддержал желание супруги.

— Теперь ты понимаешь весь масштаб этого абсурда? — Вегенер постарался незаметно шепнуть это на ухо Хансу. Тот в ответ лишь кивнул, соглашаясь с другом и провожая художницу задумчивым взглядом.

========== Часть 5 ==========

Ханс усердно помогал организовать выставку «Густаво». Он все никак не мог проникнуть в мозг этой женщины и понять, чего она хотела добиться своими переодеваниями. Что, если это всего лишь защитная реакция и она только пыталась спрятаться от женских проблем или монотонной жизни? Или думала, что обрела известность только с помощью образа мужчины, а не своего таланта. Это ему предстояло понять.