В конце мая они сдают Ж.А.Б.А. и получают небольшую передышку до Кубка школы и выпускного. Вуд усиленно наверстывает пропущенные тренировки и не отпускает команду до самой темноты. Да, им всем пришлось нелегко, но остался всего один шаг до решающего матча. И они выиграют во что бы то ни стало. А еще он уже чисто физически не может не думать о Маркусе. Теперь, когда экзамены позади, в голове только полеты и слизеринец. Обнимающий, целующий припухшие губы, улыбающийся и довольно устраивающийся головой на его коленях, уставившись в учебник. Оливер чувствует себя перенакачанным воздухом шариком, который вот-вот лопнет от того немыслимого количества тепла и счастья, что внутри.

Срывается он за два дня до игры. Ждет Марка после тренировки в раздевалке. Они частенько встречались после них то у гриффиндорцев, то у слизеринцев, и Фред с Джорджем, выходя последними, опять подтрунивают над ним. Но Оливер не реагирует. Для него это, может быть, последний шанс донести до Флинта, объяснить, что тот на самом деле для него значит. И разузнать наконец об отношении ко всему этому самого Маркуса. Но, как только слышит глубокий низкий голос с довольными нотками, сдерживать себя больше не в силах.

– Ну, что, Бэмби? Послезавтра все решится, – Флинт уже по привычке останавливается в дверях, подпирая косяк.

А Оливер подлетает к нему, хватает за плечи и впивается голодным поцелуем. Он неистовствует, но ему мало ответных ласк языка. Он хочет большего. И он более чем готов.

– Послезавтра. А сейчас… – еле выдыхает он, отпуская обомлевшего от такого напора Флинта.

– Сейчас? – быстро подбирается тот, прижимая его еще плотнее.

– Сейчас я хочу, – просто отвечает Вуд и снова приникает к губам.

Флинт начинает гладить грубо, настойчиво. Исследует спину поверх свитера, забирается под него и рубашку широкими ладонями, спускается ниже, крепко обхватывая ягодицы, и прижимается пахом к паху.

– И чего же ты хочешь? – дразнит он, потираясь об ответ на вопрос, однозначно упирающийся в его собственный.

Оливер тихо протяжно стонет в его рот и пытается не терять самообладание так быстро.

– В душ хочу, – тянет он, и Флинт тут же соглашается.

– В душ, так в душ.

Маркус ведь тоже не железный. Чертов Вуд со своими чувствами упорно раскачивает его выдержку. После того признания, он не предпринимает никаких ответных действий, предоставляя Вуду полную свободу. Но тот ни мычит, ни телится, как говорится. Он предпочитает поцелуи и обнимашки на трибунах перед отбоем. Сопливый романтик. Но Флинт не лукавит, признаваясь, что и сам получает от этого удовольствие. Рано или поздно гриф все равно захочет большего. Нужно только дождаться, и он терпеливо ждет. Вуд все должен сделать сам.

И он делает. Стягивает с него мантию по пути к душевым, даже не отрываясь от губ. Яростно хватается за пуговицы на рубашке и гладит везде, куда может дотянуться. И Флинт не отстает, перенимая безудержную страсть, вытряхивает Вуда из штанов и толкает в первую попавшуюся кабинку. Тела обжигают горячие струи, и только тут они замечают, что все помещение затянуто густым влажным паром. Кто-то из ребят забыл выключить воду, а Вуд даже не услышал шума, погрузившись в свои мечтания. Флинт стаскивает с него трусы и вышагивает из своих. Прикосновение кожей к коже бьет ярким наслаждением по нервам. Он прижимает Вуда к нагревшемуся кафелю стены и ласкает так, что тот не может устоять на подкашивающихся ногах. Он сжимает его ладонями под ягодицами, удерживая, а потом протискивает руку между их телами. Пальцы накрывают оба члена сразу, и Вуд заходится рваными всхлипами, не переставая ерзать.

