А тот несется в Большой зал так, что только пятки сверкают. Ну с чего бы ему просить Флинта о помощи? В прошлый раз тот сам предложил, а теперь Вуд себе могилу роет, зная, как слизеринец любит над ним издеваться. Но, даже несмотря на все это, не замирать от сладостного предвкушения он не может.

Через час они встречаются снова, как условились, и оба неловко переглядываются.

– Ладно, чего ты там опять не понимаешь, тупой гриф? – вздыхает Маркус, устраиваясь по-турецки на полу. Вуд тулится рядом, раскладывая пергаменты, и, конечно же, не остается в долгу.

– Я не понимаю не больше, чем ты, – парирует он. – Но вот с Зельями у меня действительно проблемы.

– С которыми? – возводит глаза к потолку Флинт, набираясь терпения, и Оливер тут же тыкает в раскрытые страницы, указывая рецепты.

Почти три часа они спорят об ингредиентах и способах их приготовления. Вуд не может просто слушать язвительные комментарии, огрызаясь и дергаясь в ответ на каждую реплику. И только когда Флинт начинает диктовать ему свои замечания по каждому обсуждаемому зелью, притихает, торопливо записывая их. Перо летает над пергаментом, а Флинт пропускает момент, когда оно вдруг теряет скорость, а потом и вовсе выпадает из ослабевших пальцев. Под конец дискуссии Оливер, хоть и хорохорился, но все равно клевал носом. А сейчас Маркус замечает, что тот уже просто спит. И он опять поражается смелости грифа: он тут, понимаете ли, распинается перед ним, а тот преспокойно засыпает прямо во время разъяснений. Флинт уже собирается толкнуть вырубившегося Вуда, как тот шмыгает заложенным носом и валится ему на плечо. Флинт застывает с раскрытым ртом на полуслове и медленно поворачивает голову в сторону притихшего Вуда. Тот сопит, немного ерзает и упирается виском в мягкие складки его свитера. Кажется, у него жар, отмечает про себя Флинт, рассматривая полыхающие щеки. Прекрасно, гриф еще и заболеть умудрился. Он хочет сбросить его с плеча, но тот опять начинает ерзать и стонет на грани слышимости:

– Ма-а-арк…

И Флинта тут же подкидывает над сознанием от этого горячего шепота. Голос тих, но в нем столько невысказанного желания, что он еле удерживает себя от краски смущения. Вот это гриф дает… Он же спалился сейчас по полной. Какие тут сомнения, когда вот так: томно и горячо. Флинт сжимает кулаки, удерживая сладкую дрожь, бьющуюся в теле. Он медленно поворачивается, подставляя ладонь под чужую голову, и склоняется к губам. Вуд раскрывается без сопротивления, даже слабо отвечает, а потом просыпается. Вздрагивает, бьется затылком о полку с книгами и зажимает рот рукой.

– К-какого?.. – заикается он, тяжело дыша, и ошарашено смотрит на Флинта.

– Это я тебя должен спрашивать, Бэмби, – фыркает тот, проводя языком по губам.

Оливер взвивается на ноги. Удивление моментально превращается в страх разоблачения и злость.

– Если это твои шуточки…

– Какие уж тут шутки. Это не я выстанываю свое имя во сне, – он торжествующе скалится, глядя как гриффиндорец заливается краской по самые уши.

– Флинт, я… – начинает было Оливер и замолкает. Он не был готов к тому, что его поймают с поличным.

К вечеру у него разболелась голова и, по всей видимости, поднялась температура, раз его вырубило прямо на полу. Но он никак не ожидал проснуться с губами Флинта на своих. Это было слишком похоже на сон.

– Что «ты», Вуд? – усмехается тот, встает и подходит к нему. Ну же, давай, признайся, чертов гриф, и тогда наша игра перейдет на совершенно другой уровень.

Оливер продолжает полыхать, но молчит, нелепо шевеля губами и пытаясь придумать ответ.

– Ты там от удовольствия язык проглотил? – тихо говорит Флинт и опять наклоняется к его лицу. – Не думал, что я тебе настолько нравлюсь.

– Вот еще… – задыхается тот и упирается руками в его плечи, останавливая движение.

– Еще скажи, что не хочешь, – фыркает Маркус, и Вуд отталкивает его на этот раз всерьез.

