— Почему ты не ответила на сообщение? — произношу я в скрипящей тишине и тут же мысленно даю себе подзатыльник.

— Почему я должна отвечать тебе? — холодно интересуется она через пару мгновений.

Я закатываю глаза и усмехаюсь, ощутив профилем её пристальный колючий взгляд.

— Потому что я спрашиваю не просто так, — всё же отвечаю я. — Мне необходимо знать, где ты и с кем.

— Вот как, — злобно шипит она. — Ну, ты будешь это знать, когда я буду в курсе, где ты и с кем, — передразнивает Мун, и я не могу подавить лёгкую улыбку, трогающую левый уголок рта.

— Тогда, вероятно, нам никогда не добиться мира, — беспечно отвечаю я со сквозящей усмешкой. Внутри меня медленно поднимается буря, снося всё на своем пути.

— Вероятно, так, — соглашается она и снова отворачивается к окну. Её рыжие волосы, тускнеющие на свету, падают на лицо, скрывая большую его часть, и теперь в зеркало заднего вида мне заметен лишь кончик её носа.

С губ Мун срывается тихий вздох, и я надеюсь, что она не плачет, но прежде чем успеваю убедиться в этом, дверь снова открывается, и в машину садятся Флоренси, впустив в салон резкий поток холодного воздуха.

Эмили немного смущена, её щеки заливает розовый румянец, но я не смотрю на неё слишком долго, чтобы девушка не заметила пристальное внимание к её персоне.

Без слов я выруливаю с парковки и выезжаю на трассу, направляясь в сторону дома Флоренси. Мы молчим. Краем глаза я вижу, что на лице Элиота застыло выражение сосредоточенного недовольства, граничащего со злостью. Решаю не приставать к нему, понимая, что он сам прекрасно справится со своей сестрой. И всё же поездка давит натянутой атмосферой на лёгкие. Не помогает и то, что действие последней дозы должно вот-вот закончится. Мысленно я вновь начинаю подсчитывать и прихожу к выводу, что у меня ещё есть около сорока минут, а этого хватит, чтобы доехать до дома и выудить заначку. Отца нет дома, поэтому это будет более чем безопасно, главное — не задерживаться в дверях.

До дома Флоренси мы доезжаем за пятнадцать минут при том, что я пару раз проезжаю за жёлтый свет. Элиот косится на меня подозрительным взглядом, поэтому стараюсь выглядеть непринужденно и беспечно. Бдительность Флоренси усыпить не так уж просто, поэтому в груди возникает ликующее чувство, как только мы оказываемся у знакомого здания. Вдвоём они вылезают из машины: Элиот хмуро исследует моё лицо и кивает на прощание, Эмили неловко вылезает и бросает тихое «пока» Еве.

Мун не пересаживается на переднее сидение, но так даже лучше, потому что неожиданно моё лицо покрывается испариной. Я убавляю печку, и Ева раздражённо вздыхает. Ноги вновь немеют, поэтому разминаю пальцы в ботинках, разгоняя застывшую кровь по венам. Я еду достаточно быстро, чтобы добраться до дома в самое короткое время, и пару раз ловлю недовольный взгляд Евы, но мне в большей степени плевать. Она сидит как раз на том месте, где под креслом хранится пока не тронутый запас амфетамина. Я почти улыбаюсь из-за комичности ситуации.

Припарковавшись на привычном месте, заглушаю мотор и оборачиваюсь на Еву: она сидит, насупившись, и что-то тщательно обдумывает. Совершенно не вовремя. Вместо того, чтобы поинтересоваться её мыслями, я первым выхожу на улицу и достаточно быстро иду к калитке, а оттуда — к дому. Дверца автомобиля за моей спиной хлопает с такой силой, что я могу услышать, как отваливается кусок краски. Я оборачиваюсь, взглянув на девушку, и тут же натыкаюсь на её разъярённое лицо. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, и я тут же проклинаю целый свет. Руки начинают дрожать в карманах куртки. Чтобы избежать разговора, вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю несколько раз, пока дверь с характерным звуком не открывается. Рывком дёргаю дверь и тут же проскальзываю внутрь. На пороге мгновенно появляется собака и успевает издать секундный лай, но, узнав меня, тут же замолкает и подаётся вперед. Я сбрасываю ботинки, пинком откинув их в сторону, и дёргаю куртку.

— Шистад, — рычит Ева где-то за спиной, но я не обращаю на неё внимание, двигаясь в сторону комнаты.