– Марк… – выстанывает он, и Флинта заводит еще больше от того, насколько пошло звучит Вуд. Другой рукой он продолжает сжимать и гладить задницу грифа и продвигается дальше, начиная ласкать сжатое колечко мышц. Он неглубоко вводит палец, и стоны Вуда становятся на порядок тише. Пора немного притормозить, иначе их обоих надолго не хватит. Вуд крепче вцепляется в плечи и вытворяет языком в его рту такое, от чего у Маркуса начинают плавать темные пятна перед глазами. К черту выдержку! Он протискивает палец дальше и начинает им размеренно двигать. Из воды - плохая смазка, и, видя, как Вуд чуть морщится, он берется за мыло с ближайшей полки. Скользкий палец ходит легче, и вскоре он подключает второй. Оливер больше не стонет, лишь дышит тяжело и хрипло. Флинт вытаскивает пальцы и разворачивает его спиной к себе.

– Упрись, – просит он шепотом на ухо, и Вуд послушно располагает руки на стене.

Теперь вода льется между их телами, разбиваясь о поясницу Вуда, и брызжет на живот Маркуса. Тот убавляет напор из лейки и возвращает пальцы к анусу. Угол меняется и идет легче. А когда он задевает простату, то возвращаются и сдавленные стоны. Оливер прогибается в пояснице, а Флинта вдруг на миг отпускает горячечное наваждение, поражая осознанием происходящего. Он собирается трахнуть гребанного Оливера Вуда! Причем так, чтобы тот не то чтобы сидеть на метле, даже думать о полетах не мог. И сделает это с таким удовольствием, как будто это – самое невероятное и непередаваемое действо в его жизни. Он приставляет головку ко входу и начинает медленно входить. Вуд зажимается и мелко подрагивает, и Маркус снова принимается ему дрочить. Он склоняется чуть дальше вперед, прихватывает зубами левую лопатку и поднимается к шее настойчивыми поцелуями. Он протискивается все дальше, отвлекая Вуда от боли и дискомфорта, а сам пытается удержаться от того, чтобы не засадить сразу на всю длину. Оливер чертовский тесный. Возможно, душевые были не самым лучшим местом для их первого раза. Он входит до упора и останавливается, давая возможность привыкнуть, но Вуд тут же двигается к стене, и потом подается на Маркуса, намекая, что не станет ждать больше ни минуты. Флинт усмехается про себя и начинает медленно двигаться, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Вуд гнется еще больше и громко вздыхает. Желание накрывает с головой, и ни один из них больше не может сдерживаться. Флинт увеличивает темп, вколачиваясь сильнее. Руки Вуда дрожат, и он держится из последних сил, двигается назад и ахает от переполняющих ощущений. Маркус вцепляется в его бедра, а потом опять смещает руку на живот и стискивает член, начиная дрочить в темпе с быстрыми глубокими толчками. И Вуд ломается. Падает лбом в подставленную руку и заходится криком, кончая. Флинт кончает следом за ним, наваливается всем телом на расслабленную спину и чуть дрожит от сладкого удовольствия. С полминуты они лишь загнанно дышат, а потом Вуд поводит плечом, и Маркус отстраняется. Разворачивает его к себе и заглядывает в прикрытые глаза. Оливер ловит его взгляд и торопливо ухватывается за шею, притягивая к себе. Медленно целует и все никак не может отдышаться.

– Флинт, меня ноги не держат, – тихо шепчет он.

– Меня тоже, – отвечает тот и послушно обнимает горячее тело.

Они стоят так несколько минут, пока Флинт не делает шаг назад, утягивая Вуда следом за собой под теплые струи. Он лениво двигает руками по его плечам и спине, дотягивается до ягодиц, омывая тело от спермы, и чувствует, как Вуд повторяет его движения.

Одежду высушивают заклинанием и медленно одеваются. Неловкости в молчании больше нет. Вуд перешел свой предпоследний Рубикон и теперь постарается перестать краснеть.

– Не вздумай только сесть сейчас, а то потом не встанешь, – усмехается Флинт.

Он оделся быстрее и теперь разглядывает ладное подтянутое тело.

– Да уж, не дурак, – вздыхает Вуд и оглядывается в поисках мантии.

– Откуда этот шрам? – интересуется Флинт, намекая на длинный белый рубец на левом боку Вуда.

– Стихийный выброс в детстве, – коротко отвечает тот, и Маркус молчит, давая понять, что хотел бы узнать подробнее.

– Упал с метлы, когда магия пошла через макушку, и неудачно, – Вуд наконец заканчивает с одеждой и теперь роется в шкафчике, собирая кучу пергаментов в сумку. – Взрослых рядом не было, вот и получилось…

– Ты с тех пор такой придурковатый? – тут же не удерживается Флинт, смеясь.