— Не дёргайся.

Его пальцы замирают внутри меня, наполняя, но без скользящего трения всё внутри стонет, прося разрядки. С закрытыми глазами я киваю, и Шистад возобновляет движение, затем сгибает пальцы, нажимая на какую-то особенную точку, крадя громкий стон, невольно срывающийся с моих губ. Краем уха улавливаю довольное хмыкание сбоку, но это действие теряется среди медленных движений пальцами. Мне хочется, чтобы Крис ускорился, поэтому сама подаюсь бедрами, насаживаясь.

Шистад снова останавливается, пока я изнываю и дёргаюсь, что оказывается безуспешным. Тихо хныча, я замираю, а Крис возобновляет трение, на этот раз увеличивая темп. Он снова сгибает пальцы и давит в ту самую точку. Моё дыхание становится прерывистым и частым под его умелыми движениями, и в один момент мир замирает: я сжимаюсь вокруг его пальцев, дрейфуя на волне удовольствия. Большой палец парня массирует клитор, продлевая наслаждение. Я обмякаю, не чувствуя кончиков пальцев на ногах, и опускаюсь на мягкие подушки. Рука Криса выскальзывает из моих трусов и лишь краем глаза я вижу, как он облизывает подушечки. Во рту становится сухо и жарко, хотя я только что получила долгожданную разрядку. Ток потоками пронзает тело, расслабляя каждую мышцу. Жар внутри превращается в тепло, и я тону в ласкающих движениях, когда рука Шистада проскальзывает между моей шеей и подушкой, пододвигая меня к своему плечу. Я не сопротивляюсь и укладываю пустую, будто воздушный шарик, голову на мускулы его плеч, вдыхая приятный кофейный аромат вперемешку с никотином.

Фильм заканчивается спустя десять минут. На улице давно стемнело. Время близится к десяти, и после расслабляющих ласк мне хочется спать, но ещё достаточно рано. Сегодня суббота — завтра утром не нужно вставать. Крис опускает крышку ноутбука и откладывает его на стол. Приподнимаю голову, покоящуюся на груди парня, и смотрю на него.

— Чем займемся? — спрашивает Шистад, прикусив щёку с внутренней стороны.

Я закатываю глаза и притворно вздыхаю. Крис хмыкает и упирается подбородком в мой лоб, слегка отталкивая голову. Я приподнимаюсь и целую его, обхватив никотиновые губы. Шистад раздвигает мой рот, проникая языком. Горячее влажное движение заставляет всё внутри трепетать.

Мы целуемся долго и горячо, и, когда я отодвигаюсь, впуская кислород в легкие, Крис улыбается. Его рука путается в моих волосах. Я опускаю голову на его грудь, слушая размеренное, успокаивающее дыхание.

Некоторое время лежим в тишине. Бросив украдкой взгляд на парня, я понимаю, что он думает, но прерывать его размышления не решаюсь. В моей голове крутится сотня мыслей, порождая зудящие вопросы, которые вот-вот норовят сорваться с языка.

— Когда вернётся Томас? — я задаю самый невинный из них, прощупывая почву.

— М-м, — тянет Крис, приглаживая мои волосы, — кажется, вместе с твоей матерью.

Я слабо киваю и снова молчу, обдумывая следующие слова, взвешивая степень их опасности. Мне хочется узнать, что будет, когда закончатся выходные, когда вернутся взрослые. Мы вместе, или это временное явление? Влюблён ли Крис? Он всё ещё употребляет наркотики? Кто те мужчины, какие дела их связывают? На что он смотрел утром в телефоне?

Вопросы роятся, увеличиваясь в количестве, зудят в висках, жгут кончик языка, но я никак не могу решиться, чтобы произнести их.

— Я чувствую запах дыма, — постучав по моему лбу, говорит Крис.

Я нервно прикусываю губу и приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть в его лицо и уловить намек на ложь.

— Ты ещё употребляешь наркотики? — на выдохе выпаливаю я, ожидая, как лицо Криса исказится в раздражённом или даже злом выражении, но оно остается бесстрастным, будто белый лист, на котором не хватает краски.

Он смотрит мне в глаза, не моргая, отчего начинаю нервничать. Ладони покрываются потом.

— Это так важно? — наконец произносит он безэмоционально.

Черт возьми, да!

— Я бы хотела знать, — я пожимаю плечами, пытаясь сделать вид, что меня не задевают его слова.

Шистад не отрывает взгляда. Его глаза мрачно сияют в темноте.