Пакетик с кокаином лежит под кроватью, зажатый ножкой.

Небольшая доза героина запрятана под плинтусом.

Ксанакс приклеен к сидению стула в комнате Мун.

Под душевой кабинкой есть две ампулы морфина.

Одна таблетка экстази пришита к джинсам с изнаночной стороны.

Одна таблетка ЛСД под ножкой лампы в комнате.

В ушах шумит, голос Евы доносится как сквозь толщу воды. Невидящим взглядом скольжу по стенам коридора и почти на ощупь добираюсь до ванной. Мои руки неконтролируемо трясутся, футболка, мокрая от пота, прилипла к лопаткам, в голове зарождается громкая пульсация.

— …вернись, — слышу я издалека, но тут же проскальзываю в дверь ванной комнаты и хлопком закрываю её. Этот звук отдаётся резкой болью в висках.

Две ампулы морфина под душевой.

Комментарий к Chris

Очень тяжелая глава лично для, потому что Крис открывается для нас с другой стороны. Надеюсь, вы прочувствовали всю атмосферу и сможете взглянуть над него под другим углом.

P.S. ваши комментарии мгновенно попадают мне в сердечко и мотивируют работать, так что оставьте пару слов внизу)

========== Глава 25 ==========

Возьми меня за руку и дай мне тебя обнять,

Я не могу, не могу, не могу, не могу тебя терять.

Я сижу на подоконнике и застывшим взглядом наблюдаю за проходящими мимо студентами; спиной прижимаюсь к окну, отчего по коже пробегают неприятные мурашки. Сбоку стоит Элиот: он прислонился плечом к стене и вот уже несколько минут что-то говорит. Флоренси встретил меня около пяти минут назад и сказал, что у него есть разговор, но как только мой взгляд зацепился за фигуру Шистада, стоящую дальше по коридору, звуки в мгновение стали приглушёнными, и теперь слова Элиота доносятся до меня как сквозь толщу воды. Крис разговаривает с девушкой. Я вижу её впервые, но в груди тут же зарождается жгучая волна ненависти, потому что она смеётся, обнажая зубы, и заглядывает ему в глаза, что-то тщательно выискивая. Понять, о чем говорят эти двое, почти невозможно: в ушах шумит кровь.

— …Так что ты думаешь? — громче спрашивает Элиот, склонившись ко мне. Его запах внезапно вторгается в моё личное пространство, и я чувствую знакомый аромат сигарет, смешанный с мускусом. Сердце на секунду замирает, но мозг тут же распознаёт, что передо мной не Шистад, и посылает болезненный разряд в область солнечного сплетения. Дело не только в естественном запахе Элиота, но в концентрации никотина: она значительно меньше.

— Что? — переспрашиваю я, затем моргаю и поворачиваю лицо в сторону стоящего рядом парня. Его кожа бледнее обычного, на лице — мрачная сосредоточённость, серёжка-крестик замерла в безмолвном ожидании. При дневном освещении кудри Элиота выглядят очень мило, и я про себя признаю, что он хорош собой. Внезапно я задаюсь вопросом: встречается ли Элиот с кем-то? Ответ вполне очевиден.

—Что думаешь насчёт всего этого? — терпеливо переспрашивает Флоренси, пока я пытаюсь сопоставить отрывки разговора и скомпоновать их в единое целое. Кажется, Элиот говорил что-то о странном поведении Эмили и о своих подозрениях. По мнению парня, она ввязалась в неприятности, но боится сказать ему. Я судорожно обдумываю свои следующие слова, при этом стараясь звучать невозмутимо и правдоподобно: я не хочу врать Элиоту, потому что сейчас он больше всего похож на человека, которому можно доверять.

— Возможно, ты слишком туго затянул ошейник? — мягко намекаю я. — Ей ведь уже не тринадцать, понимаешь? Я знаю, что всё это не вовремя, но у Эмили есть своя жизнь, и стоит позволить ей жить ею. Вероятно, сейчас это более опасно, чем обычно, но пока ты не будешь честен с Эмили, она не сможет быть честна в ответ.

Я говорю искренне, глядя Элиоту в глаза, и в них тут же отражается некая доля понимания, которая, впрочем, пока не может изменить его взглядов. Я знаю, что должна поднажать для большего эффекта, но не хочу, чтобы Элиот оставил контроль над ситуацией: Бодвар не так прост, как кажется, и оставлять его наедине с Эмили может быть чем-то опасным.