– Хочу, – он с вызовом заглядывает в его глаза, забыв про страх. – Но если для тебя это всего лишь шутка или просто способ развлечься, то я умываю руки.

– А не пожалеешь? – продолжает скалиться Флинт.

– Я не собираюсь встречаться с тобой только ради прикола, – злобно цедит Вуд. Кто бы сомневался, что чертов тролль именно так отреагирует.

– Да? Очень жаль, – глумится Маркус и добивает. – Ну если передумаешь, обращайся.

Он пошло облизывается, а Вуд в момент сатанеет.

– Да пошел ты! – рычит он, впопыхах собирает свои вещи и стремительно убирается с горизонта.

А Флинта складывает пополам в приступе неконтролируемого смеха. Бэмби, чертов неженка, и вправду воспылал к нему страстью. Да еще какой! Он смеется до слез, демаскируя себя, и мадам Пинс тут же появляется из-за стеллажей.

– Мистер Флинт, соблюдайте тишину, – строго говорит она. – Не думаю, что справочники по зельям настолько смешны. И уберите за собой.

Флинт, все еще посмеиваясь, собирает оставшиеся книги и ретируется в подземелье, забрав многострадальный справочник.

В гостиной его встречают Боул и Блетчли и не могут не прокомментировать довольную мину капитана.

– Никак ты опять Вуда встретил, Флинт? – фыркает Майлз. – Только от него ты приходишь такой довольный.

– Эта игра стоит свеч, – пожимает плечами тот и сладко потягивается. – Чего и вам желаю.

– У меня уже есть одна фанатка, мне хватит, – смеется Блетчли. – А Люц на играх так на Спиннет орет, что ему там точно ничего не светит. Ни с кем.

– Да больно надо, – отмахивается Боул, и они провожают взглядом ушедшего к лестницам Флинта.

– «На войне все средства хороши», – сходятся они во мнениях, предвкушая и отчасти жалея гриффиндорского капитана.

***

Оливер бегает от него целую неделю. Флинт посмеивается про себя, но пока не делает никаких попыток как-то зацепить его раскрывшимся секретом. Он вполне может подождать, пока Вуд успокоится, расслабится, чтобы потом ударить побольнее.

А Оливер же и правда в тихой панике. Сбежав из библиотеки, он чуть не рвет на себе волосы от досады. Это же надо было так попасться! Он практически выложил ему все как на духу, а что получил взамен? Издевку! Тьфу ты! На смену злости приходит боль, а затем и отчаяние. На что он надеялся? Разве он не знал, каков Флинт и как может на это отреагировать? Они же до сих пор соперники, враги, а он дал ему такой козырь в руки. Идиот! Вуд в очередной раз хватается за голову и нервно меряет шагами спальню семикурсников. Хвала Мерлину, он один – объяснять свое поведение он не намерен. Желательно - никогда. Он его высмеял. Он его отверг. Оливер останавливается у стены и душит желание побиться об нее головой. Он ведь действительно влюбился. Он хочет его во всех смыслах и понятиях. И он совершенно не был готов к такому грубому отказу. А теперь он боится. С таким компроматом бессовестный слизеринец поднимет его на смех перед командой, напрочь деморализуя весь их боевой настрой. И сделает это с особым удовольствием. Оливер заранее чувствует вину перед сокомандниками, но старается не поддаваться панике и готовится дать отпор. Да, он облажался, но он не позволит Флинту так просто играть с его чувствами.

Смену настроения замечает вся команда и, конечно же, не может не вопрошать: громогласно – это Фред и Джордж, и украдкой – Ли и Алисия, о том, что же приключилось с их капитаном. На все вопросы он отмахивается, и они отступают, предпочитая не давить. Но он не сможет вечно бегать от этой проблемы и от Флинта. Пока ему нужно время, чтобы успокоиться, подумать и решить, что делать дальше. И недели ему катастрофически мало, потому что, когда они сталкиваются со слизеринцами в дверях Большого зала носом-к-носу после ужина, Оливер просто не может не сорваться.

– Эй, Вуд… – зовет его Флинт издевательски-томным голосом, намереваясь выдать очередную подколку, но гриффиндорец резко перебивает.

– Отвали! – рычит он, кидая взгляд поверх его головы, и уносится в неизвестном направлении.

Команды застывают в шоке. Слизеринцы начинают посмеиваться, а гриффиндорцы только переглядываются.