— Нет, — чётко произносит он.

Мой взор скачет с глаз на губы, чтобы уловить фальшь в его словах, но прямой ответ и бесстрастный взгляд убеждает в правдивости сказанных слов. Я не чувствую, что Крис открыт передо мной. Возможно, не все барьеры можно снять, но его прямолинейность подкупает, и пока этого достаточно, чтобы я выдохнула и упёрлась подбородком в руки, сложенные на уровне его рёбер.

Я обдумываю другую тему для разговора, чтобы уйти от опасных слов, которые могут послужить ответом на мои вопросы.

— Хочешь пить? — спрашивает Крис, прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, и я киваю, радуясь тому, что он не злится.

Парень встает и уходит на кухню — я откидываюсь на спину и смотрю на белый потолок, освещенный люстрой. Я быстро стягиваю кофту, влажную от пота, и остаюсь в одной футболке и штанах. В комнате жарко, пахнет сигаретами, поэтому поднимаюсь с кровати и открываю окно, впуская прохладный воздух декабря.

Бросив мимолетный взгляд на дверь, прислушиваюсь к шагам: Крис всё ещё на кухне. Подхожу к столу и рассматриваю небольшой беспорядок. Беру пачку сигарет и заглядываю внутрь, интересуясь, сколько он уже выкурил. В упаковке осталось две сигареты. Остальное место занимает небольшой целлофановый пакетик. Поддев его кончиками пальцев, достаю наружу и рассматриваю содержимое: белый порошок.

Из коридора слышатся шаги, поэтому судорожно запихиваю находку обратно и бросаю пачку, затем подхожу к окну и давлю, закрывая. Войдя, Крис закрывает дверь. Чувствую его взгляд где-то в районе лопаток, но делаю вид, что вожусь с рамой, а затем набираю в легкие кислород и оборачиваюсь, нацепив слабую улыбку.

Шистад ставит кружки на прикроватную тумбочку, возвращается к двери, выключая свет, и на пару секунд комната тонет во мраке, пока не загорается оранжевая лампочка в светильнике. Мой мозг гудит от мыслей, и я пытаюсь подавить их проявление на лице, когда плюхаюсь на кровать рядом с Крисом. Сажусь в позу йога сбоку от него и принимаю кружку с чаем, поблагодарив парня кивком. От напитка исходит приятный апельсиновый аромат, а горячая керамика согревает похолодевшие пальцы.

— Знаешь, у меня сейчас такое чувство, — произношу я, глядя на него из-под ресниц, — будто я могу рассказать тебе всё, что угодно.

Делаю глоток, наблюдая за реакцией парня. На лице не дрогнул ни один мускул.

— Что-то конкретное? — спрашивает он.

Я качаю головой, проглатывая горячую жидкость, что обжигает стенки горла.

— Нет, просто так сказала.

Он кивает и пожимает плечами, решив не копаться в моём странном поведении.

Некоторое время мы просто пьём свои напитки и болтаем ни о чём: я рассказываю пару историй из своих путешествий, Крис изредка вставляет саркастичные комментарии. Напряжение, которое сковывает внутренности, не оставляет меня, даже когда Шистад смеётся, поэтому, закончив с чаем, я забираюсь под одеяло и поворачиваюсь к нему спиной. Крис гасит свет и обнимает меня за талию. Его рука на моей коже кажется тяжелой и удушающей.

— Спокойной ночи, Ева, — шепчет Шистад, уткнувшись носом в пространство между моей шеей и плечом и невесомо целуя меня за ухом. Я вздрагиваю и прикрываю глаза, пытаясь раствориться в ощущениях его теплых рук и кофейного дыхания.

Дыхание Криса становится глубоким и размеренным примерно через пятнадцать минут — я не могу уснуть, пока через некоторое время слёзы не начинают жечь глаза. Смахнув солёную жидкость, я втягиваю воздух через нос и позволяю разуму впасть в забытье.

***

Утро воскресенья начинается достаточно рано: я слышу странные звуки у двери и почти мгновенно открываю глаза.

Солнце ещё не встало, и комната тонет в предрассветной темноте. Выглянув в окно, я вижу, что с улицы идёт свет, искрящийся и мягкий.

Рука Криса лежит на моем животе и сползает на уровень бедер, когда я приподнимаюсь. Его лицо кажется почти ангельским в объятиях сна. Волосы откинуты назад. Он лежит на животе, и его спина вздымается от дыхания.